Кто любовь эту выдумал?

Кто любовь эту выдумал? Ты не знаешь о ней пока ты мал… Ты не знаешь зачем она так нужна…

***

На улице светит уже тёплое весеннее солнышко. Птицы прилетели из дальних краёв. На деревьях появляются первые почки. Сейчас столица Российской Империи — маленький Александр Романов сидел за столов и что-то усердно писал в тетрадку. А его наставник Михаил Юрьевич Московский сидел рядом и следил за действиями Саши и иногда кидал взгляд в окно. Сегодня у Златоглавого было хорошее, приподнятое настроение. — Михаил Юрьевич… — начал Саша, прекратив писать и отложил перо. — Да, Саш? — Скажите пожалуйста, а что такое любовь? — спросил столица и посмотрел своим невинно-детским взглядом на Москву. Наставник сложил брови домиком и задумался. На вопрос мальчика нужно было ответить, но он немного ввёл Московского в ступор… Любовь… Хах, любовь, а это не так просто объяснить. Видимо он ненадолго «выпал» и начал смотреть в одну точку. Через минуту Александр немного забеспокоился и помахал рукой перед Мишиным носом. Тот заморгал, «отмер». — Михаил Юрьевич, с вами всё хорошо? — беспокойным голосом спросил Петербург. Михаил отмахнулся, мол, ничего всё хорошо. — Нет, всё хорошо я просто задумался. Так, насчёт твоего вопроса… Любовь — это чувство. Светло или нет судить тяжело… — А почему? — Ради любви люди совершали и подлые и благородные поступки и неизвестно ещё каких больше. Но люди упорно считают любовь — светлым чувством, даже возвышенным в какой-то степени… пока понятно? — Вроде бы. — кивнул Санкт-Петербург. — Хорошо. Люди хотят найти любовь, заполучить, присвоить. Все люди хоть один раз в своей жизни испытывали это чувство… — А это какое-то конкретное чувство или… ну… там есть… спектр других как-то связанных чувств? Ну, вы понимаете? — Саш, ты задаёшь слишком абстрактные вопросы. Конкретно я, увы, тебе не отвечу… Ну человеку при виде любимого легко на душе, он хочет быть рядом с ним, касаться его. Понимаешь? — Простите, но сейчас не совсем… — промямлил Александр и опустил голову. Он боялся, что за это на него накричат. — Ничего страшного. — к удивлению Питера произнёс Москва. — Ты ещё маленький, обычно ответы на эти вопросы приходят со временем, опытом. Единственное, что я скажу тебе, так это то, что ты тоже встретишь свою любовь в будущем — Хорошо, спасибо… — А теперь продолжим наши занятия!

***

А вдруг завтра горе или война? Почему же так тяжело дышать?!

27.01.42.

За окном шумит пурга. Холодно. Очень холодно. Никакая одежда уже не согревала. Голод сжирал изнутри. Было настолько плохо, что даже сон не помогал, он только отбирал силы. Поэтому просыпался Ленинград от усталости. Встать с кровати сил не было. Поэтому Саша лежал на остывшей постели, сжимая заледеневшими пальцами кусок тонкого одеяла, которое, увы, тоже не грело. Если раньше Саша был просто худым, то сейчас его тело представляло собой худощавый скелет обтянутый кожей. Некогда длинные, аккуратные, музыкальные пальцы стали просто костяшками с кожей. «Как долго будут длиться мои мучения? Половина моих жителей или уже уехали или лежат мёртвыми где-нибудь в канаве, ну или просто на улице. Скорее всего Миша тоже меня найдёт тут… Я к тому времени уже умру… Сил нет, но я должен продержаться…»

***

Почему так рвётся твоя душа-а-а… Отравленные мысли… Неотправленные письма…

27.01.44.

Что сегодня принесёт новый день? Очередные смерти? Конечно… — Надо держаться… Меня скоро спасут… Надеюсь… — прошептал Питер. Какое сегодня число Ленинград знал, но зачем? Это будет очередной, полный муки день…

