Las acciones tienen consecuencias

— «Пойду в монашки и буду с Иисусом, не задумываясь de chicos!»       Сказать, что Лили была разочарована таким исходом событий — ничего не сказать. Было обидно и стыдно, хотя в чём она виновата? Неужели, она действительно повинна в том, что ей так сложно забыть ночные приключения?       Громко закрыв дверь, Рамирез вновь навалилась на стул со столом, за которыми думала о жизни минут двадцать назад. — Денег много, что так двери закрываешь?       Лениво повернув голову и подняв глаза, Лили вяло извинилась, вновь вернув себя в исходное положение, наблюдая за суматохой возле витрины. — Что, убежал chico? — молвила старуха явно с издёвкой в голосе. — А нечего было в облаках витать! — Я же не специально... — Ишь, какая! Тебе chico внимание хотел уделить, а ты... Тьфу, —бабуля прошла к прилавку. — Знала бы ты, как много padre хотят ему на шею свою hija повесить. — Да не хочу я вешаться на него!.. —Ya, eso dicen, а потом при первой же возможности! — фыркнула Гретель с очень недовольным лицом, — Да и ты думаешь, что hija те не хотят выскочить за Мадригаль, м? Хэ! Да они спят и видят, как обжимаются с ним! Каждое утро, как иду сюда, слышу: «Ах, Señor Камило такой милый!»; «Ой, попрошу его с младшим посидеть!», — Тьфу, парню, всего 15 лет, а уже как свинья на убой. — Ну, Мадригаль достаточно La familia influyente, поэтому и... — La familia?! Тьфу! От семьи у них только и название осталось. Они повёрнутые все на этих дарах, а толку от них?! Вот Луиза —niña хорошее, милое, действительно полезное! Мирабель рукодельница, una gran chica! А остальные что?! — Ну, а как же tía Джульета? — Ну, и она тоже! А остальные что?! Одна histérica с неконтролируемыми эмоциями, которые в самый неподходящий момент чуть-ли не Армагеддон вызывают, вторая вся такая princesa. Аж, desagradable! Третья слышит, что надо и не надо, да язык за зубами держать не может, четвёртый как payaso! Ese Señor Камило только и умеет, что развлекаться, а делом заняться не может — лишь бы веселиться. — Оу...       Лилит было не очень приятно выслушивать нелестные отзывы о семье. Все они относятся к ней хорошо, с добротой. Да, есть какие-то проблемы, но они решаемы, да и то в отношениях между Мадригаль; её это никак не касается. — Вот был у них Бруно! Buen chico, который не надеялся только на свой дар! Так что?! Выжили парня! — А какой у него был дар? — Будущее видел он. Люди не были готовы к тому, что их ждёт, и стали говорить, мол он повинен во всем! Он якобы виновен в том, что у той peces передохли, а тот abdomen отрастил, но вместо того, чтобы жрать меньше — стал наговаривать! Даже tu madre отказала ему... — Mi mamá любила другого человека... — Любила она, тьфу, — выдохнув, Гретель вновь взяла накрытую корзину, которая стояла у ноги. — Ох, ладно, я с тобой совсем запамятовала, что сделать хотела.       Стоило мадам выйти, как воцарилась тишина. Такая приятная и желанная. Лилит всегда учили, что книги любят тишину.       Сделав глубокий вдох, девушка поднялась, намереваясь приняться за уборку — работы было больше, чем Лилит предполагала. За книгами очень давно не ухаживали. Всё было в пыли, а чем дальше заходила, тем больше паутины и пауков. Один из членистоногих вообще появился так неожиданно, что девушка вскрикнула.       Однако, больше работы добавляла сортировка: книги были в хаосе, всё смешано, непонятно. Пришлось всё перебирать, затем вновь выставлять.       А когда прошла к совсем отдалённой стене с многочисленными полками, на которые и смотреть страшно, Лили увидела, что нечто с её рост накрыто массивной чёрной тканью. Сначала это показалось каким-то сюжетом очередного ужаса, в котором главная героиня угодила в лапы злой ведьмы, под видом простой, ворчливой старушки из книжного магазина. — «А что, это идея...», — пронеслось в мыслях, а затем девушка стягивает чёрствую шершавую ткань.       Под ним оказалось зеркало: без узоров, рисунков, — скучное, простое зеркало. Осмотрев мебель, а затем и себя, Лилит улыбается. Очень приятно слышать комплименты от людей, даже если они сделаны из вежливости. Всё-таки она очень похожа на маму, а Бланка была несомненно красивой, значит и девушка прекрасна!       Остановила уборку Лили аж под вечер, когда сделано было только процентов пять от всей работы, но уже хоть что-то.       Выйдя к прилавку, девушка стала смотреть на листке все планы на сегодня. — Так, уборку начать — есть; книжку выбрать — есть; сделать вывеску о том, что принимаются книги — рано, — ещё толком не разгребла ничего; осталось только вынести все стулья!       Улыбнувшись, Рамирез подняла глаза на витрину. Через неё можно было увидеть расставленные стулья, как горит фонарь, хорошо освещая всё вокруг. — «Неужели abuela постаралась...»       С глубины мыслей вытащило движение, которое было замечено боковым зрением — это был маленький мальчик с мамой. Они осмотрели всё на месте, затем посмотрели через стекло на девушку, которая в тот час ответила им взглядом. Уголки губ поднялись, когда за ними пришла ещё пара подростков, и так по нарастающей. Только спустя минут двадцать на месте собралось достаточно большое количество людей совершенно разных возрастов. Среди них удалось даже заметить Пепу и Феликса с младшим сыном. Их взгляды были наполнены теплотой и поддержкой, которая была так желанна для Лили.       