Комплименты.

Идея пойти в какой-то бар напротив университета была не новой, тем более Лера звала Алтана куда-то чуть ли не каждые выходные. То ли, чтобы скрыться от своей семьи, то ли решая повысить его социальную активность, которая, по большому счёту, была ему не нужна, да и не было ее. Планы откладываются на следующий день, хотя цветы перед уходом Дагбаев все же проверяет, так, на всякий случай, хотя настойчивый взгляд Макаровой рядом, которая нарушает всевозможные границы, заходя в «святую святых», он ловит с едва заметным раздражением. История их дружбы в общем была странной и какой-то сверхъестественной, потому что изначально Алтан познакомился с ее братом, столкнувшись в коридоре университета, уже после заметив спину девушки, которую по инерции невзлюбил. Хотя стоит отдать должное, та даже не лезла с навязчивыми вопросами, как делали большинство первокурсников, да и не глазела, пытаясь подружиться, узнав кто его дед и чем занимается семья, а просто стояла в стороне, окидывая происходящее незаинтересованным взглядом. Как оказалось позже, Кирилл, а именно сородич Макаровой, пришёл на церемонию посвящения ради сестры, а сама Лера попросту знала весь университет из-за курсов, которые посещала ранее. Подружились они как раз из-за этого, ведь только блондинка не бегала из угла в угол, стараясь со всеми познакомиться и заняла несчастное второе место за последней партой, похоронив надежды Алтана сидеть одному. — Ничего страшного не случится, — хмыкает Макарова, когда они подходят к дверям клуба, а после их пропускает охрана внутрь, потому что места были заказаны заранее, ведь они сами, по-хорошему, гости. Благодаря связям Макаровой, а также какой-то неведомой причине, по которой Алтана не оставляет искусствовед, по совместительству являвшийся другом Леры, его как-то затащили в большую шумную компанию, состоящую из чуть ли не восьми человек, хоть и общался в основном Дагбаев только с четырьмя: Серёжей, Олегом, самой Лерой и каким-то образом слишком шумным Вадимом, не знающим никаких границ ни в общении, ни в расстоянии. Первое время это настораживало, потом раздражало, теперь же попросту пугало, потому что понемногу, по чуть-чуть начинало нравиться. Не то, чтобы самому по себе Алтану нравились громкие и взбалмошные люди, но почему-то на Вадима долго злиться не получалось, а от некоторых шуток мурашки бежали по коже вместе с нелепой краснотой, да и улыбки раз на раз оказывались на лице. Лера оставляет его около бара, когда в толпе Алтан замечает отблеск яркой татуировки, сразу же разворачиваясь на стуле и стараясь сделать вид, что его совсем тут нет, хотя, наверняка, с потрохами выдаёт высокий хвост, так как укладывать все волосы в косы ради одного похода в клуб не хотелось, а из чего-то простого оставался лишь хвост, с несколькими косичками у самых висков и кольцами с ними для красоты, чтобы хоть как-то исправить это завивающееся от чуть тёплого воздуха нечто. — Какие люди, — смеется Разумовский, из-за чего Дагбаев вздрагивает, а затем закатывает глаза, стараясь не выдать раздражения. — Цветик, почему один? — Вадим появляется неожиданно, но следом, учитывая, что ходят в большинстве случае они втроём, а с Волковым и, насколько помнил Алтан, являются соседями, наклоняясь вперёд, из-за чего тепло от тела Дагбаев чувствует даже через одежду, напрягаясь и понимая, что ещё немного настолько близкого контакта и у него покраснеют уши. Взгляды Олега и Сергея Алтан заведомо не замечает, да он вообще мало что сейчас видит, из-за чего и рукопожатия, словно рядом только что произошёл какой-то спор, и заказа новых напитков, но на этот раз уже в небольших рюмках, — все идёт мимо. — Потому что только что пришёл? — Алтан старается храбриться, надеясь, что выходит достаточно убедительно, потому что краснеть от очередного прозвища не входило в его планы, тем более в самом начале. Сбоку слышится очередной «дзынь» и Дагбаев замечает, как Разумовский, сидящий ближе, закусывает долькой лимона. Сам он алкоголь не очень любил, особенно крепкий, останавливаясь на вине или же каких-то лёгких коктейлях, один из которых сейчас ему протягивает и Вадик, то ли пряча ухмылку, то ли действительно подготовившись на этот раз.  — С радостью составлю такому прелестному созданию компанию, — хмыкает себе под нос блондин, садясь на стул напротив, правда перед этим двигает его ближе к самому Дагбаеву, чем заставляет того слабо выпрямиться, ибо близкий контакт ему все еще не нравился, по крайней мере, не где много людей вокруг. — Красивые колечки, — добавляет Вадим, замечая, как поблескивают в свете разноцветных ламп украшения, и осторожно поправляя одно, завалившееся на бок, из-за чего Алтан рядом застывает словно статуя, а по ощущениям румянец с ушей медленно, но верно перетекает на шею. «Дзынь». — Спасибо, я надеваю их каждый день, — откашливается Дагбаев, делая ещё один глоток коктейля и уже не волнуясь, что туда могли заведомо что-то подмешать. По крайней мере хуже не будет. — Я заметил, тебе очень идёт золотой цвет, цветочек, — губы Вадима вновь растягиваются в улыбке, когда он замечает Леру, закатывающую глаза, благо у неё на этот вечер уже были дела, хоть и недалеко от всего производящего и вполне себе живые. Алтан смотрит заискивающе, словно пытаясь понять, какую игру с ним затеяли в этот раз, но не находя ничего похожего в глазах напротив, лишь скомкано кивает, мол, спасибо. «Дзынь». — Ты в курсе, что у тебя красивые пальцы, змейка? — Вадим заказывает себе текилу, когда Дагбаев хмурится, а затем оглядывает свои собственные руки, словно видит их в первый раз. Он думал, что поток комплиментов на сегодня закончен, но, видимо, это не прекратится, так что лишь буркает «спасибо», но уже вслух, а после ловит на себе взгляд Разумовского, который вместе с Волковым, видимо решили напиться словно в последний раз, но сейчас тот лишь обречённо обвёл его фигуру, вздохнув и заржав себе в ладошку, словно первокурсник, чем вызвал лишь новую волну непонимания. На то, что почти половина бара была выпита этой небольшой компанией Дагбаев решает не обращать внимание, так как похоже они решили либо окончательно посадить свою печень, либо умереть до экзамена по высшей математике. — Слушай, а какого цвета твои глаза? — Вадим вновь привлекает внимание к себе, когда Алтан едва хмурится, не понимая к чему тот клонит, если вообще спрашивает не на полном серьезе, что выглядит ещё более странно. — Бордовые. — Генетика? — Что-то вроде, — Дагбаев пожимает плечами, потому что такая особенность была и у Юмы, и у матери, так что это скорее наследственность, чем какие-то проблемы со здоровьем, лишь иногда приходилось надевать линзы из-за усиленной чувствительности. — Мне кажется я вижу в них свою судьбу, — Вадим придвигается ближе, осторожно подтягивая Дагбаева к себе за подбородок, из-за чего их лица оказываются на одном расстоянии, а сам Алтан задерживает дыхание, различая крапинки в глазах напротив. Уши краснеют с новой силой и ему даже не стыдно признать, что, если бы в помещении не было так темно, скорее всего было видно бы и горящие щеки от такого близкого контакта с кем-то кроме различных цветочков. «Дзынь». — Очки купи, — в итоге огрызается Дагбаев, отодвигаясь и чуть не падая со стула, но все же возвращая потерянное расстояние, вот только желание вернуть все обратно растёт, благо выпил он все равно не так много. Смех сзади напрягает, так как, видимо, и Олега, и Серёжу больше ничего особо не интересовало, правда вопрос почему они все также глаза не отводят от них оставался открытым, да и замеченным Вадиком, который всматривается в знакомые лица, а после уж слишком заметно ухмыляется. — Золотко, у тебя такие красивые волосы, — щебечет блондин, осторожно путая пальцы между прядок, главное, чтобы руку не оттяпали раньше, чем он воплотит задуманное. Румянец Алтана напротив только подбодрял к действиям, да и он давно пытался сдвинуть их общение с мертвой точки, учитывая, что хоть он и замечал все взгляды, все равно держался особняком, распаляя интерес внутри, тем более испытания он любил, как и хотелось увидеть эмоции все на лице, а не только в раскосых глазах, где они, на удивление, сменялись быстро. — Вот бы намотать их на кулак. Синхронный кашель всех троих заставляет его громогласно рассмеяться, из-за чего на них оборачиваются рядом стоящие люди, а сам Вадим все никак не может успокоиться, чуть ли не падая со стула и хватаясь за стойку, потому что такие обалдевшие лица точно этого стоили. Олег решает, что ничего ему не будет и хлопает сначала по спине Сережу, а потом и Алтана, так как его отпустило первого, да и к комплиментам Вадима про все, что только можно, как и не самым приличным, он привык ещё в школе, когда тот не мог упустить ни одной юбки, да и до появления Дагбаева занимался тем же самым, удивительно, каким образом с виду холодный и с родословной страшнее, чем у Гитлера, он смог его зацепить.

***

— Я заслужил хотя бы проводить тебя до дома, котёнок? — Вадим «галантно» открывает перед Алтаном дверь клуба, усмехаясь, так как после шутки про волосы ему пришлось ненадолго отпустить от себя золотое сокровище, ибо тому резко потребовалось и умыться, и кажется сбежать, пока никто не видит, хоть Лера не убила его после. На новое обращение Дагбаев лишь закатывает глаза, поджимая губы. Кажется, ещё какое-то неровное слово или предложение и выйдет какой-то новый поток комплиментов вперемешку с подкатами, а этого хотелось бы обойтись, учитывая, что они только-только посадили в такси Олега с Серёжей, отправив наклюкавшуюся парочку домой, правда причину смеха, как и каких-то отдельных фраз Алтан так и не понял. — Охраны не испугайся, — хмыкает Дагбаев, понимая, что отсеял таким способом чуть ли не половину навязчивых ухажеров, так что посмотреть на реакцию Вадима ему даже интересно.