Досчитать до четырёх

      — Один,       Рико под руководством своего дяди начинает заниматься экси ещё до того, как вид спорта официально признали. Клан Морияма пусть и ломается, просчитывая опасность для себя, но длится это недолго — Цетудзи умеет убеждать.       С самого детства Рико знал, что для него всегда будут привилегии. Он будет первым: в команде, в штате, в стране и, что самое главное, в мире. Первая клюшка для экси — его клюшка. Первый в мире нападающий — он сам. Первый, образцовый стадион — Замок Эвермор — его дом.       Он слишком сильно прикипел к своему первенству, и это убило его.              — Два,              Кевина мать начала приучать к тренировкам с малолетства. Именно он первым начал пробовать приёмы полузащитников, защитников и вратаря — для остального был несравненный Рико Морияма. Именно тогда что-то в Кевине сломалось — вот только он не понял этого. Он привык обороняться, а не нападать. Во всех спорах он только отвечал, но никогда не затевал их — как ему тогда казалось, это не в его характере.       Поэтому, когда к первым «Воронятам» присоединился Натаниэль, которого поставили на позицию защитника, Кевин долго не мог привыкнуть к тому, что теперь он — нападающий. А команда университета Эдгара Алана тем временем уже собралась, им оставалось только поступить сюда — и каждый из них надел бы красно-черное джерси. Форму цветов крови и смерти.              — …              Натаниэль пришёл к «Воронам» так же быстро, как и исчез с радаров. В один день Веснински появился в Замке Эвермор, а на следующий уже пропал. Кевин даже не успел запомнить то, как выглядел этот новичок — в памяти осели только ледяные, как айсберги, глаза, взгляд которых пронзал его насквозь, как только Дэй пытался прорваться к воротам. Полузащитники даже не сопротивлялись, а вот Натаниэль стоял насмерть, пока на дне зрачков, черных, как вороново крыло, плескались вперемешку жестокость и решимость. Каждый раз, когда он пропускал хоть один мяч, тренер заставлял его бежать до тех пор, пока он не свалиться с ног.       Так Натаниэль привык убегать. Знал бы он, как ему это пригодится.              — Три,              Жан был вещью с самого начала, и он прекрасно это понимал. Его отдали на растерзание Морияме в счёт долга, и он ни на секунду не забывал этого. Даже тогда, когда в восемнадцать в кожу впечатали его вечный номер — три. Третий — самый безызвестный. Третий — самый невезучий. Третий вечно в царапинах и шрамах, и на поле всё время выглядит так, будто перед выходом его били ногами. Со временем он научился держать лицо, даже если на разминке тренер и король избили его до полусмерти. Он всё время думал, как же иронично: его фамилию от слова «умирать» отделяет всего одна буква.              — Четыре.              Нил ненавидел своё прошлое, в котором был Натаниэлем. Нил ненавидел каждую секунду игры в защите. Нил ненавидел сам факт того, что должен был пополнить коллекцию тренера Мориямы или умереть. Но больше всего он ненавидел тот день, когда мать пустилась в бега.       Да, он понимал, что это было ради его же блага, вот только получилось всё, как в той поговорке про благие намерения. Нил хотел сбежать, как только Ваймак предложил играть за университет Пальметто, и мать одобрила бы это. Но он поступил совсем по-другому: нырнул в омут с головой, ввязавшись в бесполезное противостояние с кланом Морияма, бросив вызов одному из наследных принцев экси. Безрассудство могло сыграть с ним злую шутку, вот только игры с огнём у него в крови. Так он вновь оказался в доме отца, и снова его спас клан матери. Именно тот момент стал переломным в его личной войне.       