Лучший мой подарочек - это...

— Чего бы ты хотел на новый год, Арс? — спрашивает как-то Шастун, прижимая к себе едва ли не мурчащего, разнеженного долгим сладким сексом, Арсения. — А ты будешь со мной на новый год? — тихо интересуется Арс, поводя плечами, стараясь себя высвободить из медвежьих объятий. — Ты уже запланировал что-то другое? — немного разочарованно и потерянно тянет Антон. Не то чтобы Попов что-то планировал, напротив, уже смирился с тоскливым праздником в одиночестве. — Нет, просто думал, ты поедешь к родителям или ещё куда, — как ни в чём не бывало отзывается Арсений. Ну, не скакать же тут до потолка от радости и облегчения (пусть этого и хочется, правда, только если самую малость). Всё же отмечать праздники в одиночку — дело печальное, но Арс за последние несколько лет как-то пообвык. — Короче, я тебе тут нахер не нужен буду, — делает скоропалительные выводы Шастун и как-то весь поникает. — Такого я не говорил, — невозмутимо произносит Попов и мягче добавляет, целуя Антона в плечо: — Я буду рад встретить новый год с тобой. Шастун освещает улыбкой комнату и тянется поцеловать Арса в губы. — Ну, а всё же, чего ты хочешь на новый год? — не унимается Шаст, отлипнув наконец от Арсова рта. Арсений задумчиво молчит, вставая, наконец, с кровати, морщится от вязкого хлюпа в заднице — Шастун со смазкой сегодня очень даже перестарался. — Я подумаю, — бросает Попов через плечо, нехотя тащась в сторону ванной. — До нового года ещё две недели. — Ты с этим не затягивай, — просит Антон, сладко потягиваясь и провожая Арсову ладную фигуру глазами.

***

Попов, на самом деле, почти сразу знал, чего бы хотел от Шастуна, а вот как такое попросить — не знал. Ну, во-первых, он естественно на новый год очень хотел Антона просто видеть, но раз уж это желание уже обещано быть исполненным, то почему бы не вытащить из глубин своей сексуальности фантазию об особом новогоднем подарке? Ну, никто же не умрёт от этого, в конце-то концов. Максимум отрицательного, что может произойти — Антон просто откажется от исполнения таких Арсовых желаний и подарит Арсению, скажем, одеколон. Ну и чёрт с ним! И вот, когда неугомонный Шастун вновь задаёт не дающий им обоим покоя вопрос, Попов решается. — Я бы хотел Санту, ну, или Деда мороза, как пойдёт, — пряча глаза делится Арсений, и не знает, куда девать руки. — Э? — глубокомысленно уточняет Антон, немного недопонимая. Нет, много недопонимая. — Ну, типа, небольшая ролевая игра, — поясняет Попов, чувствуя, как вспыхивают кончики ушей. — Ааа, — тянет Шаст, вдруг улыбаясь так хитро-хитро, — я напялю бороду, а ты сидя у меня на коленях будешь рассказывать, каким плохорошим был весь год? — А ты быстро схватываешь, Шастун, — Арс заражается Антоновой игривостью, вместе с тем чувствуя облегчение от того, что его фантазию не отвергли. — Ещё бы, — посмеивается Шаст и буквально хватает Арсения, притягивая для поцелуя.

