Я Все Еще Люблю Дождь

      — Пепа, Пепа! Это ты?       Пепа покачала головой и продолжила искать, где бы спрятаться. Она ушла еще до ужина, чтобы никто не узнал, но, похоже, кто-то все же решил найти ее прямо перед возвращением. Голос был приглушен дождем, и ее надежды на то, что семья не сильно обеспокоена, рухнули. Она лишь надеялась, что это не амбициозная Мирабель, как обычно гуляющая сама по себе, снова попытается быть героем. Ух, эта девчонка ее так раздражает.       — Пепа!       Преследователь, явно более спортивный, уже догоняет Пепу, которая от неожиданности падает между деревьями. Она прячется внутри, надеясь, что ее просто не заметят. Тук-тук.       — Стук-стук-стук по дереву.       Пепа поднимает голову и смотрит вверх на тень по ту сторону рядом стоящих деревьев. — Бруно?       — Пепа! — кричит Бруно, вытирая грязь с тела. — Пепа, ты в порядке?       — Как ты меня нашел? — кричит она сквозь ветер; замешательство сменилось гневом.       — Тебя не было на ужине, — выкрикнул он, упав в грязь, и, начиная вскарабкиваться, схватился за деревья. Пепа дернула его за пончо и затащила под лесное прикрытие. — В-уоу!       Бруно упал на нее, от чего Пепа усмехнулась, прежде чем отскочить назад и дать ему место. Молодые деревья ограждали их со всех сторон, оставляя лишь небольшое пространство, через которое можно было протиснуться. Тут безопасно, да и от непогоды защита. От непогоды, созданной Пепой.       — Тебя не было на ужине, — повторил Бруно, зачесывая волосы назад, — и мы все заволновались. Я пошел в свою пещеру и увидел тебя здесь в видении. Я бывал здесь раньше с Мирабель…       Пепа зарычала, и Бруно резко вздрогнул, подняв руки в знак капитуляции. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке! Почему ты здесь? И так расстроена?       Пепа посмотрела на отвратительную лесную подстилку, полную перегнивших листьев и маленьких ползающих насекомых. Ей не следовало сюда выходить. Ей просто хотелось побыть в одиночестве, но здесь она только спотыкалась, злясь еще больше. Все стало слишком громким и неудобным. Как дома! Она отправилась в путешествие, и все чтобы испытать то же, что и дома, но теперь ее икры и лодыжки еще и болят от всего этого бега.       — Пепа, — сказал Бруно, — ты хочешь, чтобы я привел Феликса?       — Нет, я не хочу, чтобы ты привел Феликса! — крикнула Пепа, — Мне не всегда нужен Феликс, чтобы успокоиться!       Бруно поморщился и опустил голову. Сейчас он был похож на грустную собаку, которую все пинают, а Пепа — на рассерженного мокрого кота.       — Мне не нужен Феликс, — повторила Пепа, потянув за концы платья, чтобы те не прилипли к ногам. От этой влажности у нее должна была появиться сыпь, и у Бруно тоже. У него есть запасная одежда? Мирабель может сшить ее и хотя бы пользу принести. Может, это удержит ее от влезания в чужие дела!       — Пепа, здесь холодно, — захныкал Бруно.       — Знаю.       — Ты заболеешь.       — Джульетта меня исцелит.       — Пепа…       — Что? Ой! — закричала она, вставая и ударяясь головой о ветку. Бруно вскочил, чтобы попытаться помочь, но Пепа лишь отогнала его. У нее заболела голова, и рядом прогремел гром, словно раскалывая землю. Она потерла больную голову, вдруг почувствовав себя такой глупой. Все это так глупо, и будет еще глупее: Пепа знала, что сейчас заплачет. Начиная рыдать, она отвернулась от Бруно.       