and everything was alright.

— Агата, солнышко, спускайся, — зовёт Серёжа с кухни, вытирая руки полотенцем, на котором изображён олень с разноцветной гирляндой, обмотанной вокруг рожек. По дому разносится звук быстрых шажков по деревянной лестнице, и светловолосая девчонка появляется в коридоре, ведущем на кухню. Разумовский лучисто улыбается, доставая чашки из шкафчика. — Пап, а почему дядя Олег к нам больше не приходит? — слегка картавя, произносит девочка. Серёжа ставит перед дочкой её любимую кружку-единорога, нежно треплет по светлым волосам, а потом отвечает: — Потому что дядя Олег очень занят. Он и дядя Вадим пытаются разобраться с тигрёнком, — Разумовский тихо посмеивается, вспоминая, насколько абсурдна эта ситуация. Когда Вадим из очередной командировки привёз не магнитик или полотенце, а целого, живого тигренка, Волков знатно офигел. Да так, что через пару минут сидел за столом у Серёжи дома со стаканом рома. — А это как, пап? - недоверчиво поглядывая на кашу, спрашивает Агата. — А это, солнышко, путём проб и ошибок.

***

— Серый, ты прикинь, тигр! Реальный тигр, блять! — заплетающимся языком изливает свою душу Олег. После рома он всегда становится невыносимым дедом-приколистом, но Разумовкий уже привык за столько лет общения. — Волч, ну тигр и тигр. Его просто нужно отдать профессионалам, — Серёжа сидит за столом, подперев голову кулаком. Спать хочется жутко, и он кидает взгляд на часы - половина второго, а они с Игорем за столько лет вместе привыкли ложиться в двенадцать. Но этот борец с тиграми упорно продолжает тянуть время. — Вот что ты Игорю из командировок привозишь? — немного невнятно, уже не так громко спрашивает Олег. — Себя, — усмехается он, поправляя выбившуюся из неряшливого хвоста прядь волос. — Не… ну эт-то понятно... — Волков выдыхает, клюнув носом. — А ещё что? — Носки, платки, чашки иногда, — Разумовский устало потягивается, выпрямляя руки и разминая затёкшие плечи. — А вообще, что он попросит, то я и привезу. — А он мне, блять, тигра! — произносит Олег, опрокидывая стопку. Он морщится и потирает глаза второй рукой. — Волч, а в чём проблема-то? Просто животное нужно отдать и всё, — тихо и немного сонно повторяет Серёжа. — Я хотел полотенчико, — серьёзно произносит Волков, снова наливая алкоголь в рюмку.

***

— Ты чего кашу не ешь? — Разумовский долго не мог сообразить, что выбрать - чай или апельсиновый сок. В итоге заваривает себе кофе, разбавляя его огромным количеством молока и сахара, и садится напротив дочери. — Не хочу кашу, — Агата отодвигает от себя тарелку, затем складывая руки на столе. — Лучик, кашу надо съесть, — Серёжа поднимает взгляд, смотря за спину дочери. — А то будешь такой же сонной, как папа Игорь. Потирая заспанные глаза, Гром стоит у лестницы, держась рукой за перила. Растрепанный и немного помятый, он выглядит таким домашним и... счастливым. Разумовский подходит к нему, и, поцеловав в щеку, тихо произносит: — Доброе утро, малыш. — Доброе, — Игорь быстро и невесомо касается губ Серёжи, а затем переводит взгляд на дочь, которая по-прежнему не хочет есть овсянку. — Это что за забастовка? — мягко спрашивает Гром, садясь рядом с дочерью. — Мы отказываемся есть кашу, — Серёжа иногда переходит на «мы», говоря о дочери. Игорь широко улыбается. — А почему мы не хотим есть овсянку? — ласково говорит он, смотря на Агату. — Она некрасивая, — устало выдохнув и поморщив носик, произносит девочка. Гром мягко трепет дочь по голове, усмехается и идёт в глубь кухни. Он гремит баночками, бумажными упаковками и вскоре на столе перед девочкой появляются фрукты и баночка с мёдом. — А если мы сделаем её красивой, ты её съешь? — поглядывая на банку мёда, говорит Игорь. — Может быть, — девочка морщит носик и немного неловко насыпает фрукты в тарелку. Пока Гром пытается превратить склизкую овсянку во что-то более приемлемое, разговаривая с Агатой, Разумовский поднимается на второй этаж. Он быстро вытирает пыль в своём кабинете, а затем продолжает разбираться с подарками. Серёжа очень долго и муторно заворачивает подарки для дочери и Игоря в яркую упаковочную бумагу. А на краю сознания мелькает мысль, что он рад, что Гром разобрался, купил и упаковал подарки для Вадима, Олега, Юли с Димой и других друзей семьи. Аккуратно и красиво завернуть маленькую коробочку с кольцом для Игоря оказывается непростой задачкой. Упаковочная бумага то и дело некрасиво мнётся, и Разумовский, тяжело вздохнув, откладывает её, задумчиво крутя бархатистую упаковку украшения в руках. Коробочка с щелчком открывается, и он кладёт туда, поверх кольца, сложенную бумажку. Вчера вечером Серёжа наконец смог подобрать слова, которые хочет сказать мужу, и написал письмо, прекрасно помня, как Гром любит такие мелочи, как он каждый раз заботливо складывает все записки и открытки в отдельную коробочку. Разумовский никогда не заглядывал в неё, но прекрасно видел, как бережно Игорь кладёт туда все мелкие подарки. Из мыслей Разумовского вырывает звук звонка в дверь на первом этаже. Он надеется, что Гром впустит гостей, а сам торопливо засовывает коробочку на верхнюю полку в своём рабочем столе, затем продолжая разбираться с остальными подарками.

