the moth burns and the owl watches on

Дилюк Рагнвиндр был не из тех, кого может сбить с толку распространение огня и разрушения, которые приходят с ним. Он обладает Пиро Глазом Бога, это то, к чему он привык; он может стоять в стороне и наблюдать за пламенем, которое сжигает траву, на которой он стоит, а его меч тем временем излучает самый яркий свет среди темных утренних часов, который превосходит цвет его волос. Ничто не стоит у него на пути, когда он заканчивает свою работу, и это был единственный результат, о котором мог бы попросить Дилюк. Это было… по истине странное чувство, когда он вновь просматривал эти видения, пока молился своим артефактам. Это простой и легкий процесс настройки, который требует от него всего лишь провести некоторое время в специальном ритуале, чтобы он мог достичь полной силы. Ожидается, что все, кто хочет быть сильнее, сделают то же самое. Горящая Алая Ведьма — имя, с которым он был знаком, хотя и не из-за старых историй о женщине, которая высвободила пламя из своего тела, чтобы соответствовать ярости внутри нее. Каждый раз, когда ему приходилось выполнять ритуал, он складывал руки вместе и закрывает глаза. И он видит ее. — Розалин Лоефальтер, — позвал рыцарь. Воспоминание, свидетелем которого был Дилюк, было трескучим и далеким, хотя слова были ясны как день. Без какого-либо участия с его стороны его глаза перемещаются к рыцарю более внимательно, чтобы сфокусироваться. — Да? — раздается женский голос. — Было подтверждено, что Ростам был среди погибших. Вы можете пойти и забрать его вещи из покоев Рыцарей, если пожелаете. Дилюк мог чувствовать жалкие рыдания Розалин. Это пробежало по его телу; он только сильнее сжал руки, отказываясь нарушать ритуал. В конце концов, это было нормально. Чувство потери и боли не было для него уникальным чувством. Уголки его глаз горели, когда он держал их закрытыми, твердо противостоя натиску эмоций, которые он испытывал. Это было очень похоже на то, как он справился с этим, когда потерял отца. Горящая Алая Ведьма в эти дни представлялась как ужасное чудовище. Она уже не была той умной молодой женщиной, коей была раньше, но и не была жертвой обстоятельств, как все остальные. Дилюк знал, как происходила эта история с точки зрения всех остальных, кто наблюдал за ней со стороны. Птицам она тоже очень понравилась. Их не тронула ярость Ведьмы, так же как и людей, которые наблюдали за ней. Однако птицы поддержали ее. Дилюк мог слышать их песни, щебечущие и перекрывающие звуки насилия, происходящего на фоне ужасающего зрелища. Вес сокола был подобен воображаемой силе на его руке, хотя он весил намного больше, чем мог вспомнить, практически прижимая его тело так, что тот не мог убежать. Он все еще держался. Он должен был закончить ритуал. Зрелище огня окружило его, когда он наблюдал за нападением, которое Ведьма вызвала силой, сжигая все гневом в самом ее существе. Ярость была мотивирующей. Защита людей также была мотивирующей. Дилюк до сих не привык видеть женщину в отражении воды в конце одного из ее буйств. Может быть, это было потому, что он видел это ее глазами — его разум понимал, что это был не он, и отвергал это. Другая сторона этого, однако, требовала признания того, что женщина, стоящая за этими воспоминаниями, была такой же, как и все остальные. Ее лицо было наполовину покрыто шрамами, а светлые волосы были полны пепла и дыма, обгоревшие на концах. А затем раздался звук вызова ведьмы. Она всегда выглядела такой грустной. — Мастер Дилюк? — спросила одна из служанок. Дилюк моргает, открывает глаза и снова оказывается в своем кабинете, как и тогда, когда он начал ритуал. Ярко-красные и золотые артефакты лежат на столе, их сияние медленно тускнеет, когда Дилюк почувствовал, что его переполняет сила. — Я прошу прощения, — начинает он, махнув рукой. — Я выйду через минуту. Когда дверь со щелчком закрывается, Дилюк обнаруживает, что сидит там, смотрит на артефакты и думает о женщине, стоящей за их созданием. И, может быть, только может быть, он понимает, почему она сделала то, что, по ее мнению, должна была сделать. В конце концов, он был не лучше ее — и в эмоциях, и в пламени.