Безумная реальность

      Дайн видел каждый раз одно и то же. Из раза в раз всё повторяется в точности до мелочей. Кровь. Смерть. Безумие. Чёртово безумие, что охватывает это место… Ещё раз… Ещё… Дальше… Мозг уже не соображает. Дайн пытается. Он был под тем же чахнущим деревом возле моста, ведущего в Мондштадт. Он видел, как перед мостом стоит орда тварей бездны, а в их главе — Кэйя, расплывающийся в довольной улыбке. В оба глаза он глядел на крепко держащего меч Дилюка. «Полуночный герой» вышел на последнюю свою схватку. Удар за ударом сердце Дайна разрывалось: Рагнвиндр истекал кровью, стараясь отчаянно задеть Кэйю. Не получалось. Скрежет металла. Чудовища противно щепчатся, всё обсуждая, когда же Дилюк сдохнет. Хруст костей. Болезненный кашель. Предводитель Бездны играючи пронзает напоследок голову «брата» прямо через глаз и расплывается в смехе. Долгожданная месть. Твари гогочут, упиваясь запахом крови. Едва Дайн старается подбежать к трупу, как всё вокруг теряет цвет — исчезает — чернеет. Сам мир становится бесконечным падением в никуда. Мерзотная чернота залезает под одежду, в рот, глаза, уши, под ногти. Она ползает везде и всюду, пробуждая под кожей жгучую кровь «артерий земли», которая рьяно шепчет: «Сдохни»                               «Смирись»                   «Ты ничего не сделаешь»                               «Сдохни»                   «Сдохни» «Сдохни» «Сдохни»             «Ничтожество»             «Слабак» «Сдохни»                         «Ты никто»                   «Всё предрешено»             «Смирись и сдохни»       «Наблюдай»                                                                               «Сдохни»              Беззвучный вопль отчаянно вырывается из уст Дайна. Он давно сорвал горло, пытаясь позвать хоть кого-то в этом тихом мраке. Здесь нет звука. Но эти твари шепчут. Кожа шепчет. Глаз, поражённый проклятием, шепчет. Шепчет чёртово всё вокруг, чего нет. С очередным вздохом, полным склизкой тьмы, Дайнслейф хочет разодрать грудную клетку голыми руками, но всё прекращается. Ноги касаются той же чухлой травы у того же гнилого дерева.

Снова.

      Смрад тварей из бездны ударяет в нос прежде, чем пророк понимает хоть что-то. Поднимает взгляд — они. И их чёртов предводитель насмешливо крутит меч, с усладой вдыхая прелый воздух в свои осквернённые лёгкие. Он смотрит, выжидает, пока Дилюк нападёт, отбивает его удары один за одним, парирует и хохочет, подобно созданию из преисподней: во все зубы с широко распахнутыми глазами. Ему нравится. Дайна воротит от этой картины. Или от запаха. Прежде, чем клинок в последний раз взмахнёт и пронзит голову Дилюка, Дайнслейф преграждает путь оружию. И только оно касается груди Дайна — чернота. Падение куда-то в неизвестность. Вены снова оживились, шевелясь под кожей и пронизывая тело адским жжением. Дайн сдирает с себя кожу ногтями, хватает ртом воздух, лишь бы не умереть от его нехватки. Но точно чья-то костлявая рука пролезает прямо в глотку и хватает внутренности. Елозит по ним, царапает, свежует изнутри, вызывая кровавую рвоту. Боль пронзает тело каждую секунду нахождения здесь. Рези воют вовсю, напоминая о себе. Дайн старается сжаться как можно сильнее, но не получается: падение. Оно мешает. Оно сковывает всякое движение. Лишь мгновением спустя Дайнслейф оказывается на чём-то устойчивом.

Снова.

      Дайн отшатывается к дереву, опирается на него, чтобы не упасть, и пытается откашляться. Стойкое ощущение мертвячины в горле осталось. Там и правда кто-то ползал. Пытался что-то найти? Разве что через глотку можно вырвать сердце.

«Словно бы оно ещё есть».

