празднично

      во всей предновогодней суете дилюк не видел для себя никакой отдушины — всё-таки на праздники возрастает спрос на продукцию винокурни, а ещё, хотя и немного, но в городе увеличивается уровень преступности. расслабиться тогда, когда все остальные веселятся, очень сложно. дилюк не привык расслабляться вовсе, если честно.       он устало поводит плечами, стараясь стряхнуть с себя сонливость, когда стоит в главном зале винокурни. ещё долго придется не спать, хотя уже сейчас больше всего хочется прилечь и вздремнуть хотя бы часик-другой. дилюк знает, что нельзя. он отдыхать не привык.       хорошо, что рождество уже прошло, а значит самое тяжёлое позади... остался последний праздник, и потом можно будет хотя бы вздохнуть полной грудью. — что насчёт украшений на винокурне, мастер дилюк? — спрашивает главная горничная, и рагнвиндр оборачивается на нее, сложив руки на груди.       он не успевает ничего сказать, потому что откуда-то с балки под потолком внезапно свешиваются ноги в белых чулках. сладкий голос смешливо, но как-то ласково произносит: — мастер дилюк поручит это мне, чтобы мог успеть вздремнуть!       и он здесь. рагнвиндр поднимает взгляд: вот и голубые невинные глаза, улыбка на лице и свисающие вниз по обе стороны от лица синие косички. венти привык появляться, когда вздумается. дилюк не любил незваных гостей, но почему-то барду каждый раз прощал... более того, если честно, всегда был рад его видеть. — венти, я могу и сам с этим справиться, — терпеливо говорит он, направляя голос вверх. горничная учтиво отходит, чтобы не вмешиваться в разговор. — конечно можешь, — венти роняет свой берет прямо дилюку в руки, — но ты только подумай! кто, если не несущий веселье бард сможет украсить винокурню лучше всего?       дилюк порывается возразить, но тут венти уже оказывается на полу рядом с ним, заглядывает в его глаза, у него всегда такой взгляд... такой добрый, и почему-то от него хочется смеяться. может быть, где-то в глубокой голубизне есть что-то тянуще-печальное, но сейчас этого почти не видно.       дилюку всегда нужно контролировать любой процесс, чтобы точно быть уверенным, что всё выйдет так, как надо. — к этому ведь можно отнестись без лишней серьезности, правда? — рассудительно продолжает венти, глубокомысленно подняв палец вверх, — ты можешь доверить такое милое дельце мне!       и дилюк почему-то сдается. наверное, это всё из-за его глаз. абсолютно точно! это всё его очаровательный взгляд... он не хочет этого признавать, но только для того, чтобы венти смотрел на него с такой любовью, он готов пойти на любые уступки.       тот видит, как меняется усталое лицо дилюка и улыбается ещё шире. кажется, у него самая красивая улыбка на свете. он непринужденно берет рагнвиндра за рукав, легонько дёргает и посмеивается. — вижу, ты согласен! — и повышает голос немного, — аделаида, сегодня я здесь хозяйничаю! ***       дилюк спит три часа благодаря этому — неслыханная роскошь в данный период времени. ***       он потирает глаза после сна, садится в кровати, быстро накидывает жилетку, на ходу застегивая пуговицы. почему-то... он уверен в том, что винокурня украшена, как надо. он бы не доверил это никому другому. теперь ему просто интересно, как всё-таки всё выглядит.       на внешней стороне двери его встречает милый еловый венок с красными ягодами рябины, по стенам — белые и красные свечи в изящных подсвечниках, ещё не зажжённые. красные шелковые ленты развешаны в промежутках между подсвечниками, бумажная разноцветная мишура на лестничных перилах, а когда он спускается вниз, его встречает большая мохнатая зелёная ёлка со стеклянными блестящими шарами и звездой на верхушке. венти не слышал его шагов, он сидит в углу, склеивая разноцветные квадратики стекла друг с другом... дилюк позволяет себе слабую, незаметную улыбку. такой миловидный, когда сосредоточен, даже высунул кончик языка...       он аккуратно касается плеча барда, и тот поворачивается на него с самодовольной ухмылкой. — смотри, какую штуку я выдумал, — он доклеивает последнее стёклышко, — сюда дай огонек.       дилюк поджигает фитиль, с интересом наблюдая за вещью в тонких руках.       он вставляет зажженную свечу в полукруг, составленный из стекол, и теперь он светится. венти взмахивает рукой, и он начинает крутиться, отбрасывая разноцветные блики по всему помещению...       как витражи, только ещё лучше. ещё прекраснее, ещё красивее... настоящее новогоднее чудо. дилюк сам не замечает, как тихо смеётся, и венти бодает его головой в плечо. — это мое собственное изобретение, — хвастливо протягивает он, — а это, — он указывает пальцем на потолок, — веточка омелы.       дилюк не развешивал их на рождество, потому что знал, чем это закончится вместе с венти. он вздыхает, все ещё со слабой улыбкой. сейчас венти такой милый, что хочется его обнять. рагнвиндр благодарен. он аккуратно берет его за подбородок, слегка наклоняясь к нему, и оставляет мягкий поцелуй на его губах.       венти смотрит на него хитро-хитро и после поцелуя касается пальцем его носа. — а ещё?       и дилюк целует ещё раз.       теперь венти выглядит крайне довольным. ***       дилюк хочет сорваться на патрулирование городских улиц, когда до нового года остаётся час. но венти с таким рвением утягивает его гадать на свинце, что на секунду рагнвиндр ловит себя на мысли, что сейчас у него есть вещи поважнее, чем беспокойство за мондштадт. есть же рыцари?... а он просто владелец винокурни.       он отгоняет от себя эти мысли, хмурит брови, смотрит в глаза барду... — послушай, — вечно смеющийся голос сейчас становится серьезным, — мондштадт всегда под моим присмотром. я всегда почувствую, когда что-то случится. каждый житель города неразрывно связан со мной, и я смогу о них позаботиться. мне нужно позаботиться и о тебе. ведь ты тоже житель мондштадта, и я хочу, чтобы сегодня ты отдохнул, как все остальные. позволишь мне, дилюк?       дилюк поджимает губы — ему неспокойно. ему кажется, что он должен всегда, покуда жив, стоять на страже родного города. но прикосновение руки венти к его щеке такое нежное и мягкое... и он верит барбатосу. в конце-концов, он действительно божество. и в конце-концов, нет вещи, которая ему неподвластна. так кто же дилюк такой, чтобы не исполнять волю своего архонта?       должно быть, дилюк думает про себя, у этого на самом деле иная причина. должно быть, дилюк думает про себя, это все из-за его глаз.       поэтому он соглашается гадать на свинце.       металл занятно плавится над пламенем свечи, когда они сидят в гостиной. венти бросает свой кусочек в холодную воду, и тот образовывает форму, похожую на обозначение анемо элемента. дилюк бросает свой кусочек следом, и получается что-то похожее на двуручный меч.       конечно, а что ещё могло быть? но дилюк почему-то немного расстроен. по-хорошему и по-теплому расстроен.       венти скучающе фыркает. — а я надеялся на что-то более романтичное. на половинки сердца например...       дилюк вместо ответа нежно целует его в щеку.

