Один на двоих

Дождаться темноты. Натянуть черный плащ с капюшоном. Выйти из отведенных покоев так тихо, чтобы даже адепты, патрулирующие улицы в ночное время, ничего не услышали. Осторожно пройти среди малочисленной в этой части ордена растительности, прижимаясь спиной к стволам деревьев и задерживая дыхание каждый раз, как совсем рядом по мощеной белым камнем дорожке кто-то проходил. Были ли то адепты, регулирующие соблюдение правила об отбое в девять вечера или же ночные нарушители этого самого правила, сейчас не имело значения. Также осторожно и незаметно закончить свой путь у покоев, которые на первый взгляд имели абсолютно обычный вид. Зайти бесшумно, прекрасно зная, где находится та самая злосчастная доска в полу, которая скрипит в самый неподходящий момент, и успешно перешагивая через нее. А после, даже не успев перевести дыхание от несанкционированного ночного путешествия, оказаться в чужих крепких руках, что так правильно прижали к своей груди и ровно легли на затылок и талию. – Мне казалось, что отбой для всех был объявлен два часа назад. Почему же Вы до сих пор не в постели? Над ухом раздался тихий смешок и шею обожгло горячим дыханием, а вразрез с ним пульсирующей венки коснулись ледяные губы. Все в этом месте вечно холодные, к этому невозможно привыкнуть, можно только смириться и получать удовольствие от такой необычной особенности. Рука с изящными музыкальными пальцами потянулась вверх и скинула с головы ночного гостя капюшон, являя миру озорную ухмылку и два блестящих черных глаза. Ох, насколько же влюблен хозяин покоев в эти глаза! – Не хотите отвечать на мой вопрос… – пальцы по-собственнически обхватили подбородок и потянули вверх, заставляя приподнять голову – молодой господин Вэй? Гость шумно и порывисто выдохнул от того, насколько низким и бархатистым голосом было произнесено его имя. Голосом, который призывал к полному подчинению, поэтому голова была послушно поднята. Вся спина мгновенно покрылась мурашками, а глаза встретились с проницательным взглядом цвета самого сладкого меда. Будучи будто загипнотизированным этими глазами, мужчина в плаще потянулся и обвил руками чужую шею, а на его губах привычно, подобно прекрасному лотосу, расцвела довольная улыбка. – Все верно, глава ордена Лань. Не хотите наказать меня за то, что я так бессовестно нарушаю правила вашего клана? Лань Сичэнь прекрасно знал: его наглым образом провоцировали. Однако, годы жизни в строгости дяди, по соседству с тысячами правил и огромным грузом обязанностей главы на плечах, выдержка его была отменной. Не поддавшись на чужую уловку, руки первого Нефрита развязали узелок на одежде, скидывая с плеч своего любовника плащ и оглядывая того с ног до головы. Что ж, верхние одежды выглядели настолько идеально, что могли посоревноваться даже с безупречным образом членов клана Лань. Только вот следующий слой одежды, который по идее должен немного выглядывать из-под верхнего, разглядеть было ну никак нельзя. Почему же? Ответ оказался до смешного прост. Потому что этого самого следующего слоя не было. Паршивец. Он абсолютно не думал о последствиях, когда задумал прийти сюда в таком виде. Ничего, за эту ночь он еще не раз успеет пожалеть об этом. Или же наоборот, весь следующий день радоваться своей гениальности, пусть даже и держась за больную поясницу. Легкая усмешка вновь тронула губы Ланя и он коснулся ими гладкого лба своего маленького крольчонка, у которого напрочь вышибло все чувство самосохранения. Следующие слова он также шепнул на ухо младшему и в тоне его, пусть и звучал он до безобразия сексуально, не было ни капли угрозы, а только нежность и ласка, в которой он собирался искупать Усяня этой ночью. – Боюсь, что если я возьмусь за твое воспитание, то завтра просто посидеть рядом с братом на совете покажется тебе непосильной задачей. О, Небожители! Как у этого мужчины получается сохранять ровность и ласку в голосе, даже когда он говорит такие вещи? Вэй Усяня уже мучило желание опуститься перед этим человеком на колени и беспрекословно исполнять любой приказ, лишь бы получить тихую