Charitable

Там был Бог. И был глупый человек, который любил его. Кто видел его, Бога, закалённого войной и неспособного чувствовать — и всё равно любил его. Кто давал, давал и давал, исполнял все желания Бога, баловал его свиданиями за ужином и подарками… Глупый человек. И так не должно быть. Любовь не должна быть односторонним пожертвованием. Но если милосердие — это то, как Аякс может заполучить его, тогда он бросит свои деньги, кровь и всё, что у него было, на милость Моракса. (Действительно, глупый человек.) Вот как это бывает. Предвестник, который безнадежно влюбился в Бога, которому они не поклоняются. Кто покупает художественные музеи в качестве подарков на годовщину и даже не получает благодарности. Это не любовь, — ему говорят. И он знает, что это не так. Но он хочет продолжать притворяться, что это так, что Чжунли — его взаимный возлюбленный, а Чайлд — любящий, богатый муж. Это не любовь, но за деньги можно купить всё, что угодно, даже ложь.

***

— Я хотел бы любить тебя. Слова тяжело повисают в воздухе. Чжунли смотрит на Чайлда. Чайлд, который пытался утопить его нацию, а потом купил ему креветочные шарики. Чайлд, который любил его до того, как он узнал его тайну. Чайлд, который всё ещё любил его после. Кто мог уйти, кто должен был уйти. Который видел, что все, кто не покинули Чжунли, умерли, и всё равно остался. Это самый близкий момент, когда Чжунли когда-либо по-настоящему признавался, что не любит Чайлда. Хотя он ему так сильно нравится, в нём нет никакого желания. Нет никакого желания прижимать его к себе и не позволять никому другому овладеть им. — Я действительно хотел бы любить тебя. Чайлд смотрит на него с тихим благоговением — каждый раз, когда Чайлд смотрит на него, Чжунли чувствует себя самым красивым на свете. Чайлд смотрит на него так, как будто его любят, и всё соотносится со словом. Чжунли хотел бы, чтобы он мог так же смотреть на Чайлда. — Я бы тоже хотел, чтобы ты любил, — Чайлд отвечает едва слышным шёпотом. Они не держатся за руки до конца ночи.

***

Вот как это заканчивается. Чайлд, истекающий кровью от копья, вонзившегося ему в живот. Причина убийства: предательство Царицы. Он всё понимает. Он думает, что его следовало наказать гораздо-гораздо раньше. Он должен был умереть в первый раз, когда его сердце решило предательски забиться для Бога, который не принадлежал ему. Может быть, тогда он мог бы умереть более благородной смертью. Но вот как это заканчивается. Вы можете назвать это романтичным, но на самом деле это никогда не было романтикой. Это был глупец, который слишком сильно влюбился в то, чего не мог иметь, и продал всё, что у него было, этому неуловимому мужчине. — Мне жаль, — Фатуи, который убил его, был одним из его собственных. Солдатом, которым он когда-то командовал, которого облагодетельствовал и спас от врага. Он протягивает руку, чтобы обхватить её лицо ладонями: — Не надо, Анна. Гордись своей верностью нашей Царице. Она всхлипывает в руку своего старшего, в её голосе слышится тихая боль: — Почему? Зачем вы это сделали, сэр?.. У неё такой же сильный акцент, как и много лет назад, когда он тренировал её. Он нежно улыбается. — Ты не можешь контролировать того, кого любишь. Она не отходит от него ни на шаг. Даже когда он говорит ей идти, умоляет её не видеть такого печального зрелища — она не оставляет Чайлда, пока он не уйдёт первым. А потом он оставляет её. Он бросает всех. Навсегда.

***

— Сяньшэн. Когда-то давно, до того, как сердце Чайлда предало его, они с Чжунли были хорошими друзьями. — Мы должны поменяться Глазами Бога! Подумайте о том, как будут сбиты с толку враги, когда они увидят гидро, но бац! Ты вызываешь метеор! Э-хе-хе. Это было нерешительное предложение, и Чайлд полностью ожидал громкого «нет», но… — …Конечно. Чжунли посмотрел на него, и на мгновение Чайлд почувствовал себя самым красивым существом на свете. Это был первый раз, когда его преданность пошатнулась. Тогда, давным-давно, он начал влюбляться в Чжунли. (Глупый человек. Чёртов дурак.)

***

Далеко за океаном Чжунли потягивает вино и слушает рассказы о себе. Это мирно и обыденно, и Глаз Бога, привязанный к его спине, который когда-то было гео-жёлтым, а затем гидро-голубым, постепенно переходит в серый. Когда обладатель Глаза Бога умирает, Глаз Бога умирает вместе с ними. Нет элемента, обозначающего серый цвет. Просто смерть. Он не плачет, просто погружается в себя. Шесть тысяч лет, но смерть не становится легче. Он прижимает Глаза Бога к груди, словно не желая отпускать Чайлда. Но он уходит, или, может быть, он уже ушёл — исчез, как и все другие. Гуй Чжун для него была всем. Но теперь она не более чем то, что рассказчики делают из неё. И Чжунли держит Глаза Бога так крепко, так близко, желая, чтобы то же самое не случилось с Чайлдом. Чайлду не место в истории. Чайлд — живое, дышащее существо. Человек (может быть, дурак, но всё же человек!) …но через несколько тысяч лет, возможно, Чайлд станет просто человеком, который пытался утопить гавань Ли Юэ. Историей. (Если бы он никогда не встречался с Чжунли, возможно, Чайлд мог бы быть кем-то более достойным. Проклятье.) Чжунли не плачет. Рассказчик в ресторане не перестаёт рассказывать истории. Метеорит не падает с неба, миру не приходит конец. Просто кажется, что так оно и есть. И, может быть, это всё-таки была романтическая история.