Не желай на Новый год

      Игорь лежал в сугробе и считал вспыхивающие в чёрно-синем небе крошечные огоньки звёзд. До конца дня, и следовательно, года, оставалось немногим больше двух часов и Игорь нарочно тянул время, не желая прощаться с этим странным уходящим годом. Опасения, что новый год, уже нетерпеливо топчущийся на пороге, принесёт с собой пугающие изменения, неизбежно нарушащие хрупкую гармонию, совсем недавно скрепившую его запутанную, словно лабиринт, жизнь, заставляли Игоря неподвижно лежать на снегу, буквально накануне накрывшем лес холодным пушистым одеялом.       «Может, новый год не наступит, если я пролежу здесь до завтрашнего дня?» – эта шальная мысль заставила Игоря мрачно усмехнуться от собственной наивности.       Он прекрасно знал, что следующий год настанет, несмотря на его попытки спрятаться и сделать вид, что пугающего будущего не существует, а есть лишь ясное и мирное настоящее. Новый год неизбежно приходил, даже если в ночь на первое января Игорь спал в подвале, опрокинув в себя канистру скипидара. Тем более, сегодняшняя встреча Нового года обещала быть куда более интересной, чем сон в скипидарном угаре в компании подвальных котов.       Вчера Жилин, которому выпала участь провести новогоднюю ночь на дежурстве, предложил Игорю отметить главный праздник года прямо в милицейском участке и тот, поколебавшись, согласился.       – Вдвоём? – уточнил он, с подозрением нахмурившись.       – Конечно, – кивнул Жилин, зябко ёжась и притопывая валенками. – Все нормальные люди дома празднуют, с телевизором, свеженарезанными салатами и всякой мишурой, только мы с тобой такие неприкаянные – ни семьи, ни близких друзей. Ещё и дежурство мне впаяли, – он вздохнул и задумчиво проследил за вылетевшим изо рта облачком пара. – Приходи часов в одиннадцать. Салатов магазинных поедим, концерт по радио послушаем.       – Только за решётку меня не сажай в виде исключения, – буркнул Игорь, смущённый приглашением.       – Если ты забыл, последний раз ты давал повод посадить тебя за решетку почти одиннадцать месяцев назад, – укоризненно напомнил Жилин и ушёл обратно в тёплый участок.       Игорь остался стоять посреди улицы, всё ещё не веря, что впервые за много лет будет отмечать Новый год не один, а рядом с человеком, играющим важную роль в его жизни. Именно благодаря Жилину жизнь Игоря в этом году начала меняться в лучшую, на первый взгляд, сторону. Отмечая прошлый Новый год в одиночестве, пока Игорь храпел в подвале, Жилин под бой курантов изо всех сил пожелал, чтобы его лучший друг встал на путь исправления. И его желание сбылось.       Маленькими, почти незаметными шагами Игорь постепенно удалялся от закрепившегося за ним много лет назад образа беспробудного недалёкого пьяницы, которому нельзя поручить даже простейшее дело. Он по-прежнему выпивал, но делал это уже не ежедневно, а от случая к случаю и теперь, всякий раз выходя из запоя, с недоумением понимал, что чувствует стыд за своё неумение вовремя остановиться, хотя раньше не испытывал никаких мук совести, когда просыпался на окраине леса после двухнедельной пьянки. К своему собственному удивлению, Игорь начал более ответственно подходить к работе и значительно сократил попытки превратить город в руины. Порой он в одиночку выдавал за день недельную норму, так быстро и ловко орудуя рабочей техникой, словно у него было десять пар рук. Начальство даже повесило фотографию робко скалящегося в улыбке Игоря на доску почёта, чем больше смутило его, нежели обрадовало.       Игорь не понимал, что послужило причиной его преображения. Он с ужасом подумал, что это свидетельствует о незаметно подкравшейся и начавшей дышать ему в затылок старости. Ради проверки он устроил лихой заезд на бульдозере, закончившийся полётом в болото и последующим утоплением транспортного средства, и в итоге испытал от своей проделки стыдливую радость, омрачённую чувством неловкости. Впервые за всю жизнь он задумался о том, что должен измениться и стать серьёзнее.       Перестав получать ежедневные жалобы на Игоря, Жилин, который раньше безустанно твердил ему о необходимости изменить своё безрассудное поведение, всерьёз забеспокоился.       – Игорёк, ты меня пугаешь, – не поленившийся ради разговора прийти на стройку Жилин с тревогой смотрел на Игоря, чей взгляд был непривычно ясным, а руки в кои-то веки не тряслись от неприличного количества выпитого. – Уже седьмой день в городе никаких происшествий. Может, у тебя температура? – он потянулся рукой к его лбу, но Игорь покачал головой.       – Я здоров, как глубоководный подболотникоед, – заявил он, отряхивая и без того подозрительно чистую спецовку.       – Тогда почему ты не громишь город, как обычно? Почему не убегаешь от меня, в десятый раз снеся мэрию или в сто пятидесятый – ограбив скипидарный склад? Почему ты трезвый, в конце концов? – Жилин задавал один вопрос за другим, не давая Игорю даже секунды на ответ. – С тобой явно что-то не так. Может, тебя в НИИ отправить для исследований?       – Вечно тебя что-то не устраивает, – осуждающе хмыкнул Игорь. – То двадцать с лишним лет изводишь меня просьбами начать вести себя по-человечески, то вдруг требуешь вернуться к прежнему асоциальному образу жизни.       – Ещё умных слов где-то нахватался, – фыркнул Жилин, изо всех сил стараясь скрыть волнение, и произнёс фразу, которую ещё полгода назад не ожидал от себя услышать даже в страшном сне: – чтобы завтра же снёс студию Девятого канала, утопил в пруду не менее пяти единиц строительной техники и довёл до заикания полсотни человек. Давай, Игорёк, как в старые добрые времена? – почти умоляюще протянул он. – И про скипидар не забудь.       – Смешно, – с серьёзным видом кивнул Игорь. – Нет, товарищ полковник, на завтра у меня другие планы: отстроить пару этажей, починить трактор, выступить в клубе с лекцией о вреде пьянства... – увидев вытаращенные глаза и образовавший собой идеально ровный круг открытый рот Жилина, он усмехнулся: – насчёт последнего я пошутил.       – И на том спасибо, – промямлил всё ещё пребывающий в шоковом состоянии Жилин.       Игорь с серьёзным видом пожал ему руку и заявил, что обеденный перерыв кончается и ему пора возвращаться к работе.       Жилин и сам не знал, стоит ли радоваться внезапным переменам в поведении Игоря или лучше забить тревогу. Вскоре он поймал себя на том, что испытывает огромное облегчение, получая новую жалобу на Игоря, которых с каждым месяцем становилось всё меньше.       – Наконец-то, мой хороший, камера уже паутиной без тебя заросла, – ласково говорил Жилин послушно ступающему рядом с ним Игорю, который не больше получаса назад лихо снёс бульдозером стоявшую в городском парке скульптуру в виде огромного трёхглазого улыбающегося солнца с ветвистыми рогами, созданную Гвидоном в честь позапрошлого Дня города. – Я каждый день твои любимые пирожки покупаю, чай завариваю, жду, а ты уже две недели строишь из себя паиньку и носу ко мне не кажешь. Пирожки засыхают, чай остывает, я грущу. Тебе не стыдно, каска ты со скипидаром? Точнее, похоже, уже без скипидара, – принюхавшись и не ощутив хвойного запаха, уже много лет ассоциировавшегося у него с Игорем, констатировал он и грустно покачал головой, вспомнив прежние времена и прежнего Игоря.       – Извини, полковник, я опять не смог справиться с пагубным желанием разрушать всё вокруг, – прогудел новый изменившийся Игорь несвойственным ему полным раскаяния голосом. – Больше не буду. Исправлюсь. Ущерб возмещу. За скульптуру.       – Как минимум половина города будет тебе только благодарна за то, что ты избавил наш парк от этой страхолюдины, – Жилин старался приободрить Игоря, видя, что тот всерьёз сожалеет о содеянном, хотя ещё недавно, наоборот, несказанно гордится своими «подвигами». – Честно сказать, я сам её побаивался. Не огорчайся, Игорёк, ты всё сделал правильно. Снёс эту страсть рогатую – и хорошо. Хочешь, ещё что-нибудь снеси или разрушь, я тебя даже на пятнашечку сажать не буду. Чаем с пирогами напою и отпущу с миром.       – Добрый ты слишком, полковник, – буркнул Игорь, всем своим видом показывая, что отказывается от предложения друга.       Всю дорогу до отделения Жилина не покидало ощущение нереальности происходящего. Вид спокойно идущего рядом с ним Игоря, который искренне переживал о своём поступке и даже не предпринимал попыток сбежать и не завывал на всю улицу, как это бывало раньше, вызывал у него чувство тревоги и недоумения. Практически с первого дня встречи с Игорем он пытался повлиять на его безрассудное поведение и как мог уговаривал его постараться вести себя серьёзнее, но теперь, когда его желание сбылось, Жилин, вопреки ожиданиям, не ощутил ни радости, ни облегчения. Напротив, у него всё яснее складывалось впечатление, что сам Игорь уехал куда-то далеко, оставив вместо себя свою блёклую, прилизанную копию – слишком тихую, вежливую и ответственную. Чем примернее вёл себя новый Игорь, тем сильнее Жилин скучал по старому, который всегда хотел плевать на все возможные правила и злоупотреблял скипидаром, а на работе приносил больше вреда, чем пользы.       