Смысл

Иногда ему снились кошмары. Много крови, много боли. Своей, чужой. Ему снились прикосновения и злые собаки. Тихий, сдержанный смех. Он не запоминал лиц, по утру в памяти оставался острый подбородок и бледная кожа шеи, перечеркнутая старым, почерневшим порезом. В такие дни он просыпался ещё более разбитым и уставшим, чем обычно. Хотелось залезть себе в голову и выскрести ногтями эти странные, болезненные сны и воспоминания. А ещё не так давно он попал в аварию и лишился пальца, в остальном почти не пострадав. После этого сны стали слишком живо накладываться на реальность. На зло самому себе не стал покупать перчатку, скрывающую травму, зверея от бесконечных потоков вопросов от чужих людей. Какое вам всем дело? Просто отстаньте и не замечайте меня. Уйдите, оставьте в покое. Купил себе меч. За лицензию пришлось отвалить изрядную часть накоплений, но клинок был красивым и тонким, идеально лежал в руке, пел, разрезая воздух, ластился к пальцам. После недолгих раздумий купил себе и стилизованное под старину ханьфу, начал отращивать волосы и снимать видеоролики. Интернет принял сначала неласково, но после того, как какой-то танцор и блогер оставил на его профиль ссылку в своем видео, обрушилась неожиданная и даже приятная слава. Он снимался в маске на всё лицо, простой, черной, будто поглощающей свет. Ему она тоже нравилась, жаль, что по улице не походишь, особенно вечерами, обязательно докопаются полицейские. Выход он нашел быстро, достаточно было надеть ханьфу и захватить меч, точную копию первого, но бутафорский. Ему нравилось играть с фанатами - оставлять список из пяти мест и предлагать счастливчикам найти то, в котором с ним можно будет встретиться, сфотографироваться и получить автограф. Он был не против, только заранее предупредив, что попытку обняться и схватить за руку не оценит. Его поклонники, в большинстве своем такие же немного поломанные люди, оказались понимающими и добрыми. Девушки пекли печенье, парни оставляли визитки с работы (он не уверен, что хватит совести ими воспользоваться), чтобы любимый блогер мог обратиться в случае чего. Это было мило. Правда мило. Чуть позже он начал рисовать. Сначала получалось криво и с каким-то странным уклоном в старину, но постепенно стиль выравнивался и приобретал уникальность. Он рисовал природу и силуэты мечников. Его поклонникам нравилось. Что-то он продавал в свободном доступе, а что-то разыгрывал, предлагая рассказать о самом счастливом дне в своей жизни или необычной кличке питомца. Кто бы ни выигрывал, его аудитория мило радовалась за собрата. Это было так по-доброму, по-настоящему... (Он следил и вёл список, чтобы обязательно не повторялись имена победителей) Жизнь постепенно приобрела смысл и яркость. Как бы не раздражала работа и мир вокруг, у него всегда было местечко, где можно побыть собой, несмотря на маску во всё лицо. Запустить неожиданно трансляцию, опустить голос до шёпота и предложить поговорить о чем-нибудь. Когда от него просили свободную тему, он обязательно затрагивал жизнь и смерть. Верите ли вы в реинкарнацию? Хотели бы вспомнить прошлую жизнь? Недавно у меня было дежавю. Коллега обернулся, а я уже заранее знал всё, что он скажет, но не был способен перебить или не дослушать, как не владел собственным телом, собственной жизнью. Ни у кого такого не бывало? Кто-то ужасался, кто-то смущённо признавался в схожих чувствах, а один из подписчиков разразился целой теорией о прошлых жизнях, которую он с удовольствием зачитал в прямом эфире. Иногда подумывал завести кошку. Чтобы было кого гладить и греться. А в голову долбилась мысль - не кошку, человека. Уткнуться носом, обнять и забыться. Ха. Если кто-то сможет вытерпеть его характер. - Если не хочешь, чтобы тебя рано или поздно спалили, - вдруг сказал незнакомец в метро, - установи на комп программу, меняющую голос. Он обернулся, но человек уже затерялся в толпе знакомых. В тот же вечер он записал стрим с новой программой, поблагодарив за помощь в сознании личного пространства. И предложив встречу. Через неделю у его любимого кафе обнаружилась целая толпа народу. Он не боялся узнавания, просто смешавшись с ними и с удовольствием слушая живые разговоры. Иногда спорил, впитывая похвалу и почти агрессивную защиту себя-блогера. Это было интересно. Возможно в следующий раз он придет в своем образе, чтобы пообщаться вживую. В запястье вцепились крепкие пальцы, вытягивая из людского потока как умелый рыбак карася. Он хмыкнул от подобного