Он с трудом унимал дрожь, когда рассказывал Кевину и Жану об условиях, на которых Морияма согласен сохранить им жизнь. В тот момент ему не была важна ни реакция Дэя, ни тем более плохо знакомого Моро — Нил Джостен просто радовался, что может жить и быть не тем, кем его хотели видеть, а тем, кого сам придумал при поступлении в Пальметто — и кого откорректировали и отполировали Лисы во главе с Эндрю.       Теперь Нил играл за сборную страны, а вечером возвращался в съёмную квартиру, где его уже ждал Миньярд со своими вечными копиями бумаг из суда. Стоило Джостену переступить порог, как Эндрю едва ли не сразу накидывал ещё пару процентов к своей «ненависти» и говорил, что Нил его «невъебенно отвлекает от уголовников». И чем чаще он это повторял, тем чаще их вечера заканчивались отнюдь не совместным просмотром фильмов.               — Три,              Жан теперь уже закончил играть за «Троянцев» и от их команды прошел отбор в сборную страны. Многие преданные фанаты Моро заметили, что парень изменился — будто бы стал выше на целую голову, расправил крылья. Вечная непроницаемая маска сменилась искренней улыбкой, Жан стал чаще появляться в интервью, во время одного из которых репортёры заметили какое-то непривычно удовлетворенное выражение его лица. На вопрос, с чем это связано, Жан лишь загадочно улыбнулся, а спустя полгода мир фанатов экси содрогнулся — Рене Уокер, некогда игравшая за Лисов, самая приветливая и мягкая девушка из всех, входивших в первый дивизион, в качестве зрителя появилась на квалификационном матче сборной страны. Всё бы ничего, но фанаты заметили то, как они с Жаном пытались коснуться друг друга сквозь плексигласовую стену в последнюю минуту перед матчем.       Комментировать это отказались и члены сборной, и Рене. Споры об их вероятных отношениях случайно прекратил Кевин, обронивший в одном из интервью что-то про то, что Рене уже несколько недель носит фамилию Моро.              — Два,       После того интервью Жан незамедлительно позвонил Дэю. Судя по тону, он готов был оторвать шаферу голову за то, что тот не умеет держать язык за зубами. Кевин лишь улыбался, пока Моро поносил его, на чем свет стоит. В голове были совсем другие мысли: со дня на день они с Теей едут на её любимую лыжную базу. Такой подарок на рождество им сделал Ваймак. Отец, не смотря на то, что Кевин уже не входил в команду Лисов, всё ещё вёл себя как острый на язык тренер, и подарки выбирал соответствующие.       Само собой Дэй одним из первых отобрался в сборную страны — такова была цена его жизни. Ему было привычно играть в нападении плечом к плечу с Нилом, а в качестве полузащитника иметь за спиной Жана. К слову, все трое исправно выплачивали долг клану Морияма. В их взаимоотношениях с мафией выстроилась четкая граница — пока клан не трогает спортсменов, спортсмены не трогают клан.              На выходных вся «Свита короля» и часть Лисов по старой памяти приезжала в «Лисью Нору», чтобы понаблюдать за игрой новичков. Тот нападающий, которого выбрал Нил — Джек Кауфман — играл с тем же азартом, с каким это делал Нил. У них был один номер на двоих, и Ваймак обмолвился, что хочет сделать его капитаном, как и Джостена в своё время. В тот день Кевин с громким «да к черту» зашел в раздевалку и откопал их старую форму — выездную, белую с оранжевым — и волоком вытащил Нила, Жана и Рене на поле. Ворота оставил пустыми, заставив новоявленную Моро занять позицию полузащитника. Даже с холостыми воротами и Рене, оставшейся в любителях, команда ветеранов выиграла тренировочный матч со счетом пятнадцать — одиннадцать. Ваймак посмеялся со «стариками», сказав, что они сдают позиции, но спустя всего пару минут заставил новых Лисов бежать полумарафон за проигрыш, что вполне соответствовало его стилю тренировки.              — Один.       Спи спокойно, самовлюблённый, наглый, но на самом деле не стоящий ни гроша, Рико Морияма. Земля пухом, Ваше Величество.