Она так разочарована в себе. К этой мысли ее подтолкнула пятнадцатилетняя племянница. Теперь все должно было быть идеально. Мирабель так храбро спасла магию, Абуэла стала мягче и более понимающей. Бруно вернулся! Бруно вернулся, и вскоре тоже втянулся в ритм семьи. Долорес, Камило и Антонио совершенно счастливы и сейчас, скорее всего, дома со своим любящим отцом. Изабела, Луиза и Мирабель все менялись и росли, теперь все счастливы, счастливы! Пепа этого не понимала. Перемены же замечательны. Все стало лучше! Так и должно быть, но любое небольшое изменение выбивает ее из колеи.       Бруно положил руку Пепе на плечо. Так неловко вот так плакать перед ним. Он ушел на десять лет, а, вернувшись, видит Пепу, все такую же неуправляемую и эмоциональную. Что тут расстраиваться? Для нее — из-за своего поведения. Семья сейчас дома, напуганная и растерянная, все потому что она решила уйти! Бедный Феликс снова утешает детей. Что, если Мирабель решит пойти сюда одной, чтобы найти ее, и попадет в беду?       — Мне очень жаль, — сказал Бруно, — мне не следовало приходить.       Пепа незамысловато кивнула. Он и в правду не должен был тратить свое время, приходя сюда, чтобы ее забрать.       — Я не хотел никого обижать, — произнес он дрожащим голосом, — но сделал все только хуже.       Пепа вытерла слезы и посмотрела на Бруно. Он тоже плакал, не останавливаясь потирая глаза. — Я не хотел причинить тебе вреда. — прошептал провидец. — Когда я вернулся и увидел Джульетту, и тебя, и вы были так счастливы меня видеть, то понял, насколько вам было больно. Когда я уходил, мне тоже… Я не знаю, что мне теперь делать. Я не хотел, но так сильно расстроил вас всех. Я всегда так делаю, но больше не могу убежать. Это слишком тяжело для всех. Что я могу сделать, чтобы ты стала счастлива?       Пепа хмыкнула и покачала головой: «Ничего. Никто больше не может мне помочь, Бруно! О, Бруно, все в порядке. Я так по тебе скучала, но я понимаю: никто не может сделать меня счастливой. Этой семье всегда было невозможно угодить, пока Мирабель наконец не добралась до Абуэлы! Не знаю, почему порчу всем вокруг настроение. Бруно, пожалуйста, не расстраивайся обо мне. Не твоя вина, что я всегда такая слабая».       — Нет, нет, — возразил Бруно, — это естественно. Я всем причиняю вред, а теперь ты пытаешься сбежать! Ух, я все порчу. Но, пожалуйста, не позволяй себе испортить свою же жизнь.       Пепа покачала головой и выдохнула, — Бруно, я не хочу покидать семью.       Он кивнул и слабо улыбнулся, вскрикнув, когда Пепа поднырнула под него и крепко обняла. — Мне очень жаль, я не хотела тебя напугать. Я никогда не уйду, Бруно. Я буду сильной ради тебя.       Они плакали друг у друга на плечах, пока не выдохлись и наконец смогли поговорить. Пепа отстранилась. Грохот прекратился, но дождь продолжал идти. У нее почти не осталось энергии, было ужасно холодно, но она не могла представить, как пойдет домой со своими облаками.       — Бруно, — прошептала Пепа, — ты действительно считаешь себя обузой?       — Что ж, — неловко улыбнулся Бруно, — на воре и шапка горит.       Пепа покачала головой, но не удивилась тому, как поступили с Бруно. Она понимала, что он чувствует, но никогда не говорила с ним на эту тему. — Нет, Бруно. Мы все приняли тебя. Да, все было плохо. Мы все причиняем друг другу боль, потому что никто из нас не понимал, как нужно действовать или… чувствовать. Но теперь я понимаю, почему ты ушел, и не обижаюсь на тебя за это, каждый день радуясь, что ты вернулся, несмотря на то, как плохо с тобой обращались.       Бруно снова только улыбнулся. — Ну, я люблю свою семью. Я не мог оставаться в стороне, особенно после того, как со мной поговорила Мирабель.       