***

— Доброе утро-хую-хую-хую, — начинает Вадим, затем неловко смотря на Агату, потом на хмурого Игоря, и только в конце на Олега. — Вадим имел в виду, что кто-то втихую съел весь корм перед отъездом в зоопарк, — пожимая руку Игорю, оправдывается Волков. — Дядя Олег! — девочка быстро слезает со стула. Спустя секунду она уже обнимает ноги Волкова, а тот, улыбаясь, треплет её по волосам. — Привет, — кивает Гром, пожимая руку Дракону. — Привет. Где Серый? — спрашивает он, кладя куртку на ящик с обувью. — Папа ушел наверх, — уже сидя на кухне на коленях Олега и уплетая кашу за папу, за дядю и за весь спецназ США и России, произносит Агата. Вадим кивает, бормоча сухое «ага» и поднимается наверх. — Кушай, кушай, легенда рока, — Волков нежно гладит девочку по волосам. А Игорь улыбается, наблюдая за этой картиной, и неторопливо заваривает чай.

***

Серёжа всё ещё пытается завернуть маленькие коробочки в яркую, разноцветную упаковку, когда дверь тихо отворяется. Разумовский испуганно оборачивается, резко дёргая плечом. — Тише, свои, — заговорчески шепчет Вадим, присаживаясь рядом, — Ты ещё не упаковал? Серый, ты серьёзно?! — Нет, блин, просто так бумагой обложился, — тихо и недовольно ворчит Серёжа. — Ты принёс? — Дракон кивает. — Спасибо. Давай сюда, — и Вадим передаёт ему кожаный браслет, а Разумовский удивлённо поднимает глаза. — Это как у Олега. Он ей очень понравился, — объясняет Дракон. — Поэтому такой же, только размер меньше. — Ладно, — Серый устало вдыхает и принимается вновь упаковывать подарки. — Дай сюда, — Вадим перехватывает подарки у Разумовского из рук и сам берётся за бумагу. Через несколько минут подарки готовы. — Спасибо, — улыбается Разумовский, потирая холодными пальцами затёкшую шею. Дракон кивает и выходит из комнаты.

