Сцены

      — Ну что ты плачешь, маленький, что плачешь? — ласково приговаривала девушка, лоскутами срезая кожу с мужчины, лежащего перед ней на столе. — Потери немного. Больно будет недолго, а потом — покой. Я ж не душу тебе режу, а всего лишь тело…       Тело содрогалось от боли, напрягалось, пыталось вырваться, уйти от мук, причиняемых ножом бездушной ведьмы. Мужчина пучил глаза и лил слёзы, умоляя всех богов, которых только мог вспомнить, чтобы пытка скорее закончилась. А на него сквозь прозрачную призму смотрели с ужасом и страхом ещё девяносто девять мужчин. Они все находились в загоне для скота, который был окружён магическим барьером. Их заманила своей красотой девушка, умолявшая помочь её отцу, якобы попавшего в беду на горном перевале…       Ведьма, вздохнула, отбрасывая в чан неподалёку очередной лоскут окровавленной кожи. Чтобы не испортить ингредиент, нужно было срезать кожу очень осторожно, не трогая подкожный жир, которого на этом экземпляре мужского пола было многовато. Жир некрасивыми жёлто-оранжевыми тканями, покрывал мышцы. Те двигались, напрягались и расслаблялись. Жир неэстетично дрожал, но его движение завораживало. И нарушать целостность живых трепещущих тканей не хотелось. Однако ей нужны были печень и сердце сотни мужчин для ритуала. Она долго их собирала и не желала всё испортить только из желания понаблюдать за муками глупца дольше…       Усмехнувшись, ведьма с хирургической точностью сделала разрез, а потом воткнула нож в стол возле тела. С удовольствием погружая руки в тёплое кровавое месиво, она на ощупь пробиралась сквозь внутренние органы и ткани, в поисках нужных. У мужчины на губах пузырилась кровь, глаза закатывались от боли так, что было видно только белки и рот был открыт в беззвучном крике так широко, что казалось, если бы звук был — от крика лопались бы барабанные перепонки и трескалось бы стекло. Но магия надёжно скрывала крик…       Однако для загнанных девяносто девяти мужчин это не имело никакого значения. Им хватало и зрелища, чтобы орать, срывая связки, плакать, вырывая на себе волосы от ужаса, молиться и умолять, чтобы их отпустили. Мужчины опорожняли желудок и ссались, пытались пробиться сквозь магический барьер или убить себя, но глядя на то, как с тошнотворным хлюпом ведьма вырывала тёплую парную печень из тела их собрата, глядя на то, с какой нежностью гладила её, прижимая к щеке, они понимали, что кто-то из них станет следующим и что рано или поздно смертельная очередь дойдёт до каждого...