Сцены

      А мир тот был странным. И речь шла даже не о живых существах, населявших планету, а о самом её виде, атмосфере. Начать хотя бы с того, что гравитация, нормальная для сотен и тысяч иных миров, здесь была необычной. Планета отталкивала от себя все приближающиеся объекты. Вынуждая их, словно подвешенными, болтаться между грунтом и плотным слоем красных газовых облаков, также отталкивавших от себя.       Поэтому не было здесь привычной почвы под ногами, откуда росла бы разнообразная растительность. Ходить, а точнее, передвигаться приходилось в специальной обуви по странным красноватым туманностям, состоящим из еще неизвестного науке соединения, парящего в пространстве между планетой и плотным слоем облаков. Обувь примагничивалась к туманностям, а странное гравитационное поле позволяло ходить по ним с любой из сторон. Из-за этого в лабиринтах туманностей можно было легко заблудиться, потеряв ориентиры в пространстве. Поговаривали, что так пропало немало пришельцев с других планет...       Роль самой растительности играли “коряги” — нечто, похожее то ли на голые ветви деревьев, то ли на корни. Они прорастали в туманностях, а при прикосновении чего-либо плотного покрывались полупрозрачными синеватыми цветами, больше похожими по виду на грибы, а на ощупь — на медузы родной Земли.       И воздух в том мире был густым-густым, влажным, с тяжелым приторным запахом чего-то сладкого. Новоприбывшие поначалу дышали надсадно, жаловались на головные боли, тошноту и не понимали, почему так много живых существ восхищались увиденным. Но проходило время, они привыкали и проникались атмосферой подвешенности. А со временем становились созерцателями, начиная любить неторопливость и долгие размышления о чём-то вечном. Мир к этому очень располагал...