сравнения. - Ну привет, - фыркнули, складывая руки на груди. - Чего звал? Голос, интонации и поведение показались знакомыми. Очень. Он какое-то время рассматривал привлекательное лицо, чуть растрепанные волосы, изящную линию шеи (совсем другую, чем та, что почти перестала сниться). - Ядовитый дождь? - позвал на пробу. И по тому, как человек дёрнул подбородком, понял, что попал в точку, рассмеявшись. - Черт, твой ник ужасен! Тебе надо запретить придумывать названия! Это так пафосно и вместе с тем банально! Человек нахмурился, но затем улыбнулся, поведя плечами и расслабляясь. - Я знаю. Ты не первый мне это говоришь. А у тебя отвратительный и заразный смех. - Пойдешь со мной на свидание? Мужчина усмехнулся, кивая и начиная шагать вперёд. Спустя пару месяцев они съехались. Ещё спустя несколько завели собаку. Он ненавидел вставать по утрам и обязательно выгонял своего парня из постели, когда Милашка начинала лаять, просясь гулять. В ответ его гоняли в любой вечер, несмотря на усталость после работы (шутка, его излишне ответственный и заботливый парень, с удовольствием ворча и возмущаясь, брался за поводок и шёл на прогулку, аргументируя тем, что не собирается ему, балбесу, потом тратиться на таблетки. На таблетки тратились, причём всем троим, потому что простуда передавалась и через поцелуи в мягкие губы и в мокрый собачий нос). Они много гуляли. Шухарились от подписчиков. Читали. Его пытались научить готовить и признали абсолютно безнадежным. Записали совместное видео, пришлось купить второе ханьфу, вторую маску и второй меч. И оформить вторую лицензию, которая тоже была не бесплатной. Но видео получилось красивым, а схватка жаркой. Их даже приглашали на мероприятия, они соглашались, когда не выпадали рабочие дни. Это почти прилюдное занятие любовью, они смеялись с чужих комментариев и читали фанфики. - Почему я снизу?! Всегда! Он смеялся и лез целоваться, отвлекая до следующей ссылки с писаниной. Они гуляли по ярмарке, набивая карманы сладостями (нет, не слипнется!), когда его окликнули. - Сюэ Ян. Он обернулся. Посмотрел на красивое лицо, нежное и светлое. Длинные, старомодные волосы. Свои он сохранял только потому, что ему нравилось, как за них тянули в моменты страсти. Нахмурился недоуменно. Ещё один фанат, раскрывший его личность? Или бывший коллега? Но нет, не царапнуло, не кольнуло. - Извините, - улыбнулся, - я вас не знаю. В толпе уже слышался недовольный голос. - Ты где шляешься?! Почему я должен тебя искать и надрывать связки, мне ими работать ещё! - Это месть, - смеётся чуть хрипло, - ведь этой ночью ты почти лишил меня способности говорить. Его не больно пихают в бок и затыкают смеющийся рот пирожным. - Пойдем домой, - хватает за руку. - Я соскучился. Взгляд становится чуть недоверчивым и пристальным, как и каждый раз, когда он говорит о своих чувствах (он готов убить тех, кто поселил неуверенно в этих глазах). - Мы только пришли. К тому же Милашка сегодня на соревнованиях со своим тренером. - М, - прижимается к тёплому боку, силясь растворить возникший в душе холодок. - Мы тоже можем устроить... соревнования. Его грубо целуют и тащат домой. Ночью ему снится сон. Похожий на кошмары, но своем другой. Ему снится украдкой увиденный мужчина. Красивый, сильный, похожий на предрассветную грозу. Но в его груди дыра, а по венам течёт ненависть. Не судьба. Он просыпается и с удовольствием обнимает, слушая сонное ворчание от слишком сильной хватки. Плевать на судьбу, вот он, рядом, живой, тёплый. Смешно сопит и ругается сквозь сон нецензурной бранью. Картина получается красивой, мужчина на ней - прекрасный воин, заклинатель из прошлого в фиолетовом ханьфу и с жёстко стянутыми в пучок волосами. Он рисует с ночи до самого утра, почти не моргая и пачкаясь в краске. И подписывает картину "Ваньинь". Много позже рассвета на озябшие плечи накидывают одеяло, а шеи касается прохладная щека. - Мы уже погуляли, а ты только закончил, - ворчит привычно. - Почему "Ваньинь"? - Тебе бы подошло, Цзян Чэн. Тот хмыкает и ничего не говорит. Всё правильно, давно прошли времена, когда детям давали второе имя. - Продашь? - Ни за что, - ухмыляется. - Хочу всегда видеть тебя. - Уже ревную, - притворно хмурится, пока его не обнимают с ужасным заразительным смехом и острыми поцелуями. - Я не такой красивый. - Ты прав, - кивает. - Ни один художник не смог бы передать твою красоту. Его смущённо хлопают по макушке и пытаются утопить в одеяле. Сюэ Ян слишком счастлив, чтобы он отбиваться.