      Пришедший в себя Дайн поднимает голову и видит, как Кэйя пронзает голову Дилюка и поднимает так, держа на клинке, ради смеха. Вся бездна раздаётся скрипящим смехом, едва похожим на человеческий. Один только их принц смеётся во весь голос, не жалея связки. Радуется. Радуется. «Радуется, блять». От злости Дайн сжимает кулаки, хочет двинуться вперёд, чтобы завязать драку — проваливается в тьму со следующим же шагом. Снова падает в неизвестность. Мрак окружает, насмехается над жалкими попытками пророка что-то исправить. «Смирись», — в унисон твердит окружение. «Ты ничего не сделаешь», — подтверждают внутренности. Проклятие пламенем разливается в теле. Ужасно больно. Дайн снова пытается кричать, но не выходит. Звука так и нет.

Снова.

      Ноги касаются земли. Гневный взгляд сразу же тяжким грузом поднимается на Кэйю, пока что-то рассказывающего Дилюку перед тем, как зверски прикончит его и размажет по плиткам этого треклятого моста. «Я сам тебя прикончу нахер», — цедит Дайн прежде, чем сдвигается с места. Медленно, но верно он подходит к принцу. Темнота не подступает, она смирно ждёт своей минуты где-то среди чудищ, застывших в ожидании расправы. Скалится точно так же, как они, хохочет так же, как они, наверняка имеет эти же костлявые руки, как у них. Голодно глядит на свою жертву, капает вязкой слюной на землю, как это делают они. Пророк подходит ближе, замахивается — ничто не мешает — сжимает кулак — никто не мешает — наносит удар — тьма. Дайн испуганно оглядывается, когда резко всё пропадает. Чернота снова его обыграла и схватила в свои склизкие объятия. Дайн молится, чтобы всё это быстрее окончилось, хотя и не знает, кому молиться. Даже хвалёные архонты были бы здесь бессильны. Сама Селестия была бы бессильна. Здесь бессильно всё.

Снова.

      В этот раз Дайнслейф сразу встаёт на ноги, не шатаясь. Он намерен серьёзно. Ему хочется выкроить у неизвестности хотя бы немного времени для того, чтобы убить этого ублюдка хотя бы в одной реальности. Если это вообще реальности. Рвано вздыхая, он двигается в толпу бездны. Срывается на бег. Хочет схватить одну из тварей за глотку — мол, смотрите, я здесь. УБЕЙТЕ МЕНЯ. Но рука проходит сквозь, а затем мир растворяется в темноте.

Снова.

      «Блядство», — выругивается Дайн, оказываясь там же, где и всегда. Одно только дерево, кажется, с каждым разом становится всё более гнилым. Мужчина бежит в гущу, вопит, чтобы привлечь к себе внимание, вопит так громко, как может, бежит так быстро, как может, спотыкаясь об свои же ноги. Хочет схватить Кэйю за плечо — оно, будто кусок гнилого мяса, мнётся под пальцами, не даёт себя схватить и выскальзывает. Чернота.

Снова.

      Появляясь у дерева, Дайн бежит. УНИЧТОЖУ ВСЁ ЗДЕСЬ. Лицо не выражает ни капли спокойствия — гнев и безумие, что витает здесь, охватило мужчину. Он готов рвать на части. Убивать. Четвертовать. Царапать и сдирать. Бьёт кулаком в грудь подлеца — кулак проваливается в пустоту. Пустота вокруг.

Снова.

      Дайн уже не обращает внимания ни на что. Он бежит вперёд, до боли сжав кулаки и зубы. К чёрту острый смрад вокруг, к чёрту этих тварей. Здесь есть тварь пострашнее. Тварь королевских кровей. Дайн хватает Кэйю за предплечье, но оно, подобно слюням тех чудищ, вытекает из руки. НИЧЕГО.

Снова.

      Дайн тут же срывается с места. Впивается в шею Кэйи зубами — пусть хоть так, но удержать. Яд обжигает рот, затекает внутрь, вены шепчут, твердят в один голос: «Сдохни». Но Смерть, верная подруга, отвернулась. На смену ей только пустота.

Снова.

      Рука выдавливает глаз мерзавцу — проваливается прямо внутрь, в череп, полный червей. ТЕМНОТА.

Снова.

      Хватает за кадык, вырывает его. Вместо него — пустые кости без мяса. МРАК.

Снова.

      Царапает кожу, под ней — чёрная кровь. ПУСТО.