похвалу и руку в своих волосах, что поглаживала бы его по голове с такой же аккуратностью. Одежда в районе паха за считанные секунды многозначительно натянулась, а внизу живота завязался приятный узел предвкушения. Неужели они так долго не виделись, что его настолько завел всего лишь голос? Вэй Ин вместе с главой ордена Цзян и несколькими адептами прибыли на совет кланов сегодня утром. Они только и успели, что разложить вещи в покоях, которые были отведены им на ближайшие три дня и три ночи. Так что возможности даже на невинный поцелуй в щеку ни у кого не было. Они встретились только в огромном зале, Куда постепенно прибывало все больше человек, так что и тут правая рука Саньду Шэншоу и Нефриты Гусу могли удостоить друг друга лишь взглядами. Но были они настолько чувственными, что, наверное, вызывали дрожь в кончиках пальцев куда лучше, чем любые слова, что были когда-либо придуманы человечеством. Но и тут Вэй Усянь со своим неугомонным характером преуспел. Во время совета он то и дело кидал на своих любовников похотливые взгляды, покусывал пухлую нижнюю губу и то и дело ерзал на своем месте, выгибаясь в пояснице также, как обычно под кем-нибудь из этих двоих. Не заметить этого Лани никак не могли, но и отреагировать толком тоже. Пытались не смотреть. Бесполезно. Взгляд обоих сразу же и безошибочно находил бесстыдную фигуру в черном за считанные секунды. На тесноту в штанах тоже реагировать было нельзя и просто необходимо было сосредоточиться на обсуждаемом вопросе. Нужно ли говорить, что, когда все решили закругляться, терпение Нефритов было на пределе, а возбуждение достигало пика? Каждому из них нестерпимо хотелось схватить несносного крольчонка за шкирку, разложить на ближайшем столе и любить так долго и страстно, чтобы тот срывал голос от стонов, насквозь пропитанных удовольствием. Прервав бесконечный поток своих мыслей, Лань Сичэнь покрепче обхватил рукой чужую талию, будто бы боясь, что, если хоть немного ослабит хватку, его счастье исчезнет из его покоев также быстро, как появилось только что. – Ванцзи знает, что ты здесь, А-Сянь? – очередной ласковый поцелуй оказался прямо под скулой. У младшего чуть землю из-под ног не выбило. Слишком давно он не слышал такого обращения. За те четыре месяца, что он не показывался в Гусу, его и Цзян Чэна настолько поглотили дела и забота о клане, что он вдоволь изголодался по таким теплым «Вэй Ин» от Лань Чжаня и «А-Сянь» от Лань Хуаня. Ответом первому Нефриту послужил лишь отчетливый кивок и тот хмыкнул, опуская руки с чужой талии на мягкие бедра. – Он тоже очень соскучился. Боюсь, расстроился из-за того, что ты пришел сегодня не к нему. – Он свое получит завтра. Лань Чжань терпелив и воспитан, точно уступит право первенства старшему брату, – Усянь усмехнулся и тут же громко охнул, когда его резким движением впечатали в ближайшую стену, заботливо придержав за затылок и лопатки, чтобы он не ударился. – А я, стало быть, буду награжден твоим вниманием сегодня? – практически рыкнул Лань Сичэнь, смотря прямо в чужие глаза. – Верно. Глава ордена Лань сегодня волен делать со мной все, что ему заблагорассудится, – специально чересчур вежливо произнес Усянь, также сверля взглядом своих черных глаз глаза напротив. Это окончательно сводит Сичэня с праведного пути, который говорил ему всего лишь заласкать своего возлюбленного в объятиях. Теперь Вэй Усянь точно от него не сбежит. Развязав пояс на одеждах младшего, он рывком распахнул их. Под ними действительно не было больше ничего и это еще больше разожгло пожар внутри первого Нефрита. Одежда мгновенно оказалась на полу, а Усяня к стене никто больше не прижимал. – На кровать, – теперь уже действительно рыкнул старший, заставляя своего любовника шумно сглотнуть от новой волны возбуждения. Не раздумывая ни секунды, Вэй сделал пару шагов и уже оказался на большой и мягкой постели с идеально белой простыней. Он без напоминания устроился на подушках и развратно раздвинул согнутые в коленях ноги. От такой покорности в груди кольнуло и снова вернулось желание быть с этим крольчонком максимально