Бассейн ночью

Хару любил воду. Нет, даже не так, вода всегда была частью его самого, а что может быть естественнее, чем любить самого себя? Как только просыпался, он шел в ванную, где проводил часа два-три минимум, пока Макото буквально силком не вытаскивал его из воды и заставлял идти в школу. Если бы не школьный бассейн, то смысла ходить в нее Нанасе совсем бы не видел. Время в клубе — еще три или четыре часа, пока сенсей не выгонит заниматься домашкой. Харука шел домой, но все его мысли были только о воде. Ее обволакивающей, растворяющей в себе кристальной чистоте. Когда он находился в ней, то и сам растворялся на мелкие частицы, сознание выходило за пределы тела, заполняя собой всю ванную. Однако этого мало, для Хару всегда было слишком мало воды. Поэтому, не в силах уснуть, он пробрался в школу, открыл решетку у бассейна запасным ключом и оказался в своем персональном раю. Целый бассейн, и только его! Ах, как прекрасно тихая гладь воды отражала луну и звезды. Это в открытой воде опасно купаться ночью, а вот в открытом бассейне — самое то. Хару разделся до плавок меньше, чем за минуту, и прыгнул в объятия своей первой любви. Тихий всплеск возвестил о ночной встрече любовников. Сначала торопливо, будто они не виделись пару лет, а затем медленно, наслаждаясь каждым движением, Хару плавал в воде. Как всегда, вольным стилем. Его ничто и никто не ограничивал. Наплававшись вдоволь, он перевернулся на спину и позволил своей возлюбленной держать его на плаву. Сверху на него смотрел океан звезд, а снизу он лежал на тонкой грани между привязанностью к воздуху и свободой в воде. Парень закрыл глаза и хотел полностью расслабиться, когда зазвенела решетка и зашелестели кусты. Снаружи кто-то был. — Эй, выходи. Нет смысла прятаться, — позвал Хару, недовольный тем, что его блаженное уединение прервали. Как самый страстный ревнивец, он не хотел делить воду ни с кем другим. — Опять плескаешься в водичке? Ничего другого от гидрофила не ожидал, — знакомый жесткий голос с нотками сарказма раздался в ночной тишине. Неожиданный посетитель неспеша прошел вдоль решетки ко входу, проводя рукой по железным прутьям. Харука невольно следил за металлическим звоном, и когда он закончился, на территорию бассейна Иватоби вышел пловец из Самедзуки. Акула обнажила клыки в подобии хищной улыбки и поздоровалась: — Не рад меня видеть, Хару? — Рин стоял у кромки бассейна, смотря на Харуки сверху вниз. — Хотел вот посмотреть, в каких убогих условиях ты тренируешься. — Опять посоревноваться захотел? — безразлично спросил Нанасе. Рин постоянно от него что-то требовал, дергал по пустякам и пытался расшевелить. Нет бы нормально попросить, если так хочется поплавать вместе. — Извини, я сегодня не в настроении. Хару подплыл к бортику, поднялся на руках и хотел поскорее уйти, но его самым бесцеремонным образом скинули обратно. Не успел он вынырнуть за воздухом и хорошенько отчитать красную бестию, да вот Рин уже успел раздеться — под одежду он надел такие же плавки — и прыгнул в воду. Акула захватила свою жертву и утащила под воду, чтобы украсть поцелуй и весь воздух из легких. Теперь их было трое: Рин, Хару и вода. Парень-дельфин не любил делить возлюбленную с кем-то другим. Он отчетливо ощущал чужое вторжение в личное, водное пространство. Язык требовательно проник между мягких губ, а руки удерживали на месте. Харука разрывался на части от желания всплыть на поверхность и остаться под водой как можно дольше. У него еще пока не выросли жабры, так что у легких были на это другие планы — им требовалось вздохнуть. Парни всплыли одновременно, жадно глотая воздух, но Рин так и не разжал объятий, продолжая удерживать Хару за поясницу. Дельфин не задавал вопросов, а Акула не собирался на них отвечать. Они поцеловались вновь уже над водой, прижимаясь телами и переплетая ноги — под ней. Нанасе