***

К новому году Шастун готовит приличный стол, заставляя Попова помогать. — Я вообще не планировал жрать всю ночь перед телевизором, у меня были другие планы, — ноет Арс, отчаянно не испытывающий любви к кулинарии, но греющий в груди покалывающее тепло, появляющееся там от вида на удивление ловко хозяйничающего на Арсовой кухне Шаста. — А что, после секса ты есть не планируешь потом никогда? — парирует Антон, живенько нарезая варёную колбасу для всем известного традиционного новогоднего салата. И на укоризненный взгляд Попова продолжает: — А если и так, я тебя в этом не поддержу. Шаст кивает на испачканные свёклой Арсовы руки, призывая не тупить и продолжать начатое. Вообще Шастун сначала хотел натереть свёклу сам, но Попов сказал: «А потом ты этими красными пальцами в меня полезешь?», на что Антон расхохотался и, пожав плечами, отдал тёрку Арсению. Хорошо хоть селёдку не пришлось чистить, ведь они догадались купить филе. Арс морщился даже при выборе этого филе, и Шастун клятвенно обещал целиком съесть этот салат в одно хлебало. Шастун развесил гирлянду по окнам и даже уболтал Попова достать и нарядить небольшую искусственную ёлочку, чего в одиночестве никогда (то есть последние, как минимум, года три) Арсений не делал. В общем, Шаст изо всех сил, хотя на вид казалось, что совершенно не напрягаясь, наводил приятную предновогоднюю суету и создавал праздничное настроение. Хотя Арсу для этого настроения хватало и уже одного только присутствия Антона рядом. Антона, к слову, намотавшего себе на шею весёлого голубого цвета мишуру, смотрясь при этом чудовищно празднично. Арсений спросил, не для того ли Шаст выбрал этот цвет, чтоб гармонировать с Арсовыми глазами, а Шастун, хохотнув, чмокнул Попова в нос и объяснил, что год наступает Голубого Водяного Тигра. — Голубого? — озорно улыбается Арсений. — Прямо как ты, мой тигррррр? — Я родился в год Белой Металлической Козы, — Антон ребячливо показывает Попову язык, — а ты, видимо, в год голубого дурачины. — Почти, в год Голубого Водяного Кабана, — парирует Арс и тоже показывает язык Шастуну. — Я и не сомневался, что голубого,— весело хмыкает Антон. — Кабана, говоришь? — Шаст пошленько играет бровями. — Ну, погоди, поросёночек, я тебя сегодня как следует отжарю. — Фу, дурак, — Попов смешливо морщится и кидает в Антона маленький кусочек свёклы, попадая в щёку. Шастун невозмутимо стирает его и облизывает палец.

***

Лишь около одиннадцати они решают сесть за стол перед телевизором, есть особо неохота — напробовались, пока готовили. И смотрят, как ни банально, новогодний ТНТ. Антон снимался в этом праздничном выпуске Камеди, а вот Арса-то там не было, и он хочет посмотреть. Арсений счастливо вздыхает в объятиях Шастуна, а Шаст шепчет ему в макушку: «Так жаль, что тебя там не было с нами. Я скучал», — и ерошит носом Арсовы волосы за ухом. Под бой курантов Антон открывает шампанское с громким хлопком и горячо целует Попова, загадывая проводить так каждый новый год ещё много-много лет, не зная, что Арс загадывает в точности то же самое. Арсений всё же купил Антону подарок: чудовищного размера и цвета кроссовки. Впрочем, не Арсу говорить про это, размеры у них с Шастуном почти одинаковые. Шаст радуется подарку со всей своей искренней непосредственностью, целуя Арсения в щёку. И дарит Попову, действительно, одеколон. На Арсову поднятую бровь Шастун поясняет, что исполнение милых (так и говорит «милых»!) сексуальных фантазий — это одно, а подарок должен быть подарком. И удаляется в спальню, говоря, что ему пора принарядиться. Арсений открывает свой подарок и, прыснув в крышку, глубоко вдыхает. Да, у Антона есть вкус. Аромат волшебный: свежий и ненавязчивый, навевающий мысли одновременно о морской волне, бушующей у скал, и о свежескошенной солнечной лужайке. Попов нежно улыбается, глядя на дверь в спальню, и идёт в ванную, чтобы тоже немного поработать над образом.