Снова.

      Вскрывает вены. КРОВЬ ЗАСТЫЛА.

Снова.

      Рвёт волосы. ЧЕРВИ.

Снова.

      ОТЧАЯННО ВОПИТ. КРОВЬ ИЗ ГЛОТКИ. ЖЖЁТ. ВЫЖИГАЕТ ПЛОТЬ. ВЫЖИРАЕТ ИЗНУТРИ.

Снова.

      Резкий вздох. Дайн стоит на месте. Он устал — чертовски устал. Он не может ничего сделать. Что бы он не пытался предпринять, но нечто удерживает здесь, в этом порочном кругу, и заставляет страдать каждую секунду времени в этом месте, мало похожем на что-то реальное. Кажется, будто это сон, но Дайн всё помнит. Каждую секунду из трёхсот пятидесяти девяти циклов, проведённых здесь. Пророк поправляет свои слипшиеся волосы, убирает с глаз, чтобы видеть. Зачем? Он медленно подходит поближе. В чём смысл? Заглядывает в глаза принца. Видит в них лишь непомерную жажду кромсать всех на своём пути. Дайн наблюдает за битвой Дилюка и Кэйи, как они оба обмениваются ударами, однако раны, очевидно, получает только Дилюк. Слышен треск его рёбер, как мышцы рвутся, как меч скользит по плоти, рассекая её. «Полуночный герой» падает на колени, обессилев. Глава бездны уже готовится нанести последний удар, он хохочет, поднимая хохот и в своей тварской армии. Бросает взгляд на «брата» и, наконец, пронзает. Дайна, вставшего на пути. Кэйа едва успевает удивиться, Дайн едва успевает заметить это. Он погибает так быстро, как не погибал ещё ни разу здесь.

Всё закончилось?

***

      Дайн вскакивает. Снова дерево. «Твою мать!» — рука врезается в ствол, роняя на землю несколько свежих зелёных листьев. Тварей нет? Нет запаха гниения. Нет Кэйи. Нет и Монда.       — Где я? — думает Дайнслейф, осматривая местность вокруг. Цветущая поляна под кристально чистым небом. Что-то не так. Что-то явно не так. Дайн не верит. Не верит. НЕ ВЕРИТ. Он озирается по сторонам, ожидая подвох, ожидая, что тьма снова подступится, но где-то сзади. Проникнет в душу и выпотрошит. Заставит страдать снова. Запустит очередной вечный круг мучений. Но не наступает ровным счётом ничего. Только спокойствие царит в этом месте. Кажется, слышно даже пение птиц где-то в листве.       Обычный мир. Наконец-то. Дайн валится на колени, совсем потеряв силы. Спустя столькие часы (часы ли, дни или годы — чёрт знает… оно и неважно) есть силы вздохнуть полной грудью, перевести дух, чтобы не видеть эту отвратительную картину. Пророк вдруг поднимает голову и задирает к небу — ощутить тепло солнечных лучей, падающих на лицо. Они приятно согревают. И всё же ужасно хочется пить. Рядом протекает как раз шаловливая речушка, звонко играющаяся с камушками, попадающими в спешный поток воды. Дайн поднимается, подходит поближе, чтобы набрать воды в ладони — выпивает так много, как может. Вода кажется сладкой. Она приятно протекает внутри по рваному горлу, затягивая раны. Дышать становится заметно легче. «Райский уголок», — думает Дайнслейф. Он снова набирает воды в руки, но чтобы умыть лицо. Глядит в отражение и дивится тому, как вся усталость вмиг пропала, немного даже радость появилась. Дайн всматривался в себя, узнавал заново. Совсем не замечая его. Спустя всего секунду после того, как пророк сделал последний глоток, он видит в отражении воды Кэйю, покрытого кровью с ног до головы. Бедного и замученного. Совсем не того, что несколько минут назад уже третью сотню раз насмехался над трупом Дилюка. Дайн испуганно оборачивается, но никого не видит. Перед лицом только дерево. Сейчас оно казалось ещё больше, чем могло показаться с самого начала.       Дайнслейф поднимается на ноги и тихо подходит к древу. Поют будто не птицы в листве, а оно само. Очередной листок срывается с ветки и мягко, подобно перу, падает вниз. Дайн его подхватывает. Вглядывается в жилки, удивляется тому, насколько это дерево огромное и насколько оно сильное, раз жилки настолько широкие. Но вдруг пророк отбрасывает лист от себя, словно обжёгся — глаза округлились.       Снова. Дайн увидел всё то, что видел раньше. И теперь дерево не было зелёным. Оно пестрело кровавыми картинами тех ужасных действий, что Дайну уже известны. Каждый листок показывал свой сюжет, но всё приводило к одному. Смерть Дилюка. Кровь и насилие. Дрожь прокатилась по телу. ЭТО НЕ ПРОСТО ДЕРЕВО. В каждом листе безумная улыбка Кэйи. В каждом листе он ведёт свою армию вперёд, направляет её. Именно он правит всем миром. Именно он принял проклятие бездны в свои жилы, слился с ним воедино. Он несёт истинное зло всего Тейвата. В нём — воля. Эта тварь, что губит миры. Что нещадно губит целые вселенные, не задумываясь о живущих в них людям. У НЕЁ ДРУГАЯ ЦЕЛЬ. Тотальное уничтожение. Истребление. Геноцид. Что угодно, что противоречит жизни. ВСЁ ЖИВОЕ СДОХНЕТ.       И всё же сюжет в этих листах протекал дальше. Едва понятно, что там происходит. Однако… Однако, может, ТАМ ключ к мирному завершению этого безумия? Может, ТАМ отгадка к тому, как всё можно прекратить? КАК ВСЁ ПРЕДОТВРАТИТЬ?       Дайн уверенно сжимает один из листков и — чернота. Она идиотски злорадствует, торжествует над сдавшимся Дайном. «Ты готов взглянуть в будущее?» — ломано пропевает Тьма, протягивая свою омертвевшую руку. И Дайнслейф тянет свою. «Готов», — отвечает он, усилием сдерживая очередной рвотный порыв.

