Я знаю, как ты хочешь

Они трахались прошлой ночью, поэтому особо тщательная растяжка не требуется. Член входит хоть и туго, но почти не приносит боли, ее мгновенно вытесняет чувство абсолютной заполненности, и Джейсон чувствует себя в этот момент настолько принадлежащим Салиму, что с губ срывается первый жалобный стон. Салим везде и его много. Он оглаживает горячими руками ягодицы, мнет бока и проводит вдоль позвоночника к шее с нажимом, заставляя уткнуться лбом в простыню и еще больше прогнуться. Салим двигается плавно, медленно. Он постоянно шепчет что-то на арабском, и Джейсон нихуя не понимает, но его интонации и тяжелое дыхание отдаются такой тяжестью внизу живота, что хочется плакать. Руки сжимают, комкают одеяло до белых костяшек. Он чувствует себя обдолбанным, глаза закатываются, и он сипло стонет в такт толчкам. Салим легко хлопает его по локтю и тянет руку назад, на затуманенный взгляд шепчет: - Давай, малыш, я же знаю, как ты хочешь. Салим не перестает двигаться, все так же мерно вбивает его в кровать, и от этого шепота и от вида раскрасневшегося Османа его опять прошибает до самой шеи, а член дергается и бьется о живот. Он послушно протягивает руки за спину, Салим скрепляет их в замок, тянет на себя, поднимая, и ведет второй рукой по животу, оглаживая, вверх, задевая ногтем сосок. Джейсон весь дергается и шумно выдыхает. Рука ложится на шею, сдавливает совсем немного, и Салим наконец-то начинает его ебать, двигается сильно, размашисто. Перед глазами появляются белые пятна, в ушах оглушительно бьет кровь, и Джейсон может только хрипеть, на стоны воздуха не хватает. Он чувствует, как в глазах начинает темнеть, и вместе с этим чувства обостряются настолько, что он практически готов кончить, ни разу не прикоснувшись к себе. Салим убирает руку с шеи в последний момент, не давая потерять сознание, тыкается носом между лопаток, сцеловывает влагу с тихим "прости". Джейсон судорожно хватает ртом воздух, начинает стонать в голос, и Салим зажимает ему рот рукой, потому что Зейн услышит, бога ради, будь потише. Второй рукой он не прекращает сжимать запястья Джейсона на пояснице, не давая упасть, и Колчек почти уверен, что там останутся синяки. Под резкими, усиливающимися толчками его ведет окончательно, язык скользит между пальцев Салима, он втягивает два в рот и прикусывает, ниточка слюны тянется вниз, и Салим сдавленно стонет, сбивается с ритма, шепчет "господи, Джейсон, какого...", оглаживая язык Колчека пальцами, проходится по зубам. Это становится последней каплей, колени предательски дрожат и начинают разъезжаться, Салим подхватывает его за тазовые кости и насаживает на себя до упора, и Джейсон кончает с протяжным стоном, трясется весь и где-то на границе сознания слышит задушенный стон-рык Салима, хватка на запястьях ослабевает и Джейсон валится прямо на мокрую простынь. Осман валится рядом, нежно проводит пальцами по щеке и снова шепчет что-то на арабском с придыханием. Джейсон чувствует, как сперма медленно вытекает из него и тянется вниз по бедру – и наконец отрубается.