***

Москва бежит вдоль знакомых опустелых улиц. Он бежит вдоль мостов и знакомых домов. Он всё это помнит. Всё опустело и разрушилось. Но память подсказывает ему дорогу. Вот он видит знакомый дом и сердце его сжимается. «Господи, пусть Сашенька будет жить…» — мысленно умоляет Москва и влетает в знакомое парадное. И бежит вверх по лестнице. Увидел знакомую дверь и громко постучал. «Пожалуйста, Сашенька, живи… Я ради тебя через все девять кругов ада пройду…» — шепчет Москва и держится за крестик. Через несколько минут послышались тихие шаги. Дверь открывают. «Жив…» — только эта мысль появляется в голове у Москвы. Санкт-Петербург очень исхудал. Кожа побледнела. В целом — живой труп. Миша обнимает его, утыкаясь носом в голову. У Саши нет сил и он просто закрывает глаза. Однако Александр успел увидеть, что светлые длинные волосы столицы теперь были острижены почти под корень. Его спасли… Миша здесь… всё хорошо…. Саша потерял сознание. Силы совсем покинули его. В сердце Михаила пришла тревога. «Нет, Саш, очнись…». Он поднял Романова, удивляясь его очень маленькому весу, посмотрел вниз, чтобы убедиться, что точно поднял.

***

Скоро Саша открыл глаза. Он находился в госпитале, лежал на белой кровати, а в руку была воткнута капельница. Обеспокоенный Москва сидел рядом и держал вторую руку Петербурга в своей. Глаза бегали из стороны в сторону как у шизофреника. Увидев, что Ленинград очнулся он сильнее сжал руку. — Саш, всё хорошо, мы сейчас в госпитале. — Миш… спасибо… спасибо большое… — охрипшим голосом прошептал Саша. — Тише, тише, успокойся тебе нельзя нервничать… — больше Саша не помнил. Устал…

***

— Сашенька… — раздался над ухом мягкий голос Москвы. — Сашуля, пора вставать… — Мммм… — промычал Александр и положил подушку на голову. Зря. Через секунду подушку скинули и с него стянули одеяло. — Миша… прекрати… — Саш, вставай соня, или твоя прогулка со мной уже отменяется? На часах уже двенадцать, Саша, вставай — говорил Михаил тряся «соню» за плечо. Промычав Питер наконец-то открыл глаза. Перед ним на корточках сидел Москва и нежно улыбался. Улыбнувшись в ответ, Петербург сел и потянулся. — Амх… хорошо сейчас оденусь… — проговорил Саша, протирая глаза. — А есть не хочешь? Или ещё спишь? — усмехнулся Московский. — Можно и поесть… — Хах, хорошо, хорошо пошли. — сказал Миша и неожиданно, для Саши, поднял его на руки. Город на Неве негромко вскрикнул и вцепился руками в футболку Миши. Но через секунду он успокоился. — Миша, я могу и сам дойти. Я не беспомощный. — Моя дорогая Северная столица не лишайте меня возможности поносить вас на руках! — буквально пропел Москва. Петербург только закатил глаза, но позволил себя донести до кухни. Город на Неве подошёл к холодильнику и достал оттуда тарелку со вчерашними приготовленными пышками. На перекус хватит, да и есть Саша не особо хочет. Разогрев их, Романов сел за стол и стал трапезничать. — И всё-таки твои пышки божественные. — сказал Миша, беря с тарелки одну. В другой раз Питер сделал бы какое-нибудь замечание, но сегодня просто улыбнулся продолжая есть. — Миша, ты идёшь? — крикнул из прихожей Александр Петрович. — Уже иду. — из комнаты вышел Михаил, обулся и взяв за руку Сашу вышел на улицу. На небе были облака. Падал пушистый, лёгкий снежок. Сейчас было довольно тепло, ветра нет. — Ну что, куда пойдём? — Сначала мы пойдём в парк. — Хорошо. — кивнул Миша и улыбнулся и отпустил руку. Петербург пошёл вперёд, а Михаил следом. Через несколько шагов Саша почувствовал снег на шапке, который уже норовит упасть на нос. — Очень остроумно, Миша — недовольно пробубнил Питер, стряхивая снег с шапки. — Ой, да, ладно тебе! — весело сказал Москва и ещё одна горсть снега оказалось снова на шапке. — Миша, тебе уже сколько лет, а ты ей-Богу как ребёнок. — Не напоминай мне про мой возраст. Ну и что ты такой угрюмый? Хорошая же погода! — И откуда в тебе столько энергии? — прошептал себе под нос Саша отряхивая перчатки от снега. Какое-то время они прошли в молчании, но оба улыбались. Они — две половинки, идеально дополняющие друг-друга. Питер улыбнулся, в голову пришла идейка. — Михаил Юрьевич… А что такое любовь? — он знал. Этот вопрос Михаил помнит. — Любовь… любовь, лично для меня, Александр, это — вы. — ответил Московский и поцеловал Северную зарю в губы. — А зачем же она так нужна? — продолжал Саша, обнимая столицу. Тот только улыбнулся и тихо ответил. — Потому что я без тебя не смогу жить… любовь моя…

***