Лучший подарок

Предновогодняя суета. Изуку ненавидел её. Когда-то давно в детстве он обожал праздники, не мог дождаться и всегда высчитывал, сколько осталось дней. Но, став старше, вдруг неожиданно обнаружил, что праздники вовсе не так веселы, когда тебе самому приходится украшать квартиру, придумывать программу для празднества, выбирать место и тратить кучу денег, времени и сил. Но больше всего в праздниках его раздражал выбор подарков. Каждый год это становилось настоящей пыткой, через которую Мидория старался стойко проходить, но обычно у него ничего не получалось, и всё шло наперекосяк. Родные и близкие друзья, которым приходилось делать подарки, знали о его муках выбора и всегда старались заранее намекнуть о своих желаниях, чтобы облегчить его судьбу. Но это мало помогало: Изуку часто не понимал намеков или понимал их неправильно. Школу они с Тодороки закончили почти двенадцать лет назад, помнится, тогда праздники всё ещё доставляли ему радость. Но после в институте, когда пришлось уехать от родителей, всё стало сложно и невыносимо тягостно. Мидория искренне надеялся, что со временем денег станет больше, а процесс подготовки к праздникам – легче, но этого не происходило. Сначала учеба, затем работа, что сжирали всё его свободное время и не позволяли расслабиться, сильно портили жизнь. Потом бурные отношения, любовные переживания, брак, свадьба. Всё закрутилось-завертелось так быстро, Изуку уже и не вспомнит тот день, когда впервые Шото стал чем-то особенным в его жизни. Они поженились сразу после выпуска, наверняка сделали бы это и раньше, если бы не были так сильно заняты. Весь их поток последние пару курсов насмехался над ними и подтрунивал, намекая на женитьбу. Через шесть лет, буквально совсем недавно, они смогли позволить себе квартиру, пусть и частично в рассрочку, какие-то деньги пришлось занять, но зато свою, маленькую, уютненькую. Долго бегали по магазинам «всё для дома», хотя занимался этим в основном Тодороки. Мидория давно заметил, что ему нравится заниматься декорированием и всё украшать, обставлять, наводить красоту. А у Изуку от выбора всегда болела голова. Близился Новый год. На улицах холодало, все закутывались в шарфы и натягивали шапки до горла, вжимая головы в плечи. Царила легкая предпраздничная атмосфера, но Мидория её совсем не замечал, последние пару недель чем-то ужасно раздраженный. Когда он увидел на календаре, что близится январь, его сердце чуть не остановилось. Изуку подумал на мгновение, что ему придется ходить по множеству магазинов, выбирать любимым людям подарки, а после ещё видеть их кислые лица из-за того, что он подарил что-то не то, и ему стало тошно. Поэтому это мероприятие Мидория откладывал до последнего. Обычно ему нравилось делать всё заранее. Но каждый год перед любым праздником подарки он покупал в последний момент. В тот самый, когда в магазинах километровые очереди, когда все куда-то спешат, торопятся, шумят, галдят, а проехать на такси можно разве что до мусорки, пока в пробке не застрянешь. Только двадцать девятого числа Изуку очухался и пулей полетел в торговый центр, где увидел привычную картину. Изначально он планировал придумать подарки заранее, а купить их уж в удобный день, как получится, но в итоге никаких идей за весь декабрь у него не возникло. С мамой было очень просто. Можно было подарить что-нибудь домашнее, уютное, для быта, для кухни. Какой бы ни был это подарок, Инко останется довольна. С Югой, лучшим другом, тоже было несложно: он любил яркие и необычные вещи и вполне мог удовлетвориться какой-нибудь безделушкой для декора, которые в изобилии вешал к себе на стену. Сложнее уже было с другими знакомыми, с работы, но им