***

Заходя в спальню, позвякивая маленьким бубенчиком на своей рождественской красной шапочке с помпоном, напяленной им для праздничного антуража, Арс застаёт Антона, сидящего на кровати в костюме всё же Санта-Клауса, а не Деда Мороза. Пожалуй, оно и к лучшему. — Хоу-хоу-хоу. Садись к Санте на колени, Арсюша, — ухмыляется Шастун в бороду. Попов послушно устраивается вольготно на шастовских коленях и выжидающе смотрит на разыгрываемое для него представление. — Ну что, Арсений, был ли ты хорошим в этом году? — спрашивает Антон, поглаживая Арса между лопаток. — Тебе виднее, Санта. Я слышал, у тебя есть списки хороших и плохих деток, — легко вступает в игру Попов. — А я их потерял, — легко признаётся Шастун. — Но что-то такое припоминаю, что у тебя и плохого, и хорошего было почти поровну… детка, — Антон тянет последнее слово хрипловатым голосом, двигая свою руку вниз к пояснице, и Арса пробирают мурашки, словно от холода. — Но плохого поведения было всё ж немного больше. Придётся тебя наказать, — заключает Шаст, сжимая ладонью Арсову левую ягодицу. — А разве Санта-Клаус наказывает непослушных детей? — притворно ахает Попов. — Этот Санта, — Антон тыкает себе в грудь, — Да. Но только очень непослушных, и вовсе не детей. Снимай-ка штаны и ложись поперёк моих коленей, думаю, тебя просто необходимо отшлёпать. — Что, правда? — оживляется Арс, не веря своей удаче. О таких развлечениях он тоже думал время от времени, но как-то что-то того… не решался спросить. Шаст внимательно изучает выражение Арсова лица. Попов не теряя времени вскакивает, немного оголяется, являя Шастуну абсолютное отсутствие на себе белья. Но лишь приспускает штаны, не желая раньше времени разоблачаться целиком, и устраивается как велено. Антон кончиками пальцев ласкает так любимую им часть Арсова тела, глядя, как кожа покрывается мурашками, и чувствуя, что импровизация, похоже, куда-то не туда его понесла, тихо спрашивает: — Всё нормально? — Более чем, — отвечает Арс немного ёрзая и подмигивает, обернувшись. Шастун мягко улыбается и звонко шлёпает, оставляя розовый след и выбивая из Арсения мычание. Антон то шлёпает, то гладит, то сжимает краснеющую кожу, наслаждаясь ощущениями. Он бы с удовольствием ещё и поцеловал и облизал округлые ягодицы, но в таком положении это нереально. Шастун отчётливо ощущает упирающуюся в своё бедро Арсову эрекцию, да и издаваемые Поповым звуки говорят Шасту о самой положительной динамике действия. У Антона порой проскальзывала мыслишка о том, чтобы Арса отшлёпать (просто, когда видишь обнажённого Арсения со спины, руки так и тянутся) но всерьёз он эту возможность никогда не рассматривал. А тут вот оно как вышло. — О, Санта, — говорит Попов, ёрзая по Антонову стояку, — это леденец для меня в кармане твоих штанов? — Ты же был плохим в этом году. Забыл? — держится из последних сил Шастун, уже мечтая дать Арсению отведать этот «леденец». — Ну разве наказанием я не искупил свою вину? — канючит Арс, тяжело дыша, — Что же меня теперь, совсем без праздника оставлять? — И то правда, — как бы сдаётся Шаст, в последний раз со вкусом сжимая отчаянно зардевшуюся ягодицу, и позволяет Арсению встать. Арс проворно подскакивает и плюхается на колени, пока Шастун уже расстёгивает на своём костюме широкий чёрный ремень. Попов как фокусник достаёт из подворота своей шапочки маленький серебристый квадратик. — Минет в презервативе? — удивлённо поднимает брови Антон. Не то чтобы он против, просто раньше Арс на такое не разменивался. — Это для атмосферы, он ароматизированный, — хитро ухмыляется Арс, и как чёртова порнозвезда зажимает презерватив губами и надевает его на Антона ртом. Целиком, правда, у него не получается, и когда он выпускает член, чтобы помочь рукой, Шаст может разглядеть, что презерватив