расслабился, будто погрузился под воду, однако сейчас его ласкали вполне материальные руки, а острые зубы ощутимо прикусывали нижнюю губу. Хару поплыл, и, чтобы совсем не утонуть в ощущениях, обхватил плечи Рина. Тот плавно, совсем как вода во время заплыва, огладил каждую мышцу на груди, прошелся по бокам, заставив пресс подтянуться, и спустился на бедра. Большие пальцы подцепили плавки, спуская их ниже. Харука и раньше плавал нагишом, чтобы никакая одежда не мешала его соприкосновению с водой, но никогда прежде Нанасе не испытывал таких потрясающих ощущений. Вода сразу начала омывать самые чувствительные части тела, ласкала и гладила самое сокровенное, в то время как Рин покрывал шею Хару полупоцелуями полуукусами, оставляя на белоснежной коже свои отметки. Рин подхватил за бедра своего любовника, и тот послушно обхватил талию Мацуоки своими ногами, словно находясь в невесомости. Его пальцы заскользили по ягодицам, прижались к колечку мышц, массируя и расслабляя любовника. Когда губы Нанасе в очередной раз накрыли рот Рина, одному пальцу удалось проникнуть внутрь. Харука застонал от боли, но вторая рука, работавшая спереди, доставляла удовольствие ритмичными поглаживаниями. Вскоре к первому пальцу присоединился второй, и Хару ощутил это. Небольшая струйка воды попала туда же, где находились и пальцы, лаская изнутри. Его первая любовь не отвернулась от Хару и находилась рядом с ним в самый интимный момент его жизни. Они вместе, вода и Рин, сливаются с ним воедино, доставая до точки высшего наслаждения. Нанасе прогнулся в спине и застонал в голос, заслужив восхищенный взгляд рубиновых глаз. — Хару, мне нужно… — порывисто выдохнул Рин на ухо Харуки, обдав того жарким дыханием. Он понял без слов, лишь сильнее прижался к вечному другу-сопернику. Мацуока спустил свои плавки, под которыми болезненно налился кровью член. Рин подхватил Хару за ягодицы, нежно развел их в стороны и начал тереться между ними. Нанасе не боялся, ведь с ним его самая первая возлюбленная и любовник, что акульими зубами смог вцепиться прямиком в сердце грациозного дельфина. Рин и сейчас не сдержался, укусив Харуки в плечо и одновременно качнув бедрами вперед. Да, они оба находились там, глубоко внутри Хару, все вместе. Выждав пару секунд, Рин начал двигаться, и Хару готов был поспорить, что это даже лучше, чем плавание, лучше, чем соревнование на скорость, ведь они плыли вместе, отдавая все силы на дистанцию. Губы Хару сами просили поцелуев, словно воды в пустыне, что Рин с радостью готов был исполнить, утолив жажду любовника. Нанасе отдавался ему во всем, как и воде. Вокруг них вода пошла рябью, исказив наподобие кривого зеркала отражение луны и звезд. Харука начал стонать в голос, сбиваясь со стройного ритма синхронных движений, и Рин понял, что тот скоро дойдет до финиша. Он стал двигаться глубже и резче, а рукой довел любовника до кульминации, сам не выдержав дольше при виде содрогающегося тела Хару. Нанасе изливается прямо в бассейн, и частичка его сразу начинает растворяться в воде, а в нем самом — частичка Рина, что он оставил наряду с засосами и укусами. Они вымотались, пытаясь отдышаться, будто проплыли марафон на пять километров, но изо всех сил старались не разжимать объятий. Сначала трусили посмотреть друг на друга, а затем их взгляды пересеклись, и все стало как надо. Красноволосый парень улыбнулся, и хищный оскал растворился, оставив место чистой радости как от первого заплыва вместе. Хару опять начал растекаться под этой улыбкой. — Пора выходить, — произнес Рин, когда холодный ночной ветер напомнил им, чем чреваты ночные заплывы. Еще не хватало простудиться прямо перед соревнованиями. — Идем, — согласился Нанасе. Он вылез из воды, покидая ее теплые объятия, чтобы вновь оказаться в кольце сильных рук Рина. Без любви Хару не оставят что в воде, что на суше.