Мидория всегда дарил стандартные классические подарки, искренне считая, что может себе это позволить в силу дружески-формальных отношений между ними. Самым сложным подарком для него всего оставался подарок для мужа. Это всегда становилось неслыханной пыткой, мучением и откровенным издевательством. Особенно болезненно было видеть растерянные глаза Тодороки, когда Изуку презентовал ему какую-то ерунду. Шото улыбался и шутил, всегда говорил, что это не имеет никакого значения, но Мидория всё равно чувствовал себя ужасно виноватым. Ему хотелось его порадовать и подарить что-нибудь нужное, но ещё ни разу ему этого не удавалось. – Я вообще не понимаю, в чем твоя проблема, – весело сказал Аояма, которого Изуку попросил пойти вместе с собой. Для друзей и родни Мидория кое-как уже набрал подарков вчера, истратив кучу денег, сил, времени и своих нервов. А вот что подарить Тодороки, так и не придумал. – Ты же знаешь, у меня плохо с подарками! – болезненно застонал Изуку, окидывая взглядом дорогущие часы. Ему подумалось пятнадцать минут назад, что подарить наручные солидные дорогие часы – хорошая идея, но вскоре он супер в этом засомневаться. – Конечно, знаю, – фыркнул Юга, взмахивая своими прекрасными волосами. – Мы знакомы столько лет, и каждый год ты даришь мне какую-нибудь ерунду, – рассмеялся он. – Конечно, у тебя и с другими такие же проблемы. А ведь про меня ты всё знаешь, я так часто рассказываю о своих желаниях, что ты можешь просто записывать и дарить всё по списку, а вот с Тодороки сложно, он же молчаливый совсем… – Вот-вот, – Изуку суматошно оглядывался по сторонам, ужасно волнуясь. Покупателей было целое море, из-за чего переживал он ещё сильнее. – Да и мне кажется, что у него и так всё есть! Он так редко сам себе что-то покупает, только если конкретная нужда! Поэтому мне вообще порой кажется, что подарки… – это роскошь. – Ну и дурь же у тебя в голове, – поморщился Аояма. – Подарки о чувствах, а не о вещах. Мы их делаем, чтобы порадовать близких людей и выразить свою любовь. Или ты его не любишь? – прищурился он. – Люблю, конечно, – аж подскочил Мидория. – Просто… – он вздохнул, – я не знаю, что дарить. – Ну, – Юга пожал плечами, – есть один очень универсальный подарок, – протянул он и замолчал, заметив, как стремительно взгляд Изуку опустел. – С тобой всё хорошо? – взволнованно спросил он. – А? – Мидория вздрогнул. – Да-да. Просто… ты же знаешь, ненавижу выбирать подарки! – его передернуло. – Меня это так утомляет… и голова разболелась… – Хм, – Аояма потянул его за рукав, беспокоясь, что Изуку, что отличался особенной рассеянностью и неуклюжестью в последние дни, свалит какой-нибудь стеллаж. – Ты не первый день такой. Может, заболел? Уже как неделю в воду опущенный будто. – Это у меня многолетний рефлекс, – усмехнулся Мидория, грустно улыбнувшись, – организм уже знает, как ему будет плохо перед новым годом… – Ну-ну, мне кажется, ты просто сам себя накручиваешь. Всегда можно подарить мягонькое полотенчико, бомбочки для ванн, кремчики для рук. У него кожа сохнет? На улице вон какая холодина, синоптики даже снег обещают. – Снег? – изумился Изуку и глупо моргнул. – Он всегда так быстро тает, что я уже даже сомневаюсь, что видел его когда-то в жизни. – Ну и правильно, нечего там смотреть. Так сохнет или не сохнет? – А… – Мидория тяжело вздохнул, – Шото вроде не любит принимать ванны… Домой Изуку попал к ужину, хотя они с Югой планировали гулять до ночи, пока не выберут подарок. В голову ничего толкового им так и не пришло, любые идеи Аоямы Мидорией были отвергнуты по причине того, что Тодороки они определенно не понравятся. Изуку стало дурно под вечер, и он предложил разойтись. Юга очень