СНОВА.

      Это дерево, эта трава. Орда бездны, Кэйя в её главе и Дилюк, настроенный остановить это восстание. Жалкое зрелище. ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ. Завязывается очередная драка на этом мосту. Какая по счёту? Дайн сбился со счёта. НЕВАЖНО. Кэйя играючи справляется со своим «братом» и торжественно поднимает над собой, пронзив насквозь через глаз. Несколько минут он так показывает труп каждой твари, что этого хотела: проносит сквозь толпу, поднося то в одну, то в другую сторону. Кто-то, бывает, позволит себе откусить кусочек от ноги ли, или руки. А когда Кэйе надоело, он опустил клинок, дождался, когда тело сползёт и оставил тело на съедение чудовищам. Те вмиг собрались в кучу, толкаясь и мешаясь друг другу. Сжевали Дилюка за минуту, не оставив и кости.       Альбедо. Как Кэйя вышел из толпы, ему навстречу, из ниоткуда, выходит Альбедо в чёрной рясе, поверх которой — вычурный костюм короля. Алхимик впивается губами в губы «Его Высочества» на глазах у всей армии бездны. Твари ликуют, рыча и шипя. ОНИ ГОТОВЫ. Готовы и Принц с его Возлюбленным. Краткая команда — и чудовища рванули по мосту в Монд. Толкаясь, прыгая, пробегаясь друг по другу. Одни вбежали через главный вход, другие — взобрались по стенам, набрасываясь на охранников на них. Стрелы со свистом пронзали головы созданий бездны, но едва ли стрел хватало для того, чтобы остановить хоть малую часть этих тварей. ОНИ ГОЛОДНЫ. ОНИ ХОТЯТ ЕСТЬ. ОНИ РВУТ. СЖИРАЮТ. Слышны скрипучие вопли чудищ, доносящиеся из города, и отчаянные крики людей оттуда же. Им не справиться с этим натиском. ОНИ НЕ БЫЛИ ГОТОВЫ. Никто не сбежит. Никто не сможет спрятаться, ведь твари чуют. У них отличная чуйка. И только бы кто-то попытался укрыться, как его тут же находят и рвут на части, не оставляя и шанса.       Дайн не хочет заходить. Он ещё верит, что у Монда получится дать последний бой, подавить эту атаку. Выйти победителями. Видны всполохи стихии пиро, слышны взрывы. Землю немного потрясывает. Ветер воет над городом — точно Джинн сражается, не жалея собственных сил. Каждый житель сейчас сражается, не жалея сил. И битва длится недолго. Спустя несколько минут звуки битвы затихают. Весь город и всё вокруг него затихает. Ни звука. Кэйя и Альбедо шагают внутрь, Дайн — аккурат за ними.       Уже на входе валяется несколько окровавленных трупов: и людских, и тварских. Но чем дальше, тем хуже.

