Самый лучший худший Новый год

Я стоял на балконе и откровенно мерз, отчаянно отказывая просьбам организма вернуться внутрь. Мысли о том, чтобы накинуть что-нибудь теплее хлопковой толстовки, также пресекались сразу. Зимний холод обжигал кожу и, без зазрений совести врываясь в легкие, оставлял в носу мелкие колючки, от которых слезились глаза. А я стоял на балконе и курил. Курил не жадно, не с «чувством», а чисто автоматически, не получая никаких ощущений. Не знаю, какая это была сигарета по счету, но пачка заметно пустела на глазах. Не знаю, сколько я так стоял. Шел снег. Крупные белые хлопья весело танцевали в воздухе, собираясь в толстый слой снега на земле, и за ними почти не было видно двора. Да и смотреть было не на что — двор наверняка пустовал, ведь все были дома, сидели за кухонными столами и в предвкушении поглядывали на часы. Я смотреть на часы не хотел, хотя внутреннее ощущение времени подсказывало, что роковая полночь приближалась с жестокой скоростью. Мысленно я понимал, что этот факт меня безумно расстраивал и даже злил, но внутри я ничего не чувствовал, в груди была тишина. Как так получилось? В какой именно момент в моей жизни все пошло по… Не туда, в общем. Конечно, во всем я винил Аню, свою бывшую. Кто бросает 30 декабря?! «Так будет лучше, Дима, Новый год — Новая жизнь». Почему мне-то в эту «Новую жизнь» нельзя? Может, я тоже туда хочу. Внезапно почувствовав отвращение ко вкусу сигарет, я бросил окурок в пепельницу и поднял с пола бутылку пива. Открыть ее не получилось: пальцы настолько замерзли, что наотрез отказывались исполнять команды мозга и только подбуханно сгибались. Решив, что замерзнуть до смерти у меня все равно не получилось бы, я разочарованно вздохнул и вернулся в квартиру. Спрятанные под маленькой искусственной елкой подарки напомнили мне о тех, кого еще я винил в испорченном празднике. Тут, конечно, и я был виноват, но, отказавшись поехать на Новый год к семье в Пермь ради тусовки с друзьями, я и подумать не мог, что наша дружная компания распадется прямо перед 31 декабря. Наверное, такое часто случается, когда вы дружите парами: рассталась одна пара, за ней поссорилась вторая, и вот компании уже и нет. Родителям я, конечно, ничего не сказал. Ни про Аню, ни про ребят. А зачем им лишний раз за меня волноваться, правильно? Пусть спокойно празднуют себе Новый год. Согрев, наконец, пальцы, я открыл бутылку пива и сделал сразу три жадных глотка, от которых приятно защекотало в носу. После зимних колючек я этого почти не почувствовал. Взгляд не нарочно упал на часы. 23:32. Красиво. Вдруг завибрировал телефон. Не сразу решившись расстаться с пивом, я сделал еще пару глотков и достал мобильник из кармана. Звонила мама. — Ало. — Димочка? Здравствуй, зайчик! — обычно я недовольно огрызался, если мама использовала свои животного происхождения прозвища, но в этот раз я готов был слушать все, что угодно. — Привет, мамуль. — Димочка, мы знаем, что после курантов ты будешь веселиться с ребятами, поэтому решили с отцом позвонить пораньше и поздравить с Новым годом, — мама выдержала паузу, видимо, ожидая ответа, но я был слишком занят проглатыванием кома в горле, поэтому она продолжила: — Желаем тебе счастья, здоровья, любви… Чтобы с Анечкой все у вас было гладко. — Мы расстались, — выпалил я, и мне стало легче. Будто, пока я их не сказал, эти слова обжигали все нутро одним своим присутствием. — Ой, Димочка! — воскликнула мама и потом добавила отдаленно: — Андрей, они расстались… Дим, Димочка, а когда расстались-то? Недавно же приезжали. — Да неважно, мам, не самая же приятная тема, чего ты…- я сделал короткий глоток пива. — Вас тоже с Новым годом, счастья-удачи, там… Здоровья, сил… Чего еще… — Да нам и не нужно ничего, — мама всегда так говорила. — Так а ты с кем празднуешь-то? Я молчал. Как можно было правильно ответить на этот вопрос? Мама тоже молчала, но недолго. Она у меня догадливая. — Ди-имочка, — тихо протянула она. — Подожди. И отключилась. Я посмотрел на телефон. Пожал плечами. И кинул его на диван. То, что успело заморозиться на балконе, начало оттаивать, возвращая неприятную тяжесть в груди и плечах. Я было подумал вернуться на мороз, чтобы снова ничего не чувствовать, но даже два шага казались слишком тяжелой задачей, и я плюхнулся на пол. 23:55. Я ковырял этикетку пивной бутылки и чувствовал, как внутри рождалась черная буря. Невыносимая, причиняющая физическую боль. Уверенным движением достав из кармана толстовки зажигалку, я поднес ее к ладони и… замер. Хочу ли я туда идти? По этой темной дорожке самоповреждения. Честно, не знаю, что остановило меня тогда. Возможно, еще пара минут, и ступор прошел был, но меня спас компьютер, издавший неожиданный звук. Это был звук звонка в Skype. Откуда-то взявшиеся силы помогли мне подняться и подойти к рабочему столу. Сев, я уставился на экран. Звонила мама. Помедлив немного, я все же ответил. И передо мной появилась вся моя семья. Они сидели за праздничным столом и, улыбаясь, смотрели на меня. Мама, папа, сестренка Даша, дядя Олег и даже кот Готик, сидевший на руках у сестры. Боясь показаться слишком инфантильным, я закрыл лицо руками, пряча слезы. — Сыночек, привет! — послышался голос папы. Подняв глаза, я уже не мог прятать ни слезы, ни улыбку. Это была моя семья! Я к ним не приехал, а они все равно меня любили и спасали в этот одинокий вечер. — Привет, папа. Привет, мам. Даша, Готик, дядя Олег, всем привет! — я начинал кричать. — Я так рад вас всех видеть, вы бы знали! Я так соскучился! Я так вас люблю! Я приеду к вам на Рождество, честно-честно! Я правда приеду! С Новым годом вас! Я так рад! И это был лучший Новый год в моей жизни. Да, начинался праздник не очень, но зато как завершился! Мы послушали речь президента и под куранты вместе чокнулись (все — бокалами, а я — бутылкой пива в камеру), а потом меня вытащили на Пермский балкон смотреть соседский салют. Его было плохо видно, но, как сказал дядя, «зато бесплатно». И я был счастлив.