удивился, но не возражал: его дома ожидал сбор родственников, которых надо было как-то накормить и разложить. До квартиры Мидория доковылял с трудом. Последнее время его преследовали ужасная слабость и головокружение, сонливость и беспардонный жор. Изуку старался этого не замечать и всегда ссылался на то, что он просто плохо спал ночью, но сам в глубине души знал, что дело вовсе не в этом. – Я дома, – устало выдохнул Мидория, вваливаясь в прихожую. Навстречу ему вышел Шото, что радостно поцеловал мужа в щеку и забрал у него пакеты из продуктового, которые Изуку еле-еле дотащил. – Хорошо погуляли? – поинтересовался Тодороки с кухни, раскладывая купленное. – Вы пили, что ли? – нахмурился он, строго посмотрев на омегу. Тот глянул устало в ответ и вздохнул. Шото всегда был настроен резко против алкоголя, даже по праздникам. Мидория знал, что его отец выпивал, и принимал такую позицию, но сам от редких бокальчиков отказываться не спешил, из-за чего альфа подолгу мог на него ворчать. – Лучше бы мы пили, – вздохнул Изуку устало. – Нет-нет, ни капли, – он стянул ботинки. – Новый год ещё не наступил, – прищурившись, заметил Тодороки. Омега медленно подошел к нему, желая обнять, но вместо этого без сил присаживаясь на стул и вздыхая. – Ну я и говорю, мы не пили. Просто поговорили, посидели, дела обсудили, жизнь, планы… – Какой-то ты больно уставший, – заметил Шото и с легкой заботой во взгляде его осмотрел. – Уверен, что не заболел? Ты не первый день такой ходишь. – Мм, – Мидория пожал плечами, коснувшись легонько своего лба. – Температуры у меня вроде нет… а усталость… наверное, просто в отпуск пора, – усмехнулся он невесело. Тодороки нахмурился: ему не нравились такие пустые отговорки. – Ну смотри, – строго сказал он. – Твоя мама звонила, звала нас к себе на Новый год. Как всегда, в последний момент. – Мм, – Изуку поморщился, – не поедем, – буркнул он и без сил завалился на стол. Шото удивленно приподнял брови. – Что с тобой? Зачем же ходишь гулять, если потом костей собрать не можешь, – хихикнул он и нахмурился. – Спать? – Да, наверное, – Мидория поднялся, слегка пошатнувшись, и схватился за руку мужа, дрогнув. Тот странно на него посмотрел. – Ужинать? – Не хочу, – Изуку скривился. – Да? – Тодороки усмехнулся. – Мне казалось, ты в последнее время только и делаешь, что ешь, – рассмеялся он. Омега недовольно на него посмотрел. – Ну нет так нет, – альфа пожал плечами и потянул его к себе, сложив ладони на пояснице. – Может, – заговорил он тихо, медленно наклоняясь к его губам, – если есть ты всё равно не будешь, мы… – Нет, – Мидория резко отвернулся, отстраняя ладонью его лицо от себя. – Не сегодня… мне нехорошо. – Ну ладно, – Шото отпустил его, провожая разочарованным взглядом. Ночью Изуку дважды просыпался от странных, неприятных ощущений в животе и груди. Он ходил на кухню, чтобы попить воды, потом ему неожиданно захотелось есть, и омега решил перекусить. Ему стало чуть лучше, он заснул. Но уже через полчаса проснулся от жара и чуть ли не выпихнул Тодороки, который был жутко горячим и грел своим телом всё вокруг, с кровати. Наутро голова Мидории болела ужасно, он еле сполз с кровати. Шото посмотрел на него строго и заявил, что Изуку стоит посидеть дома. Тот не стал возражать: его работа закончилась ещё на прошлой неделе. А вот Тодороки пришлось ускакать по делам, ведь их начальница раньше никого не отпускала, заставляя работать всех до официальных праздников. Дома было тихо и тоскливо. Мидория собирался вчера воспользоваться этим временем, чтобы купить Шото подарок, но сейчас он почувствовал, что не готов к такому испытанию. Идти куда-то, толкаться в очередях, слышать детские крики и ругань