Не забывайте про тормоз

Уникально высокие каблуки неприлично звонко стукали по скользким ступенькам крыльца Склифа, отбивая монотонный ритм, частотность которого сменилась в момент соприкосновения подошвы с другой поверхностью, что заставило Павлову вырваться из пучины не носивших никакой смысловой нагрузки мыслей, бороздивших её сознание весь день, и осознать, что прохладный воздух и легкий ветерок сообщают об окончании работы и нескольких часах абсолютной свободы. После фееричного выступления в ординаторской артиста, чьё имя женщина забыла сразу, как только осознала, что стала невольным участником обнародования самодурства, жгучего собственничества, упрямства и знакомого ей не понаслышке властолюбия, голову окутала пустота и неприкрытое желание все бросить и забыться в каком-нибудь баре, где ничто не будет напоминать об очередной ошибке и даст возможность понять, когда всё полетело в пропасть. Окинув взором двор больницы, женщина так и не нашла вызванное ею вот уже как 7 минут назад такси, поэтому продолжила стоять возле дверей, переваливаясь с одной ноги на другую, пока не заметила хорошо известную ей машину, откровенный пафос которой смущал её как человека с советским воспитанием по сей день. Не думала она, что встреча случится так скоро, её эмоциональное состояние слёзно молило не докапываться до него ближайшую пару дней. Неужели он этого не понимает? -Не понимает – односложно заключила Ирина Алексеевна, когда увидела, как мужская фигура приближается, делая резкие движения в её направлении. -Пойдем, – подойдя к ней, размеренно проговорил Алеников, – нам нужно обсудить произошедшее. -Не думаю, что в этом есть необходимость, – также отчеканила она, возвращаясь в реальность. - Дорогая Ирина Алексеевна, – он сделал паузу, чтобы взять немного воздуха и продолжить непоколебимую речь, - пожалуйста, оставьте своё недовольство для пациентов и кривицких, я хочу конструктивного диалога. Он притянул её за локоть и, вцепившись мёртвой хваткой, направил к машине. После Алеников открыл дверь, усадил на первое сидение и занял место водителя, в роли которого Павлова его ещё не видела. - Не знала, что ты умеешь, - не подумав, кинула Ира, чем вызвала недовольство на лице новоиспеченного водителя. - Вожу. Иногда, – не проигнорировал он. - По всей видимости, в минуты трезвости. - Будь добра выбирай выражения, когда решишь что-нибудь ляпнуть в следующий раз, – не выходя за рамки тональности светской беседы, ответил он ей. - Я искренне надеюсь, что следующий раз не случится и всё закончится сегодня здесь или… Куда мы едем? – как будто опомнившись, добавила Павлова. - Нет, - спокойно заявил Алеников, - тебе придется смириться с моим постоянным присутствием в твоей жизни, потому что я никогда не отдаю то, что моё. - Толь, перестань со мной играть, я не стану терпеть подобного отношения. Мне кажется, что случившееся указывает нам на разные дороги, которым не суждено пресечься, - её начинала выводить из себя духота в салоне и его чрезмерное спокойствие вместе с отсутствием намёков на раскаяние и извинения, которые ждало самолюбие, тщеславие и вера в столь нестабильные отношения… - Ты ошибаешься, - напряженно сказал он, перестроившись в другую линию, - нас многое связывает. Как насчет тромбостаза? – он кинул взгляд на женщину, наблюдая за её реакцией на последнюю фразу. - Ну, ты и сволочь, - вымолвила она, осознав его превосходство и безвыходность своего положения, - а ты подумал, как мы будем жить дальше, как спать в одной постели, как разговаривать по утрам, как проводить время? - на одном дыхании проговорила Ирина Алексеевна, которая понимала, что именно на этих аспектах "семейной жизни" скажется случившееся событие. - Как раньше, - вполне определённо сказал Алеников. - Анатолий Борисович, позволь уточнить, как до смерти Толика или после? – она осеклась. Резанула по живому. Павлова прошлась по открытой ране не специально, она сама не понимала, зачем заставила человека окунуться в бездну горьких, тяжёлых воспоминаний, которые не только надломили Аленикова, но и подорвали их строившиеся отношения, которые спешно, но красиво начались и медленно скатились. - Заткнись, - процедил он. - Зачем? Давай поговорим, ты же хотел конкретного диалога, так вполне конкретно и получается. Толь, зачем ты хочешь остаться с убийцей сына, - она потеряла еле ощутимую нить, связывающую её с разумом, и неслась на бешеной скорости. - Какая же ты идиотка, ты не понимаешь, что такое потерять близкого человека и остаться абсолютно одним, - он всё чаще оборачивал свою голову на неё, теряя контроль над ситуацией. -Действительно, - театрально выплеснула Павлова,- куда мне до вас, я же не знаю ничего о чувствах, о боли, о потери. -Ты отбитая карьеристка, кроме цели и себя ничего не видишь, ты хоть знаешь, что такое любовь, - разъярено орал он на весь салон автомобиля. -Я любила тебя, любила, пока мы не перечеркнули все, чем дорожили, - также громко выкрикнула она, встретившись со взглядом, наполненным яростью, ненавистью и диким желанием все отмотать назад. Его тело перестало подчиняться разуму, губы врезались в другие, а нога непрерывно нажимала на педаль газа прямо до громкого звона в ушах, сдавливающей боли и мгновенной смерти.