белый в красную полоску. — Прямо как настоящий леденец, — хихикает Антон, откидываясь назад на руки и тут же всхлипывает, когда Арс берёт сразу довольно глубоко. — Они такие классные, не смог удержаться, — говорит Арсений оторвавшись лишь на секунду, и с жаром берётся за дело. Попов в этом мастер, даже презерватив не может притупить ощущения, когда Арсений в деле. Шастун даже ничего не делает, Арс и так точно знает, какая нужна глубина и скорость, и со всей страстью поддерживает их, сам искренне кайфуя от всего разворачивающегося действа. Антон лишь вцепляется пальцами в простынь и издаёт невнятные одобрительные звуки. Когда терпение совсем кончается, Шаст тянет Попова вверх, усаживая на себя верхом. — Можно снять бороду? — на всякий случай спрашивает Шаст. — Валяй, — отвечает Арс, стягивая с себя футболку, а головной убор, тем не менее, потом надевает обратно. — А шапочку ты не снимешь? — уточняет Шастун, потихоньку раздеваясь. — Ни за что, — обещает Арсений и лезет целоваться. Губы Арса пахнут карамелью. Антон тянет с Попова штаны и замирает на бедре, понимая, что под ними что-то есть. Шастун тянет их дальше и, глядя туда, с неверием обнаруживает, похоже, чулки. Арс пошло улыбается и встаёт, чтобы показаться, снимает штаны полностью, отбрасывая их на пол. Арсений действительно в чулках. Красных. С белыми бантами на бёдрах по бокам. Чулки! На нём ебаные чулки! Антону совсем сносит башню. У Шаста загораются глаза и встаёт, кажется, ещё крепче, хотя казалось, что крепче уже некуда. Он рычит, срывая с себя остатки костюма и опрокидывает Попова на кровать, а сам опускается около неё на колени. Шастун целует Арса в живот, в паховые складки, в яички, в основание члена, и беспрестанно теребит банты на чулках. Антон проходится языком по внутренней стороне бедра прямо над чулком, и Арс шире расставляет ноги. Шаст не останавливается на достигнутом, двигаясь вниз, целуя колено и, закинув Арсову ногу себе на плечо, облизывает щиколотку, туго обтянутую красным капроном, жарко дыша на круглую выпуклость косточки. Арсений в восторге от того, какой феерический эффект его маленький сюрприз произвёл на Шастуна. Он резко втягивает воздух, когда Антон берёт в рот. Какой же у него всё-таки огромный горячий мокрый рот. Но на члене Шаст долго не задерживается, а хватая Попова под коленями и заставляя поднять ноги, длинно лижет его между ягодиц. Арс всхлипывает и хочет принять позу, чтобы Шастуну было удобно и ничего не отвлекало от такого важного действа. Но Шастуну, похоже, очень даже удобно, и он вылизывает Арса со всей страстью, выписывая безумные узоры и выжимая из него абсолютно немыслимые звуки. Антонов язык просится внутрь, и Попов старается расслабиться, в погоне за этим чудесным ощущением проникновения языка. Такие ласки всегда заставляют Арса потерять голову. Шаст, даже не поднимая головы, в требовательном жесте протягивает руку ладонью вверх. Арс раздосадованно хлопает по кровати и хрипло говорит: — Вот блять, у меня в кармане. Антон смотрит осуждающе и ищет по полу Арсовы штаны. Открывая смазку, Шаст принюхивается и замечает: — Тоже карамельная. — И Санте на праздник положено сладкого, — призывно улыбается Арсений и подхватывает себя под колени, раскрываясь. Шастун с энтузиазмом возвращается к прерванному, постепенно добавляя по одному пальцу, но не забывая про язык. Это волшебное ощущение Антону всегда нравилось. Чувствовать, как мышцы вокруг его пальцев постепенно расслабляются и горячая дырочка становится всё податливее — потрясающе. Когда Арс начинает уже откровенно поскуливать, Шастун, наконец, прерывается. Он помогает Арсению подтянуться дальше по кровати и устраивается между его ног. Первые мгновения проникновения всегда сложные, но они приносят такое чувство