взрослых, долго выбирать и ужасно устать, в итоге так ничего и не купив. Изуку тошнило от одной мысли обо всем об этом. Первые пару часов он лежал на кровати и смотрел в потолок, размышляя над тем, можно ли подарить Тодороки пирог собственного приготовления или это слишком несерьезно. К выводу он так и не пришел, поэтому решил перекусить, понадеявшись, что еда заставит мозг работать активнее. Его взгляд упал на календарь, Мидория замер и медленно нахмурился. Со всеми этими праздниками и суетой он совсем забыл о совершенно обыденном, но не менее важном событии в его жизни. Которое… почему-то всё ещё не пришло. Изуку подошел к календарю, взял его в руки, отлистал на пару месяцев назад, нахмурился. Внизу живота собралось странное волнение. Он достал телефон, зашел в приложение для отслеживания, которое показало ему, что течка должна была начаться дней семь-пять назад. Но почему-то… не началась. – Это всё от стресса, – решил Мидория и нервно усмехнулся, покачав сам головой. – Или нет, – он огляделся по сторонам, боясь, что кто-то мог его увидеть. Отложил календарь и побежал одеваться, несмотря на усталость, собираясь в магазин. Даже в аптеке людей была целая тьма, все закупали активированного угля и аспирина на утро, поэтому в очереди пришлось отстоять. Изуку взял таблеток от головы, снотворного на всякий случай – если его догадка не подтвердится, хотелось бы сладко спать, – и десяток тестов на беременность. Они с Шото редко говорили о детях. Оба сходились на мнении, что не против детей, но когда-нибудь потом, когда они станут серьезными и ответственными, когда-нибудь в будущем. Неужели это будущее уже наступило? Со страхом, возвращаясь домой, Мидория думал, что ему ещё даже тридцати нет, какие там дети! Но других причин для задержки он не видел. Месяца полтора назад, наверное, он уезжал в командировку на десять дней, сильно скучал. Тодороки первые несколько дней держался бодрячком, а после у него неожиданно начался гон, что привнесло в ситуацию особенного трагизма. Когда Изуку вернулся домой, гон всё ещё продолжался, кажется, они сделали это прямо в ванной, пока Мидория мыл руки и пытался переодеться. Вспомнить момент, когда Шото надевал презерватив, омега не мог. Наверное, потому что его вовсе не было. – Как это глупо, – сказал сам себе Изуку, раздеваясь. – Буду ли я рад, если у нас будет ребенок? – задумался он и посмотрел в зеркало на своё отражение, ожидая, что-то ему ответит. Мучить себя догадками Мидория не стал. Сразу же побежал в туалет, с трепетом ожидая результата. Он почему-то практически не сомневался в том, что все тесты, как один, покажут только одну полоску, ну не может у них быть ребенка, слишком это всё противоестественно и странно. Пока Изуку сидеть на краешке стиралки и ожидал несколько томительных секунд, в прихожей послышался шум. А после и удивленный голос Тодороки: – Изуку? А чего тут вещи разбросаны? Мидория аж подскочил. Не ожидал никак, что Шото вернется так рано. Наверное, сегодня у него укороченный день. – А… – омега взволнованно дернулся, – я… – Ты куда-то выходил? А чего пальто на пол бросил? – взволнованно поинтересовался альфа. Изуку не смог придумать, что ответить. Ему так сильно хотелось поскорее увидеть результат, что он начал стягивать одежду прямо по пути, раскидывая её по полу в коридоре. – Я… я сейчас всё уберу! – крикнул он. – Я уже всё убрал, – отозвался недовольно Тодороки. – Ты же болеешь! Куда ты ходил? Если не в аптеку, то я буду ругаться, – проговорил он строго. Мидория даже захихикать не смог, хотя обычно такие угрозы его только забавляли. Шото совсем не умел ругаться, в самом худшем случае только ворчал и хмурился, но на большее его не хватало. А