Единственный, кто был не замечен в тот момент, так это средний сын Мадригаль. Он смотрел из тёмного уголка, наблюдая за тем, как девушка читает сказку, а все, не в силах оторваться, слушали.       За такой маленький промежуток времени творчество Лилит вызвало бурю эмоций, даже кто-то успел слезу пустить. Это было отчётливо слышно. — «Payaso, значит...»       Услышать такое мнение о себе, за спиной, а не в лицо — было больно. Неужели о нём все так думают? Разве, он повинен в том, что его дар подразумевает не столько пользы, сколько развлечений? — «Я всегда стараюсь всем помочь...»       Да, он всегда пытается всех подбодрить, развеселить, но ведь от него все этого ждут!       Он действительно как шут, как клоун. Только сейчас Мадригаль это осознал: — «Что бы я не сделал — это не будет оценено. Для них всех я лишь весельчак.»       Тяжело выдохнув, Камило быстрым шагом направляется к родному дому. Он уже не воспринимал свой дар как что-то интересное, а скорее, как клеймо. Причём на всю жизнь. — «Чёрт, как же повезло Мирабель. На ней нет никаких обязанностей только из-за того, что у неё есть особенный дар, который должен помочь sociedad!», — на последних словах в голове прозвучал голос бабули, который уже давно не казался милым, а скорее удручающим. — «Да сдалось мне это sociedad. Мне бы кто помог понять, чего я хочу от жизни...»       За своими мыслями он не слышал ничего и никого, даже идущую за ним Лилит.       Мероприятие закончилось, все разошлись кто куда, а Рамирез, увидев знакомое солнечное пончо, ринулась за ним. Он не отзывался, просто шёл, наклонив голову, пиная камни. С одной стороны, это обидно, и казалось, что он попросту игнорировал. Но также она была уверена, что парень молчит, желая отплатить той же монетой.       Набрав скорости, Лилит подбегает к Камило и легонько тыкает кончиком пальца в спину, и тот тут же резко оборачивается: — Dios, lo siento, — она закрывает губы, да бы не было видно того, как она пытается не засмеяться из-за испуганного выражения лица. — я не хотела тебя напугать...       Только вот старшему внуку Альмы было не смешно. Он стал на неё смотреть слишком спокойно, лишь изогнув бровь. — Слушай, сегодня утром... — No me interesa.       Сказано было это так резко, что Лили достаточно удивило, в плохом смысле. — Зачем ты так? Я ведь хочу объясниться… — Escucha, я не хочу сейчас говорить. Я хочу просто домой, о’кей?       Стало обидно. Он ушёл, даже не дав ей объясниться.        Неужели, его настолько сильно задело то, что она его утром не заметила? Но девушка этого не узнает, да и уже не очень-то хочет. — Лилит? — сзади послышался голос Антонио и шаги, которые принадлежали его родителям. — Что-то случилось? — Вы с Камило поссорились? — почувствовав на плече тяжёлую руку Феликса, Лили улыбнусь. — Всё хорошо? — Да, всё хорошо! Не переживайте. — Не надо мне тут... — Пепа фыркнула; было заметно, как над её головой появилась туча, — врать... Я же слышала, что Камило тебе нагрубил! — Tía Пепа, всё хорошо, — ей стало сильно неловко, из-за чего рука потянулась к затылку. — Будьте уверены в этом. — Почему-то я в это не верю, но пусть так, — прошептал Антонио, пожав плечами. — Твой читальный вечер был безумно крут! И я уже прочитал твою книжку, которую ты мне подарила, она восхитительна! — Ага, — пухлый мужчина сложил руки на груди. — Антонио нам уже успел не один раз пересказать её, а Пепа всплакнуть на том моменте сказки, когда маленький ребёнок потерялся среди своих эмоций и не мог найти, которая из них настоящая!       На словах о себе женщина лишь недовольно фыркнула, обиженно сложив руки, но, когда увидела, как девочке стало приятно, неловко улыбнулась. — Ну, твой талант видно издалека, Лилит.       После слов дочери Альмы, все дружно закивали. — Спасибо вам большое! Мне очень приятно, а ещё неловко... — Ой, какая ты стеснительная, — Феликс засмеялся, подёргав девушку за щеку. — Хорошо, мы пойдём, а то сказали, что вернёмся скоро, а успели ещё и прогуляться!       Кивнув, Лили попрощалась с семьёй.       На улице немного страшно оставаться — тем более уже темно. Взявшись крепче за сумочку через плечо, Рамирез быстро побежала домой. Она больше не повторит ошибки в виде простой прогулки ночью, которую совершила вчера.       Дома было тихо и свежо. Опять забыла закрыть окно перед уходом. — Dios mío, а если бы залез кто... Стукнув себя по лбу, всё же закрыла это злосчастное окошко.       Усевшись на кровать, достала из тумбы блокнот и ручку, с грустью начав выводить каждую букву:

Сегодня я опять чуть не врезалась в столб, пропустила многих знакомых из-за того, что не выспалась.

Я настолько часто летаю в своих сюжетах, что не замечаю ничего вокруг.

      Девушка выдохнула, мимолётно посмотрев на соседнюю страницу, на которой был красивый гербарий, а затем перевернула страницу, там продолжив:

А ещё те парни...

Из-за происходящего вчера ночью мне и спать было страшно.

Хотя, наверное, после детства было не так пугающе. Я скорее была шокирована.