МОНД ПРОИГРАЛ.

      Горы трупов, кровь разбрызгана, туда-сюда то и дело снуют чудовища, выжирая из людей всё, что можно. У кузнеца собралось несколько тварей, что противно чавкали. Вверх по лестнице чудищ было ещё больше. Слышно даже то, как они бегали внутри домов, круша всё на своём пути. Из окон иногда вылетали до конца обглоданные трупы: окровавленные кости. Где-то в стороне валяется искромсанный Беннет. Кажется, его грудь вздымается — он дышит! Но ему уже не помочь. Он погибнет, как и все. Как и Лиза с Джинн где-то на середине площади, как и рыцари Ордо Фавониус, разбросанные повсюду, как и Эмбер, после смерти крепко-накрепко сжавшая свой треснувший лук.       Возле статуи было основное сражение. И основное скопление мирных жителей. Они не успели уйти даже в собор — их догнали, пока они бежали внутрь, и начали жрать живьём. Кто-то до сих пор куда-то полз, хоть куда, чтобы скрыться из этого ужаса, но таких бедолаг сразу же настигала очередная тварь и впивалась острыми зубами в плоть, откусывая очередной кусочек.       Дайн давился желанием выблеваться прямо здесь, у всех на виду, но старался держать себя в руках. ХОТЬ КАКАЯ-ТО ЗАЦЕПКА. ДОЛЖНО БЫТЬ ХОТЬ ЧТО-ТО. ДОЛЖЕН БЫТЬ ШАНС. ДОЛЖНА БЫЛА ВОЗМОЖНОСТЬ. Нет ничего, что могло бы изменить эту и другие реальности. Безнадёжно. Всё берёт свои корни из более ранних событий, которые уже не достать. Сейчас уже поздно. Не получится исправить то, что неизбежно. Эти твари каждый раз будут приходить сюда и потрошить тела, вытаскивая наружу все внутренности. Они будут издеваться над трупами, наматывать себе на шею кишки — весело им! ЧУДИЩА. МЕРЗКИЕ ЧУДИЩА. Они начинают в один голос хохотать, давясь оттого, что их глотки полны крови и плоти. Но они смеются. Весь Мондштадт наполняет мерзкое скрипучее гоготание. Оно лезет в уши, оглушая. Дайн пытается закрыть уши, но не помогает. Мозги словно скребут поочерёдно каждая из тварей своими уродливыми когтями. Дайн вопит во всё горло — он не может — он не выдержит — он слаб — он не готов — ОН НЕ СМИРИЛСЯ.

Снова дерево.

      Дайнслейф на секунду пугается, но потом понимает, что оказался не у того дерева, что возле моста, а у дерева, что хранит в себе некие тайны. Не это ли то самое мировое древо из легенд погибшей Кхаенри`ах? Дайн не знает. Дайн в целом мало чего знает. Но он точно узнает. Он должен спасти своего принца от этой участи, должен придумать хоть что-нибудь, что сможет повернуть историю в другое русло. Или найти реальность, в которой то самое ключевое событие или не случилось, или оказалось другим.       Глубокий вздох. Предстоят долгие поиски этой нити среди клубка рваных кровавых нитей. Дайн осмотрит каждый чёртов листок прежде, чем вся листва упадёт на землю. Он успеет. Он найдёт тот счастливый листочек, где всё будет хорошо       В одном из них всё будет чертовски похоже. Но… «Что-то здесь не так». Дайн долго всматривался в этот лист прежде, чем понял. Это оно. Здесь есть возможность исправить хоть что-то.       Слышатся шаги позади. Но ведь здесь больше никого? Дайнслейф резко оборачивается, удерживая в руках проекцию того самого листка, и его глаза вмиг округляются.

— Что?..