успокоить его было легче легкого: подсунуть под нос вкусной еды или поцеловать в щеку и начать гладить по голове. – Ну… я ходил в аптеку, – протянул себе под нос омега и усмехнулся, переводя взгляд на тесты. – А! – из его рта вырвался испуганный крик. – Что? – откликнулись тут же с той стороны. – Упал? В скорую звонить? Изуку сумел отозваться не сразу, во все глаза разглядывая тесты. Ему вдруг подумалось, что он что-то перепутал, что на самом деле две полоски значат отсутствие беременности, а одна – её наличие. Но это было бы слишком глупо. – А… н-нет, – его голос зазвучал жутко пискляво. – Всё хорошо? – Да… я… – Мидория быстро запихнул тесты в карманы, в упаковки смял, собираясь осторожно выкинуть их и прикрыть какими-нибудь салфетками, чтобы остаться незамеченным. Он вышел из туалета, быстренько пробежал мимо недоумевающего альфы на кухню, прикрывая за собой дверь. В голове сразу же возник вопрос, стоит ли говорить сейчас или позже. Логично было сразу сказать, с такими вещами тянуть нельзя, но Изуку вдруг испугался, что это произведет неправильный эффект. Вдруг тесты вообще все бракованные! Тодороки долго выпрашивал у него, что случилось, что не так, но Мидория только мотал головой и продолжал, как рыба, молчать. Вечером он хотел сбегать в поликлинику, провериться у врача, но Шото, не зная всей ситуации, настоял на том, чтобы омега никуда не ходил. Вдруг ещё заболеет. Изуку показалось это глупым, ведь теперь он знал о причине всех своих недомоганий. Лишь ночью ему удалось отделаться от мужа, когда альфа наконец уснул. Мидория не нашел ничего лучше, чем позвонить Аояме и в срочном порядке с ним все обсудить. Юга, оказывается, уже спал. Но он всё же проснулся и выслушал быструю-быструю тарабарщину Изуку, даже что-то в ней разобрал. Долго молчал, в итоге сказав только: «Поздравляю». Мидория, что и без того был весь на нервах, аж вскрикнул от такого. В трубке послышался смех. Аояма постарался убедить его, что переживать не стоит, дети – это хорошо, хотя сам обычно он говорил обратное. Закончил свой монолог тем, что Тодороки будет очень рад, а тест вообще можно использовать вместо подарка. Только на этих словах Изуку вдруг вспомнил, что подарка он так и не купил. Наутро, когда Шото радостно обзванивал родственников и суетился на кухне, Мидория только лениво убирался в квартире, больше имитируя деятельность, чем на самом деле чем-то занимаясь. Тревоги терзали его. Тодороки больше никуда не уходил, поэтому по-тихому сбежать в магазин становилось невозможным. А отпускать Изуку неизвестно куда одного альфа не собирался, аргументируя это тем, что омега совсем плох в последнее время. В этот раз праздновать с кем-то или где-то они не планировали, просто решили тихонько посидеть дома, поесть и, как пожилая пара, пораньше лечь спать. Шото ужасно не любил сбивать режим. А уже утром, когда все пьяными будут валяться по домам, куда-нибудь поехать, в центр, развеяться. Часы неумолимо приближались к шести, Мидория нервничал всё больше. Тодороки видел его волнение, но ничего не говорил, продолжая колдовать на кухне. Он любил готовить. – Хватит суетиться, уже вон кто-то первые салюты запускает, – сказал в какой-то момент он, и Изуку понял, что дальше тянуть некуда. – А… да-да… – Маме звонить не будешь? – А… надо-надо, – Мидория глупо покивал головой и убежал в комнату, плотно закрыв дверь. Он начал искать по ящикам, пытаясь найти какую-нибудь красивую коробку, но ничего такого под руку не попадалось. Так что план Юги, каким бы хорошим не был, не поможет. Обставить всё как сюрприз не получится… Шото позвал его через десять минут, крича что-то о том, что он даже не против, если Изуку начнет есть прямо сейчас и не