В отделении Жилин, несмотря на просьбу Игоря наказать его по всей строгости закона, усадил его за стол напротив себя и включил электрический чайник.       – Угощайся, голубчик, – Жилин вытащил из тумбочки накрытую газетой тарелку, на которой лежала целая гора пирожков. – Твои любимые, с грибами. Имей в виду, некоторым из них уже две недели, так что выбирай осторожнее.       – Спасибо, товарищ полковник, – Игорь взял один из пирожков непривычно чистой рукой и интеллигентно надкусил.       Жилин разливал по кружкам кипяток, думая о том, как ему не хватает грубоватого и развязного обращения «мент», к которому в прежние времена Игорь без стеснения прибегал в девяноста девяти процентах случаев. Нынешний изменившийся Игорь именовал его не иначе как товарищем полковником: официально, вежливо и скучно. Он смотрел Игоря, аккуратно, без чавканья и прихлёбываний откусывающего от пирожка и отпивающего из кружки, и внезапно начал понимать, что послужило причиной столь кардинальным переменам в его поведении. Он вспомнил о своём новогоднем желании, загаданном почти год назад, и понял, что оно сбылось. Но был ли он этому рад? Жилин, не кривя душой, признался самому себе, что нет. Казалось, он всегда хотел, чтобы Игорь исправился, но результат его не обрадовал, потому что исправившийся Игорь уже не был Игорем. Его место занял совершенно незнакомый Жилину человек: вежливый, совестливый и исполнительный, а непредсказуемый, не похожий на остальных, но такой родной Игорь остался в прошлом.       Рассеянно кивая головой, Жилин вполуха слушал поток благодарностей, который лился изо рта Игоря, словно тягучий, приторно-сладкий мёд, и думал о том, что просто обязан загадать на следующий Новый год желание, которое вернёт его другу первозданный характер.

***

      Игорь с сожалением вылез из мягкого освежающего сугроба и тщательно отряхнул новое чёрное пальто, пару месяцев назад приобретённое взамен замызганного ватника, поправил скучную вязаную шапку, сменившую яркую строительную каску, которую он теперь надевал только на строительном объекте, поднял пакет с купленной заранее бутылкой шампанского и неспешно зашагал в сторону отделения.       Иногда он был не в силах противостоять желаниям из «прошлой жизни» и позволял себе немного полежать в сугробе или груде ярких осенних листьев, а порой даже снести пару старых деревянных домов, стоящих на окраине города. Однако теперь во время своих проделок он не мог избавиться от ощущения, что поступает неправильно – не пристало взрослому серьёзному человеку весело прыгать по заснеженному лесу, залезать в лисью нору и уж тем более разрушать не предназначенные для сноса здания.       Подойдя к отделению милиции, Игорь потянул на себя тяжёлую дверь и оказался в тёмном длинном коридоре. Он старательно обмёл валенки стоявшим в углу веником и тихо подошёл к кабинету Жилина, из-под двери которого пробивалась тонкая полоска света. Вежливо постучавшись, Игорь вошёл и с улыбкой отсалютовал пакетом с шампанским.       – С наступающим, товарищ полковник, – он снял пальто и аккуратно пристроил на вешалке.       – С наступающим, Игорёк, – Жилин встал из-за стола и, подойдя к другу, обнял его. – Надо же, даже костюм где-то откопал.       – Купил, – важно кивнул Игорь. – Польский. По-моему, вполне солидно смотрится. Без хорошего костюма в наше время никак.       – Это точно, – Жилин растерянно улыбнулся, вспомнив, что раньше Игоря было невозможно заставить надеть что-то помимо старой майки и невообразимо грязного ватника.       Прибавив громкость маленького радиоприёмника, по которому передавали праздничный концерт, Жилин принялся освобождать стол от папок с делами и канцелярских принадлежностей, исподтишка наблюдая за Игорем, который ловко раскладывал по тарелкам купленные в кулинарии салаты и закуски, безмятежно напевая: «Главное, чтобы костюмчик сидел». Абсолютно трезвый Игорь в новом костюме, белой рубашке и галстуке, уверенно управляющийся с посудой и время от времени задающий светские вопросы о погоде, последних новостях и рецептах того или иного блюда, смущал и даже пугал Жилина и тот с нетерпением поглядывал на часы, ожидая момента, когда сможет вернуть обратно своего прежнего друга – диковатого, неряшливого и неуклюжего.       – Ну что, Игорёк, готовься, скоро ты станешь прежним, – ласково улыбаясь сквозь усы, пообещал Жилин.       – Прежним? – удивлённо хмыкнул Игорь. – Ты имеешь в виду, что я вновь должен стать тем ненадёжным пьяницей с полным отсутствием моральных устоев? Нет, спасибо, я, можно сказать, только жить начал – без пьянства, провалов в памяти и сомнительных развлечений, опасных для меня самого и окружающих. Я рад, что смог измениться и начать новую жизнь. Странно только, что ты меня в этом не поддерживаешь.       – Ты изменился только из-за того, что я загадал на прошлый Новый год, чтобы ты стал нормальным человеком, – признался Жилин.       – Разве? – Игорь недоверчиво уставился на друга, словно пытаясь понять, шутит тот или нет. – А я подумал, что просто старею.       – В тридцать три года? Не смеши мои погоны, – фыркнул Жилин. – Я просто устал от твоей безответственности и дурного поведения, вот и решил помочь тебе, себе самому и всему городу заодно. Но, если честно, я не думал, что это желание сбудется и полностью тебя изменит.       – В таком случае спасибо, что помог мне измениться в лучшую сторону, – Игорь слегка склонил голову. – Я стал намного счастливее, чем прежде.       – Серьёзно? А мне так не кажется, – Жилин с грохотом поставил на стол тарелку бутербродов с икрой. – Я же вижу, что ты с трудом сдерживаешься, чтобы не залить в себя бутылку-другую скипидара и не отправиться, как ты раньше говорил, творить великие дела. Ты внушаешь себе, что должен жить скучной, унылой жизнью, как все обычные люди – с костюмами, чтением газет перед телевизором и интеллигентной речью, но это не ты, не настоящий Игорь. Настоящий Игорь больше всего любит нарушать правила, ночевать в лесу и пить скипидар в лесной чаще в компании диких зверей. Понимаю, я сам виноват, что ты стал таким, но уже через, – он обернулся к висевшим на стене часам, – пятнадцать минут я загадаю новое желание и ты станешь прежним.       – А если я не хочу? – тихо спросил Игорь, опустив глаза. – Если мне нравится быть трезвым, честным, правильным человеком, который работает на совесть и не тратит время на глупости?       – Это правда? – настойчиво спросил Жилин.       – Я и сам уже не знаю, – Игорь принялся нервно чистить мандарин. – С одной стороны, я доволен своей новой жизнью, но с другой – мне чего-то не хватает. Порой очень сильно.       Жилин молча сел напротив него и задумался. Ему очень хотелось вернуть прежнего друга, место которого занял вежливый и аккуратный незнакомец, но вместе с тем он понимал, что это будет нечестно по отношению к самому Игорю, если тот действительно чувствует себя счастливым, живя в соответствии с общепринятыми нормами и приличиями. До самого боя курантов он безмолвно спорил с самим собой, пытаясь найти решение, которое устроило бы и его самого, и Игоря. Услышав раздавшиеся из радиоприёмника удары главных часов страны, он схватил бутылку шампанского, проворно вышиб из неё пробку и плеснул пенящийся напиток в кружку, попутно залив половину стола.       «Пусть Игорь станет тем, кем он хочет быть на самом деле» – подумал он, глотая кислое холодное шампанское.       Сидя с закрытыми глазами, он слышал, что Игорь тоже налил себе шампанского и, вероятно, тоже загадал известное лишь ему самому желание. Жилин с нетерпением ждал, когда тот заговорит, надеясь по первым же словам определить, кем он хотел быть всё это время.       – Достопочтенный сударь, не соблаговолите ли вы разделить со мной эту скромную трапезу? – раздался в полной тишине неестественно важный голос, несомненно, принадлежащий Игорю.       – Что? – только и смог прошептать Жилин, когда к нему вернулся дар речи.       – Ничего, голубчик-мент, шучу, не обращай внимания, – расхохотался довольный своей шуткой Игорь, стащил с шеи галстук и полез пальцами в миску с солёными огурцами.       – Дурилка, – ласково сказал Жилин, выдыхая. – Ну ты меня и напугал, конечно.       Он смотрел, как Игорь с чавканьем закусывает огурцы орешками со сгущёнкой и с облегчением понимал, что его лучший друг вернулся, а значит, новый год будет куда более счастливым, чем прошлый.