***

Каждый год в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря пробуждается магия. Пока дети спят, уютно устроившись в своих кроватях, седой старичок с упряжкой оленей исполняет их самые заветные мечты. Серёжа и Игорь тихо, стараясь не нарушить идиллию своими шагами, спускаются по лестнице, держа в руках яркие коробки. Положив их под украшенное золотыми лентами и шариками дерево, Разумовский тихо выдыхает, а Игорь кидает на него быстрый взгляд. На диване в гостиной сопит Олег - Вадим «выгнал» его из дома за то, что тот отправил тигренка в зоопарк. Пройдя мимо него на цыпочках, они снова поднимаются по лестнице. Дверь в комнату дочери чуть приоткрыта: лёгкий белый свет ночника озаряет комнату, придавая ей волшебную атмосферу. Агата спит на плече Вадима, который в свою очередь держит любимую книжку девочки. Серёжа замирает, смотря на эту картину, а затем чувствует, как Гром кладёт подбородок на его плечо, обнимая сзади за талию. В груди становится совсем тепло и спокойно. — Пойдём? — почти неслышно шепчет Игорь в шею Разумовского. Тот кивает, и Гром, переплетая их пальцы, направляется в спальню. Когда дверь в комнату бесшумно закрывается, Серёжа обессилено падает на мягкую кровать, даже не утруждаясь снять покрывало. — Серый, — мягко произносит Игорь с явной улыбкой в голосе. — Дай я хоть кровать расстелю, а потом спать уже ляжешь. — Мм… — мычит он в ответ, неохотно открывая глаза. — У меня ещё дело есть. — Оно не подождёт до утра? — тихо спрашивает Гром, присаживаясь на край кровати и начиная невесомо поглаживать Разумовского по волосам. — Не подождёт. Он перекатывается на другую, свою сторону кровати, слезает с неё и тянется к тумбочке, чтобы достать оттуда маленькую бархатистую коробочку. Игорь складывает покрывало и кладёт его на кресло, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, что делает Серёжа, - доверяет. Когда они оба залезают на кровать, Разумовский тянется к Грому, чтобы оставить на его губах быстрый сухой поцелуй. Игорь улыбается уголками губ, прижимаясь к нему ближе. — Игорюш, — тихо произносит он, проводя кончиком носа по чужой шее и вдыхая запах шампуня Грома. — У меня есть для тебя подарок, но я не хочу отдавать его завтра при всех. Тот кивает, чуть отстраняясь от Серёжи, но оставляя свою ладонь на его талии. Разумовский вручает Игорю коробочку, собираясь с мыслями. — Солнышко, — неуверенно начинает Серёжа. — Мы вместе уже восемь лет. И… спасибо тебе. Я и не мог представить, что я смогу когда-то спокойно жить с любимым человеком, — он нежно касается подбородка Грома, и они соприкасаются лбами, будучи катастрофически близко друг к другу. — Я очень люблю тебя, моё ты солнышко. Ты и Агата - самое дорогое, что у меня есть. И я бесконечно счастлив с вами. Я люблю тебя, хоть и разучился говорить красивые речи, — неловко выдыхает он в губы Игоря. — И я люблю тебя. Сильно-сильно-сильно, — шепчет Гром, затем мягко и быстро целуя Разумовского. — Ты бы знал, как я тебя люблю. И я счастлив быть рядом, рад быть твоим… — он снова целует, чуть глубже, чуть медленнее и с непередаваемой нежностью, ощущая, как рука Серёжи мягко поглаживает его по спине. — Твоим мужем. — Откроешь? — кивает Разумовский на коробочку в руке Игоря. Тот кивает и достаёт оттуда письмо. Серёжа внимательно наблюдает за всеми эмоциями, проскакивающими на лице Грома, пока он читает. Игорь осторожно откладывает письмо на одеяло, чтобы не помялось, и утыкается Разумовскому в шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Он не может выразить словами, сколько это для него значит, и остаётся только прижиматься и шептать тихое «люблю». Гром аккуратно достаёт из коробочки два кольца, а на лице появляется такая искренняя и добрая улыбка, что Серёжа не может не улыбаться в ответ. — Парные, да ведь? — чуть дрожащим голосом спрашивает Игорь. — Да, — лаконично отвечает тот, беря руки Грома в свои и нежно целуя каждый палец, задерживаясь губами на безымянных, на которых Игорь носит по кольцу; на левой со дня, когда Разумовский сделал ему предложение, на правой - со свадьбы. Серёжа мягко подхватывает украшение из коробки и, снова невесомо поцеловав ладонь Грома, надевает на его средний палец кольцо. Игорь делает то же самое. Их личный, интимный ритуал, который никто, кроме них, видеть не должен. Только они и их любовь. — Я так люблю тебя, — как мантру повторяет Гром, зацеловывая чужие губы. Игорь вскоре засыпает, привычно закинув руку на талию Разумовского. Тот же долго не может заснуть, думая, как ему повезло. У Серёжи есть любимый муж, прекрасная дочь. Дело всей его жизни вышло на мировую арену, «Вместе» востребована, и он, Сергей Разумовский, тоже. Его лучший друг живёт напротив него, счастлив со своим парнем и выбирает, в какой зоопарк отдать их тигрёнка. Всего десять лет назад Серёжа не поверил бы в это. Рассмеялся бы, сказал, что Олега нет в живых, что про «Вместе» ещё ничего неизвестно... А теперь он засыпает от уютного сопения в ключицу, чувствуя приятное тепло рядом.