единения. Непередаваемо. — Нахрена тебе эта шапочка? — спрашивает Шаст, начиная потихоньку двигаться и выцеловывая Арсу шею. — Спорим, я смогу на тебе прыгать в ритме «Jingle bells»? — подкидывет Попов дурацкую идею. — А спорим, — со смехом соглашается Шастун и выходит, ложась рядом на спину. Попов со смехом седлает Антона и направляет в себя член, опускаясь до конца со стоном. И у него действительно получается! Бубенчик на шапочке вызвякивает ритм рождественской песни, и Арс даже немного подпевает. И обоим сначала весело от абсурдности настолько праздничного секса. А потом Антон теряет терпение и сначала склоняет Попова к себе, жёстко целуя и сдёргивая наконец с него дурацкую шапочку, а потом заставляет его отклониться назад, оперевшись на руки, и сам толкается вверх, уцепившись за Арсовы бедра, наряженные в манящие красные чулки, проходясь в такой позе стволом по простате почти на каждый толчок. — Ты проспорил, — умудряется выдавить Попов сквозь тяжёлое дыхание. — И что же я тебе должен? — так же тяжело отзывается Шаст, не прекращая движения. — Сними гондон, — вдруг требует Арс. — Ты уверен? — Антон даже замирает. — Мы раньше никогда… — Мы ведь доверяем друг другу, — уверено говорит Арсений, — давай, наконец, попробуем так. — Ладно, — неуверенно соглашается Шаст, когда Арсений выпускает его член, Антон снимает презерватив и предлагает: — Давай теперь сзади. Арсений лаконично кивает и слазит, покорно становясь на четвереньки. Шастун шлёпает его по левой ягодице, а в правую — мокро целует. Потом шепчет: «Бля» и ищет смазку на полу, где её и бросил под Арсовы подгоняюще-разочарованые причитания. Шастун добавляет смазки и снова входит под протяжный стон. Он двигается глубоко и мощно, то наклоняясь поцеловать Арсения в шею или спину, то выпрямляясь и отчаянно цепляясь за чёртовы банты на чулках. Когда Шаст плотно прижимается грудью к Арсовой спине, полностью оплетая его и двигается почти не выходя, Попов на грани слышимости шепчет: — Так хорошо, — и чуть громче: — Спасибо, Санта, так меня ещё никто не поздравлял. Антон тянет руку к Арсову члену, но Арсений просит: — Не сейчас, пока не надо. — А может, ты сможешь без рук? — загорается Шастун ещё одной горячей мыслью. Как-то раз у них получилось. И это было умопомрачительно. — Возможно, — слабо отзывается Арс, — Но мне нужно опять сверху. Позу менять совсем не хочется, но Шаст поддаётся. Арсений сразу садится до конца и больше не поднимается, а выписывает бёдрами восьмёрки, заставляя член щекотать внутри, вызывая просто восхитительные ощущения. Потом всё же подпрыгивает несколько раз, а потом снова садится и принимается крутить восьмёрки. Так Арс чередует эти действия какое-то время, а потом чувствует дрожь глубоко внутри и почти спрыгивает с члена, привстав и оставляя в себе лишь головку. Антон как завороженный подаётся за ним, резко входит до конца, и Попов срывается. Оргазм простаты удивительная вещь. У Арсения сводит ноги, все поджилки трясутся, Попов почти кричит, его скручивает судорога, он весь сжимается и чувствует, как член покачивается, выстреливая спермой Шасту на живот и грудь. Антон, глядя на это, сжимает зубы до скрипа и пускает ногтями стрелку по левому чулку у Арсения на бедре. Шастун толкается вверх ещё пару раз и частит: — Арс, Арс, я сейчас… — Да-да, давай внутрь, давай, я хочу, — подбадривает Арсений слабым голосом. И Антон кончает охуительно мощно. Арс без сил валится к нему на грудь, загнанно дыша. Шаст целует его где-то в районе уха. А чуть отдышавшись, валит его на бок, чтоб зацеловать всё лицо. Член выскальзывает, из Арса течёт сперма, он морщится, но нихуя ни о чём не жалеет и выдаёт: — Ебануться, Тох, это лучший мой подарок. — С новым годом, Арс! — сияет в ответ улыбкой Шастун и вновь склоняется к его губам.