будет дожидаться ночи. Прежде такой доброты за ним не отмечалось. Мидория вышел к нему с видом подавленным и забитым. – Ладно, не мучайся, – со вздохом сказал Тодороки, посмотрев на него. – Я всё и так понял. – Чего? – Изуку подскочил. – Как? – Ну так, – альфа пожал плечами, – ты всегда был в этом ужасно плох. – В чем? – Мидория нахмурился. – Не понял… – В подарках, – Шото вздохнул и поднялся, подходя к нему. Он взял омегу за руку и улыбнулся. – Перед всеми праздниками ты такой суетливый, бегаешь по магазинам, выбираешь. Но… тебе, я знаю, это плохо дается. А в этом году… всё особенно плохо. Но это неважно. Я просто рад… что ты со мной, – Тодороки нежно улыбнулся и быстро поцеловал его в щеку. Изуку влажными глазами посмотрел на него и шумно вздохнул. – Ну… вообще-то… – он опустил глаза, – да… всё так, – не стал спорить. – Хотя у меня всё равно есть для тебя сюрприз. Альфа прищурился. – Ну ладно… уже страшно думать, что ты там мне подготовил, – он нервно хихикнул. – Это что-то хорошее? – Даже не знаю… – тихо протянул Мидория. – Ну… я, думаю, хорошее. Для меня хорошее, – уверенно заявил он. – А для тебя… Шото нахмурился. – Это же не путевка в какое-нибудь сомнительное место? – он прищурился. Изуку тихо засмеялся. – Ну… в какой-то степени… это… м… ну… – он пожал плечами, – путевка в другую жизнь. – В лучшую? – Не знаю. – Так, что-то ты меня озадачил, – Тодороки потянул его к столу и посадил на стул. Он достал с холодильника новогоднюю шапку и надел омеге на голову, весело улыбаясь. – В любом случае, завтра к нам приезжают родственники, ничего хуже этого быть не может, – он рассмеялся. – А сегодня очень много вкусной еды, мы только вдвоем. Ты ничем не сможешь испортить мне настроение, – уверенно заявил альфа. Мидория посмотрел на него с неуверенной улыбкой. – Ну… нас… нас не двое. – В смысле, – Шото нахмурился, – к нам кто-то едет? – испугался он. – Кто-то из твоих друзей пьяный будет у нас ночевать? – он подскочил. – Не-ет, – Изуку замотал головой и тихо захихикал. В кухне повисло молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Тодороки. За окном загремели салюты, от неожиданности Мидория вздрогнул. Он потянулся через стол за мандарином, зачем-то начав его чистить, хотя есть ему совсем не хотелось. Кислый характерный запах быстро заполнил пространство. – М… это другое. – Что? Изуку, говори, не томи, пожалуйста, – альфа нахмурился. Омега посмотрел на него чуть недовольно. И почему, спрашивается, невнимательным был Шото, а напрягаться и смущаться теперь ему?! – Ну… это… – Мидория отложил мандарин и полез в карман, не отводя от напряженного Тодороки глаз. – В общем… в общем… ну… ну… вот… – он подался в сторону альфы и поцеловал его быстро в щеку, вложив в ладонь тест. – С Новым годом. Шото поспешил отстраниться и нахмурился, опуская глаза на свои руки. Несколько секунд тяжелого недоумения. Его лицо стремительно начало меняться: брови поползли вверх, глаза округлились, удивляясь по-детски, рот приоткрылся. Тодороки поднял на мужа глаза. – Это… это… как же… в смысле… – он шокировано улыбнулся. – А… а… а… о… у… а говорил, что подарка у тебя нет, – хихикнул нервно Шото. – Что? – Изуку взволнованно на него посмотрел. – Это самый лучший подарок, – Тодороки бросился ему на шею, от переизбытка эмоций случайно переломив тест пальцами. – Я очень рад, очень-очень, – выдохнул он. – Только родственникам мы ничего не скажем, они тебя в деревню увезут, потому что там, видите ли, экология, – начал шептать быстро-быстро и взволнованно. Мидория искоса удивленно на него посмотрел. – Ты… д-да-да, – Изуку хихикнул, – не скажем ничего, – и он прижался щекой к плечу альфы, – будут ещё ползунки дарить, ну их…