Разврату не подлежит

— Доброе утро! — бодрым голосом произнес блондин.              Правой рукой он сжимал ручку портфеля-дипломата, а в левой держал стаканчик с кофе. На его приветствие никто не ответил. Ни один человек из присутствующих даже не обратил внимание на появление в помещении сотрудника месяца. Платон удивился. Люди сновали туда-сюда, перешептывались, переговаривались. Они имели весьма встревоженный вид, и от молодого человека это не укрылось. Несмотря на отчаянные попытки сохранять абсолютное спокойствие, их жесты, рваные и дерганные, выдавали общее настроение. Их что-то волновало, какая-то общая для всех безумно важная новость, о которой он, Платон, по какой-то неясной причине не знал. Разумеется, он мог бы проверить чат коллег в телеграме, однако в этот момент он решил, что лучшим решением будет поговорить с кем-то из знакомых. Оставив портфель в кресле у своего рабочего стола, он направился в сторону рабочего места своего, если можно было так выразиться, друга Роберта. Попути к нему он передвинул красную клеточку календаря на один день вперед — видимо, впопыхах его коллеги забыли это сделать. — Утречко. Я что-то пропустил? Роберт поднял глаза от монитора и взглянул на Платона полным непонимания взглядом. — Что значит «пропустил»? — Да вот, прихожу, а тут суета какая-то. Сделка крупная намечается? Все сегодня какие-то нервные. Понимаешь, о чем я? — Ты что, так заработался, что всё мимо ушей пропустил? — с раздражением спросил коллега. — Да, знаешь, дел было невпроворот на этой неделе, — Платон почесал затылок, — Ну так? Случилось что-то важное? — Более чем! — Роберт откинулся на спинку кресла и прикрыл перенапряженные глаза, — Анджела замуж выходит. — Ого. Удивительно, что нашелся мужчина, согласившийся взять в жены эту озабоченную меркантильную стерву, — пробормотал Платон с ноткой грусти в голосе, — Сочувствую мужику. Теперь понял, чего все такие нервные… На подарки скидываемся? У меня скидочная карточка секс-шопа есть, не спрашивай откуда она у меня. — Да нет же, ты не понял! — Роберт хлопнул себя по лицу ладонью, — Она продает компанию. Говорят, ей предложили хорошие деньги. — Звучит интересно, — сказал Платон, предвкушая свою жизнь без домогательств со стороны начальницы как нечто нереальное, однако уже очень близкое к нему, — А кому продаёт-то? — Вот от этого все и нервные, — вздохнул риэлтор. — Не знают, но делают предположения? — предположил парень, и тут глаза его загорелись, — О! А ставки принимаются? Это к кому? — Не будет никаких ставок. Этого мужика уже знают все. Просто пока не видел его никто. — Вот те раз. Эпохе матриархата в компании пришел конец. — Не перебивай! — гневно прошипел Роберт. — Так. Хорошо. А откуда он взялся? — Да хер его знает, — отмахнулся коллега, — заведует тут каким-то магазином эзотерических товаров. — Магических! — строго поправил кто-то. Роберт вздрогнул от неожиданности. Голос исходил из-за спины Платона. Парень оглядел других риэлторов. Все они пялились куда-то в пространство позади него. Платон медленно повернулся. Взгляду его открылась следующая картина: там, куда все устремили свой взор, опираясь спиной на нежно-голубую стену, стоял высокий мужчина с седыми прядями в аккуратно уложенных темно-каштановых волосах, одетый в изумрудного цвета костюм. В руках он держал трость с набалдашником в виде головы птицы. Он погладил густые усы длинными изящными пальцами левой руки, и улыбнулся. Рядом с ним стояла темноволосая смуглая девушка с черными глазами, необычайно красивая. В руках у нее был какой-то прямоугольный свёрток, размером с добротный телевизор. — Разрешите представиться, я — Виктор Морро, новый владелец компании, ваш новый начальник и, вероятно, в ближайшем будущем — главный герой ваших ночных кошмаров. А это, — он указал на девушку, стоящую рядом с ним, — Роза. Мой секретарь. Каждый, кто положит на неё глаз, останется без глаза, если вы понимаете, о чём я. Моё дело предупредить. Особо назойливым она не только глаза отрежет, имейте это в виду. Я у неё в шкафу такую коллекцию консервированных органов видел, вам и не снилось! — Вик, прекрати, — сказала Роза с упреком, — Это не моё, это Лаврентия. Он, когда съехал, забрал их с собой. — Не оправдывайся. Лучше отнеси портрет в мой кабинет. А теперь — за работу. Нас всех ждет тяжелая трудовая неделя!              Коллеги переглянулись, и вскоре разошлись по своим местам. Плюхнувшись в свое кресло, Платон уже готов был включить компьютер, но что-то заставило его поднять голову. Он увидел у противоположной стены своего нового начальника, внимательно изучающего доску почета, все двенадцать окошечек которой занимала его, Платона, фотография, и при том не самая удачная. Платон не видел лица Виктора. Но отчего-то ему показалось, что тот ухмыльнулся.