Promise.

Этери крепко держит брюнетку за руки, непоколебимо приковывая взгляд. Девушка никогда не любила смотреть людям в глаза, но в этих карих готова утонуть. Не в силах отвернуться, ведь в них плещется столько любви и веры, которые безоговорочно перенимает юное сердце. В голове невольно всплывает картинка, как несколько лет назад женщина также сжимала запястья маленькой Медведевой перед каждым прокатом. Эта мысль заставляет натянуть улыбку, которая выдаёт искреннюю жалость, дождь несбывшихся надежд. Но тренер не даёт переключиться, упёрто повторяя детали элементов, на которые необходимо сделать акцент. И фигуристка преданно слушает, закономерно кивает, даже отвечает что-то невнятное, хотя в голове царит невообразимый хаос. Слух режет пронзительно холодный и отстранённый голос, который выводит из состояния транса, а с трибун долетают визги восторженных фанатов. Блондинка становится на каплю серьёзнее, недовольно сводит брови и привычно поджимает потрескавшиеся губы. Значит, пора. Пришло время отпустить и отправиться выполнять свою работу. Пришло время в очередной раз покорить Мир. Спортсменка традиционно приветствует зрителей, судейскую коллегию, а после замирает в исходной позиции, как по команде. Трибуны затихают, разноголосый гул постепенно сходит на нет, оставляя девушку наедине с неразборчивым эхо. Немым эхо сожалений. Но даже среди него удаётся уловить такую банальную, однако до боли необходимую сейчас фразу. -Всё получится, ты справишься, — сжав зубы, Этери шепчет это куда-то в кулак, но Женя слышит и наивно верит. Щелчок. Мерцание прожектора обрушилось слишком неожиданно, и тело непроизвольно вздрогнуло. Ещё один. Совсем тихо полилась знакомая мелодия, неспешно последовали слова. Конёк отталкивается ото льда так, что начинает казаться, будто они существуют отдельно. Ботинок далеко внизу живёт своей жизнью, а его владелица — своей. Она набирает скорость, обгоняя мысли, кружится в вызубренной до сведённых скул дорожке шагов, показывая уверенное скольжение, и уходит во вращение, не дав людям возможности сориентироваться во времени. Лезвия безмолвно вытачивают узоры, будто пишущая по холсту кисть, пока фигуристка гипнотизирует, очаровывает искренностью эмоций, вкладываемых в движения. Ей без труда удаётся повлечь в этот безумный танец зал, напоминая искуссного крыселова, который манил за собой надоедливых грызунов и безжалостно топил их в реке. Выпорхнув из чистого, как первый снег сальхова, и краем словив восторженные возгласы болельщиков, Женя продолжает творить на несравненно огромной арене очередную историю, стремится к столь желанной победе. Только желанной для кого? Перед глазами не пьедестал, не медали, не букеты и даже не речи, длиною в жизнь. Там глубоко застрял образ клетки, из которой ей выбраться не удастся. Взглядом она ищет блондинистую копну кудрей, но та куда-то пропала, оставив девушку одну. Просто взяла и ушла, как в крайний старт. От осознания внутри всё сжимается, нервно пульсирует и затмевает мысли, не позволяя сконцентрироваться. Хочется, чтобы она вновь оказалась у бортика. Хочется закрыть уши и бежать быстро-быстро, чтобы просто раствориться в родных руках, ради которых она здесь, ощутить их нежность, обжечься при едином касании. Именно это искромётное желание движет брюнеткой, захлестывает с головой, даёт силы не останавливаться. С ним девушка тонко выводит петлю, болезнено вытягивает бильман и летит в четверной лутц. Но не стоит забывать, что мысли — материальны, а все невероятные мечты исполнимы. Иногда, загадывая их, мы бываем слепы. И сегодня судьба не упустила шанса сыграть злую шутку, тыча носом в роковую ошибку. Падение во тьму оказалось слишком стремительным. Свист ветра заглушил голос окружающего мира. На всю площадку разнёсся перебивающий музыку скрежет зубцов, а после глухой удар об лёд. Время остановилось. Воцарившееся молчание было до того тяжелым, что, казалось, его можно было коснуться рукой, и оно рассыпется острыми серыми осколками и песчаной пылью кровавого прошлого. Люди испуганно вскочили с мест, в панике наблюдая за безжизненным телом, рядом с которым расцветали капли бардовой окраски. Спортсменка слегка кривится, старается набрать в лёгкие побольше воздуха, но попытки оканчивается безудержным провалом. Помутневший взгляд цепляется за размытые очертания разом скопившихся вокруг врачей. Если бы Медведева могла, она бы обязательно прыснула со смеху, ведь они напомнили засуетившихся муравьёв, царство которых так любят ворошить палками дети. Но из предоставленных вариантов возможно лишь вымученно улыбнуться. Паники не было — Женя знала, что такое может случиться с каждым. Кончики пальцев словно сплело нитью, в спине чётко отражались порывистые скачки неконтролируемой боли, а на языке чувствовался едва тёплый железистый привкус. Она будто оказалась по ту сторону жизни. — Медведева, что же ты натворила… Я так надеялась на тебя, — осуждающий голос Этери прорвал призму отчуждения. Блондинка протянула чуть подрагивающую руку и аккуратно заправила выбившуюся каштановую прядь за ухо. — Тери, я не знаю, что произошло, пожалуйста, прости меня, — без разбору лепетала фигуристка, не смея поверить в происходящее. Она рассеяно потянулась навстречу, но женщина резко отпрянула. — Нет, не бросай меня опять, — охрипшим от наворачивающихся слёз голосом шептала девушка, уже несколько раз ударив себя кулаком по ноге, глядя на растворяющийся силуэт. На душе стало как никогда мерзко. Снова подвела, снова осталась совсем одна, не оправдав надежд. Но в отворот рубашки внезапно вцепились, чуть царапая молочную кожу. — Же-ня, — повторилось уже более требовательно откуда-то из вне. Кареглазая вскрикивает и, широко распахнув испуганные глаза, пытается сфокурисировать взгляд, истерично пробегаясь им из стороны в сторону. Первое, что попадается — шоколадные отблески по краю радужки напротив, в которых разгорается беспокойство. — Это ты? — недоверчиво осекается младшая, бережно коснувшись кончиками пальцев бледной щеки грузинки. — Ты не уйдёшь больше? Я не хочу катать эту программу без тебя, — не унимается та, не в силах разделить реальность с кошмарном сном. — Конечно нет, глупая, куда я могу уйти? Я не знаю, что тебе снилось, но точно могу сказать, что всё это — выдумка. Игра воображения, понимаешь? Просто забудь, хорошо? — Этери успокаивающе накрывает тонкую ладонь, всё ещё придерживающую край простыни, своей. Притянув девочку ближе, она крепко обнимает её, путаясь пальцами в тёмных волосах, убаюкивает, как мать собственное дитя. На щеке остаётся гореть лёгкий поцелуй. — Я всегда буду рядом, обещаю.