нежным. В душе творилось что-то невообразимое, но, собрав всю свою выдержку, говорил Цзэу-цзюнь по-прежнему спокойно. – Ты готовил себя? Ответом ему послужило немое качание головой и старший удовлетворенно хмыкнул, беря с полки несколько небольших бутыльков с сандаловым маслом. Он очень любил растягивать любимого самостоятельно, наблюдая за его реакцией. То, как он каждый раз безоговорочно доверялся его рукам, заставляло сердце и душу Нефрита влюбиться в этого человека уже в миллионный раз. Лань быстро избавил себя от большинства одежды под внимательным взглядом блестящих глаз, хозяин которых был весьма доволен тем, что наконец может лицезреть рельефный торс своего самого старшего любовника. Оставшись в одних штанах, Сичэнь сел между широко разведенных ног и нежно прошелся рукой по бедру, молча поощряя за такое поведение. Конечно, он думал о том, что будут делать, когда кто-нибудь из них наконец приедет в орден другого с каким-нибудь делом. Так что план у Цзэу-цзюня назрел довольно давно, а желание наконец исполнить это превышало все допустимые границы, но без согласия Усяня делать что-то он даже близко не собирался. – А-Сянь, – ласково произнес старший. Он погладил мужчину по щеке, заставляя сфокусировать на себе заинтересованный взгляд. – Давай сегодня попробуем ладонь. Он сказал это, сразу же наблюдая за сменой эмоций на чужом лице. За несколько секунд в этих глазах отразился буквально весь спектр человеческих эмоций: сначала шок в связке с легким страхом, потом самая настоящая паника и вот, наконец, тщательное обдумывание вопроса. Цзэу-цзюнь подумал, насколько же его возлюбленный действительно похож на кролика и умилился своим же мыслям. На самом деле, сходства правда были. Глаза нервно бегали из стороны в сторону, а носик то и дело дергался, выдавая все волнение. Настоящий кролик, только ушек с хвостиком нет. Усяню страшно. Они никогда не делали ничего похожего ни с одним из любовников. Доходили они лишь до четырех пальцев, а после сразу переходили к основному процессу. И даже тот уровень доверия, который, наверное, можно было назвать максимальным, не спасал от опасений за свой распрекрасный зад. С другой стороны, страсть к экспериментам и желание новых ощущений все же теплились внутри него, толкая на положительный ответ. Поэтому Вэй Ин все еще колебался, нервно закусывая губу. Видя, что возлюбленный сейчас стоит на грани отказа и принятия, Сичэнь поспешил успокаивающе поцеловать его в лоб, сразу же обвив руки вокруг чужой талии. – Не бойся, А-Сянь, я хорошо позабочусь о тебе, обещаю, боли ты не почувствуешь. Казалось, именно этих слов не хватало для принятия окончательного решения. Шумно выдохнув, Усянь одобрительно кивнул и, крепко обняв Нефрита, спрятал лицо в его шее. Сичэнь улыбнулся настолько тепло и искренне, как не улыбался уже давно. Он уткнулся носом в чужую макушку, оставляя на ней нежный поцелуй. Его мальчик такой смелый. Сичэнь помог ему поудобнее расположиться на подушках и, взяв за бедра, притянул их ближе к себе. Вылил на свои пальцы масло из первого бутылька, попутно инструктируя мужчину, лежащего перед ним. – Ты ведь помнишь правила? – в ответ ему согласно кивнули, но тот все же повторил, – доверься мне, старайся не зажиматься и сразу говори, если что-то пойдет не так. Я должен знать, даже если ты испытываешь минимальную боль. Такие правила в их постели действовали всегда. Причем, с обоими братьями Лань сразу. Это позволяло им полностью контролировать состояние своего крольчонка и в случае чего-либо принять соответствующие меры. Да и Вэй Ин особо никогда не сдерживался. Хорошо – сладко стонал и выгибался, плохо – хныкал и дергался. Это очень даже устраивало всех. Пока в него медленно входили первые два пальца, обильно политые смазкой, страшно и уж тем более больно не было. Эта процедура была для него привычной и очень даже приятной, ведь пальцы любовников тоже приносили немалое удовольствие. Однако из-за долгого отсутствия близости первые движения все же отдавали легким дискомфортом из-за растягивания тугих стенок, поэтому Нефриту пришлось