Зимний выходной?

Зима – прекрасная пора праздников, веселья и волшебства. Многие думают именно об этом, смотря как мягкий, белый снег медленно падает на крыши Пилтовера. Наблюдать за городской предпраздничной суетой было завораживающе, особенно с высоты птичьего полёта. Хотя учёному, что сгорбившись сидит над какими-то бумажками с занятым видом и открывался прекрасный вид на город, он, казалось, даже не думал смотреть в панорамное окно лаборатории, в отличии от его коллеги, что сейчас стоит у окна и, словно под гипнозом, смотрит на эту красоту уже 5 минут, не в силах отвести взгляд. — Я, конечно, понимаю твоё желание насладиться «прекрасным» видом, но ты не думаешь, что пора бы уже вернуться к работе? — заунец впервые за день отворачивается от своего стола, немного потягиваясь, и можно поклясться, что весь Пилтовер слышал, как хрустнула его спина. — Конечно, просто это навевает мне некоторые воспоминания, — Джейс глупо улыбается, глядя на коллегу, на что тот лишь фыркает и отворачивается, вновь приступая к работе. — Не будь занудой, Вик. Работа может и подождать 5 минут, –он подходит к учёному, с интересом заглядывая за его плечо. Ничего необычного Джейс там не находит, всё как всегда: груда книг, лежащая стопкой на столе, пустая кружка из-под чая, гора чертежей, пара инструментов и карандаш. — Открытия не ждут никого, Джейс, — не отрываясь от письма, говорит тот. — Знаю, но ты не думаешь, что тебе нужно развеяться? — Талис, в привычном для него жесте, кладёт руку Виктору на плечо, — Пойдём, прогуляемся по городу, посмотрим на снег. Ну, как тебе идея? — Звучит…эээ, не очень впечатляюще. Ты можешь идти, а я останусь здесь, мне нужно доработать крепление к когтю, — он стряхивает руку коллеги со своего плеча. — Мы не брали выходной уже целую вечность, Виктор, так давай сделаем это сейчас, — чуть ли не с жалостью говорит тот, пока рука снова ложится на костлявое плечо, сжимая его чуть крепче. — Я не устал, чтобы брать выходной, — возмущённый вздох как бы намекает — отстань. Тогда Джейс сдаётся, отходя обратно к своему рабочему месту. Виктор несомненно радуется очередной победе его переработки над отдыхом, бурчит себе под нос что-то гордым тоном, возвращаясь к работе. Как оказалось, делает он это слишком рано. Наверное, давно пора бы привыкнуть, что Джейс намного настырнее, чем кажется. — Ты уверен, что не хочешь пойти? –Да. — Я уже ухожу… — Хорошо, удачной прогулки, — Он машет ему рукой, не отворачиваясь от стола. — Как жаль, — уж чересчур драматично произносит советник, — Как жаль, что мне придётся ходить по холодным, заснеженным улицам совсем, совсем одному… — ноль реакции, зря Талис надеется на жалось коллеги к себе. Молчание уже давит, но он должен заставить его пойти. Но как? Предложить что-то, что ему может понравится на прогулке? Если так подумать, то всё, что нравится Виктору — это работа и сладкое молоко. Точно, — И пить сладкое молоко тоже придётся мне одному? — получилось слишком неуверенно. — Серьёзно? — прерывает его коллега, скептицизм в его голосе не различил бы только глухой, — Ты действительно думаешь что меня можно купить сладким молоком?.. . . . Ладно, — прерывает он тишину спустя несколько мучительно долгих секунд, — Мы, так уж и быть, можем отвлечься от работы. Но всего на полчаса! — какой позор. Учёный, гордость Пилтовера, продался за сладкое молоко. — Конечно, на большее я и не претендовал, — победная улыбка появляется на его лице, пока он помогает надевать коллеге пальто и шарф.

***

Улица встречала их белым пейзажем. Пилтовер и так был весь довольно белым, из-за цвета зданий, но теперь со снегом, он будто утопал в белизне. Всюду гуляли студенты, в перерывах между лекциями, весело болтали компании людей. Всюду был слышен гул детей, бегающих вокруг и бросающих снежки друг в друга. Громкий смех разносился по улице. — Давно меня здесь не было, — со вздохом говорит Виктор. Он щурит глаза от яркого света в лицо, но постепенно привыкая, осматривается вокруг. Он продолжает смотреть на всё, как впервые, всю дорогу до парка. Дойдя до него, они присели на скамейку, наблюдая за суетой людей вокруг. Было довольно шумно, но между ними повисла приятная тишина. Каждый из них думал о своём, но некоторые их мысли сходились на одних и тех же воспоминаниях. Наблюдая за детьми Пилтовера, каждый из них возвращался в своё детство. — Слушай, а как вам было в Зауне зимой, если не секрет, конечно, — после столь внезапного вопроса, учёный поворачивается, глядя на задумчивое лицо друга. — Холодно, — всё, что говорит Виктор, после чего замолкает на неопределённое время, будто силясь что-то вспомнить. — Понятно… — тянет Джейс, переводя тему как можно скорее.