если честно, он тоже.

***       за двадцать минут до наступления нового года венти открывает бутылку вина, но выпивает всего пару глотков. в компании рагнвиндра вино не самое интересное, что может быть.       они сидят и любуются пляшущими по стенам разноцветными огоньками.       какую же замечательную вещь придумал венти! и как красиво он все украсил.       дилюк дарит ему ещё один поцелуй. они ведь под очередной веточкой омелы! ***       они встречают новый год молча, но венти улыбается. они долго смотрят друг на друга, касаясь через стол кончиками пальцев. венти всегда улыбается... и у него такие глаза.       всё в воздухе преисполнено чем-то... приятным и обволакивающим. должно быть, праздник ощущается именно так. так ощущается новогоднее чудо. дилюк успел забыть, что именно он чувствовал, когда праздники были для него ещё праздниками. но сейчас он вспомнил.       должно быть, это все из-за глаз венти. от них нельзя оторваться, и в них отражаются разноцветные огоньки. когда венти ведет его в спальню и над кроватью оказывается веточка омелы, дилюк понимает, что и от его губ нельзя оторваться тоже.       и от белой, мягкой кожи... и от шелковых волос... от венти вообще нельзя оторваться. — с новым годом, дилюк! — с новым годом, венти. он оставляет поцелуй на податливой шее.

новогодняя ночь в мондштадте проходит без происшествий.