подольше поработать двумя пальцами. Зато потом он был уверен в удовольствии партнера и спокойно ввел и третий палец. Усянь принял его почти также легко, как и прошлые два. Он тихонько постанывал и иногда даже самостоятельно подавался бедрами навстречу, насаживаясь на чужие пальцы. С четвертым дела обстояли немного труднее, но и он в скором времени оказался внутри Вэя. Сичэнь все это время сохранял бесстрастное выражение, постоянно поглядывая на лицо любовника и нежно поглаживая его по округлым бедрам и ягодицам. Но вот Вэй Ин почувствовал, как пальцы проталкиваются все глубже и в него начинает медленно входить ладонь, которую также щедро полили сандаловым маслом, аромат от которого разнесся по всем покоям. Удивительно, но той паники, что он чувствовал, когда только узнал об идее старшего, сейчас не было. Видимо, осторожные движения чужих рук сделали свое дело и было уже не так страшно. Однако лежать и спокойно ждать он тоже не мог, поэтому крупно дрожал и периодически закрывал лицо руками, чувствуя, как сильно распирает его большая ладонь Нефрита. Но, следуя установленным правилам, пытался не напрягать мышцы, дабы не усложнять положение ни себе, ни любовнику. Через пару минут таких метаний движения внутри полностью прекратились и Вэй Ин даже не до конца понял, что произошло, когда на его зажмуренное веко пришелся ласковый поцелуй. – Все, А-Сянь, уже все. То есть как это все? Не поверив чужим словам, Усянь осторожно приподнялся на локтях и приоткрыл рот, видя, как запястье Сичэня полностью оказалось в нем. Его шею начали покрывать мелкими поцелуями, а рука старшего двинулась обратно, вырывая из младшего полустон-полувскрик. Достав ладонь на половину, Нефрит вогнал ее обратно уже чуть резче, наслаждаясь очередным стоном своего возлюбленного. Они с Лань Чжанем вообще очень любили, когда их кролик надрывно стонал, не сдерживаясь. Так они получали свою огромную дозу радости от того, что делают любимому настолько хорошо. Движения стали более резкими, а Сичэнь не стеснялся чуть раздвигать пальцы внутри и выцеловывать странные узоры на чужой шее. При всем этом он постоянно говорил, как гордится своим А-Сянем и он очень хорошо справляется. Рядом с этим маленьким чертенком даже у главы самого праведного ордена благопристойность уходит в дальний ящик. На стоны и крики Усянь не скупился, подмахивая бедрами и получая неимоверное удовольствие от процесса. Он никогда не испытывал ничего подобного ранее и, наверное, даже немного жалел, что не смог опробовать этого раньше. Вдруг глаза младшего распахнулись, а с губ сорвался крик, когда ладонь Нефрита покинула его тело так резко и неожиданно, а на ее месте тут же оказался возбужденный до предела член его возлюбленного. – Л-Лань Хуааааань!.. Усянь чуть ли не завыл, когда его начали буквально вбивать в постель, попадая как раз по нужному месту. Сичэнь подхватил крольчонка под коленями и, задрав его ноги еще выше, только ускорил темп, толкаясь резче и грубее. Он этого абсолютно не боялся, потому что бы уверен: Усяню нравится. Да это и незнающий человек легко мог понять, если бы глянул на то, как извивался под старшим Усянь. Оргазм для обоих пришел уже через несколько минут, когда Вэй Ин обхватил ладонью свой член и особенно обворожительно простонал чужое имя. Оба были слишком утомлены долгой разлукой и возбуждены, чтобы продержаться долго. Немного переведя дыхание, Хуань оставил своего А-Сяня, который до сих пор ловил перед глазами звездочки, лежать на кровати, а сам отправился за тазом с теплой водой и тряпкой. Вернулся с этим боевым набором он довольно быстро и, обтерев себя и Усяня от пота и семени, лег рядом с ним, мгновенно обнимая за талию и притягивая мужчину к себе. Тот же был совсем не против и незамедлительно уткнулся лицом в чужую сильную грудь. – Я люблю тебя, Лань Хуань… – едва слышно прошептал Вэй Усянь, прежде чем уснуть, будучи утомленным событиями сегодняшнего дня. Цзэу-цзюнь же на это тепло улыбнулся и, накрыв их обоих одеялом, шепнул куда-то в макушку Усяня, тоже погружаясь в сладкий сон. – Я тебя тоже, А-Сянь, я тебя тоже…