***

— Мальчики, какой приятный сюрприз видеть вас здесь, особенно тебя, Виктор, — Хеймердингер либо научился летать, либо каждый из учёных был занят своими мыслями настолько, что даже не заметили его появления. — Здравствуйте, профессор, — улыбается ему Джейс, — Мы, признаемся, тоже, не ожидали вас здесь увидеть. — Прости, Виктор, мальчик мой, но у меня совсем не оказалось времени присмотреть тебе подарок, но, думаю, я могу устроить тебе праздничный ужин как-нибудь взамен. — О чём вы, профессор? Новый год ещё далеко, — Талис с непониманием смотрит на Хеймердингера. — Прошу вас, профессор, не нужно поднимать эту тему, — внезапно влезает в диалог Виктор. — Ты ещё никому не рассказывал? Я считаю, что друзья заслуживают знать подобную информацию, — он переводит взгляд на Виктора, потом на Джейса и чуть ли не торжественно объявляет, — У нашего коллеги Виктора сегодня день рождения. Драматичная пауза. Все смотрят друг на друга как идиоты. — Я же просил, — и без того сгорбившийся заунец, казалось сейчас стал в два раза меньше, свернувшись пополам. — Вы серьёзно? — обращается он к Хеймердингеру. — Вполне… Ладно, думаю вы сами разберётесь. Увидимся в лаборатории, за ужином, мальчик мой, — с улыбкой, профессор быстро уходит с места преступления, по крайней мере Виктор считает то, что он сделал — моральным преступлением против него. — Почему ты не говорил мне? — Ты не спрашивал, — «категоричен, как обычно», — думает Джейс. — Тогда всё решено, — Он берёт коллегу под руку и ведёт его куда-то. — Я могу сам идти, — вырвавшись из плена чужих рук говорит тот, — Да и вообще, куда мы идём? — В лабораторию. — Фух, хорошо, что ты наконец понял, что работа — счастье для меня, и, наконец, мы вернёмся, — он вздыхает с облегчением. — Вот уж нет, друг мой, мы идём праздновать твой день рождения. Чуть ли не таща за собой Виктора, Джейс входит в лабораторию, сажает бедного коллегу на стул. — Боже мой, прекрати это, Джейс. — Ага, так, что ты хочешь на день рождения? — он слишком увлечён идеей, чтобы слушать Виктора. — Ничего, хотя нет, есть кое-что, чего бы мне хотелось. — Ну и что же? Поцелуй под омелой? – Он смеётся, но после того как не получает никакой реакции в ответ, резко замолкает, — Прости, не смешно пошутил. — Хочу поработать сегодня, и чтобы мне никто не мешал, — видно, как его обременяет излишнее внимание к его персоне, но всё же он слегка польщён. — Хорошо, жди здесь, — он выскакивает на улицу быстрее, чем Виктор может заметить. Возвращается обратно он запыхавшийся, но довольный, держа в руках коробку с тортом. — Зачем нам торт? — Заунец переводит взгляд с коллеги на торт и обратно бесконечное количество раз. — Люди едят торт на день рождения, обычно. — Да… Никак не могу привыкнуть, — Виктор уводит взгляд и слегка сжимает кисти рук. — Из-за детства? –Ты прав, мы не могли позволить себе торт, когда я был моложе. Да и кто будет тебе делать торт в Зауне? — Виктор искренне смеётся, Джейс сдавленно улыбается. — Помню, как мама обнимала меня, чтобы мне не было холодно. Денег на новую и более тёплую одежду тоже не было. Она обнимала меня крепче всего в мои дни рождения. — Вы с ней не виделись уже давно, верно? — Я помню тот момент, когда она посмотрела на меня, как на самое дорогое сокровище и сказала: «Всё будет хорошо, тебя ждёт великое будущее». Да, думаю я бы разочаровал её. Жаль, что мы не увидимся уже никогда. Следующее, что чувствует Виктор, как тёплые руки обнимают его, прижимая, как можно ближе. — Нет, она бы гордилась тобой. Лёгкий смешок разносится по лаборатории, приглушённый чужим плечом. — Ты её не знаешь, тем более, ты мог меня не обнимать, мне не грустно, — Виктор тихонько смеётся. — Прости, — он немного отодвигается, но чужие руки притягивают его обратно. — «Мог бы и не обнимать», но обнял, спасибо, мне приятно, — они сидят в абсолютной тишине ещё минут пять. Просто обнимаясь. Снежинки за окном танцуют свой причудливый танец, ложась на землю. Солнце тихо садится за горизонт, пока два идиота гения Пилтовера тихо дышат друг другу в плечи. — С днём рождения, Виктор.