Пепа вздохнула и, задумавшись, прикрыла глаза. Вновь распахнув их, она произнесла: «Бруно, о том, что ты сказал ранее, о том, что не хочешь, чтобы я разрушала свою жизнь. Из-за тебя? Это невозможно, Бруно. Я сюда пришла, потому что… я завистлива? Не знаю, но я не то чтобы довольна тем, что у нас есть. Я так переживаю за всех. Мирабель рискнула своей жизнью ради магии, и вся моя семья чуть не оказалась на грани жизни и смерти. Если бы не она, мы все еще были бы такими же, продолжая ссориться и драться. Сейчас мы должны быть счастливы, но мне все так ужасно. Ты бы остался в стенах, если бы Мирабель не нашла тебя?»       Бруно укутался в свое пончо и медленно кивнул. — Я думал, что никто не хочет, чтобы я вернулся.       — Мы потеряли бы волшебство навсегда. Она так много сделала, рискуя собой. Мы все были в беде, но я не знаю, что могу сделать, чтобы это не повторилось. Все, что нужно — немного подумать, но я так расстраиваюсь из-за того давления, которому подвергалась наша семья, ты, и того, как трудно было Мирабель постоять за себя. Потом у меня появилось облако, и это меня тоже расстроило, и все пошло по кругу! Не знаю, почему я не могу просто следовать за семьей и быть счастливой. У Джульетты никогда не было этой проблемы, но все ее дети были в таком стрессе… Но теперь они так повзрослели! А мои дети и муж лишь должны бегать кругами, чтобы сделать меня счастливой, и меня только больше расстраивает, почему я поступаю так с ними! Мой дар…       Пепа посмотрела на Бруно, и он слегка наклонил голову. — Что, Пепа? Скажи.       — Ты тоже так себя чувствуешь, не так ли? Ты сказал, что твой дар всегда казался тебе обузой и причинял боль. Бруно, ты смог спасти магию всей нашей семьи, помогая Мирабель. Ты слишком много рисковал ради этой семьи. Самое меньшее, что я могла бы сделать, просто быть счастливой, но все, что могу, это найти причины для очередного расстройства, и чувствую то же самое. Мой дар — просто обуза. Я даже не знаю, чем он вообще полезен! Всего слишком много… Я не могу с этим справиться. И не хочу быть обузой.       Бруно обнял ее и погладил по спине, — Я знаю, Пепа, знаю. Ты так много делаешь каждый день, чтобы помочь всем нам. Заботишься о своих детях, ты вырастила их сильными и независимыми. Снабжаешь всех водой. Приносишь солнышко в нашу жизнь. Хех, довольно банально. Я могу продолжать, но ты не поверишь, если хоть немного похожа на меня. Я тоже так себя чувствовал. И чувствую. Тебе не нужно быть полезной, и не каждый обязан заботиться о вас. Но делают каждый день, потому что любят тебя Вот для чего нужна семья. Так мне сказала Мирабель.       Пепа засмеялась ему в плечо, и смех стал только громче. Бруно отстранился, странно взглянув на сестру, но то лишь продолжала. — О, Бруно, Бруно. Мирабель — наш маленький герой, правда? Может, если бы я была такой, как Джульетта, нас спас бы Камило.       Бруно покачал головой, — Камило идеален, как и ты, и ты тоже. Выбор каждого — быть тем, кем он хочет быть. Я видел это каждый день в своих видениях. Люди разочаровываются в выбранном ими будущем, потому что не хотят меняться. Нам всем нужно измениться, но наши эмоции определяют нас такими, какие мы есть, как личность. Знаешь, мне очень нравилось слушать тебя сквозь стены.       — Бруно.       — Кха, да, звучит жутковато. Я имею в виду… Я всегда ценил твою заботу. Иногда казалось, что никому нет дела, так я думал, но теперь понимаю. Ты была расстроена, осознав, что меня нет, и рассказала обо мне своим детям. Камило был скрупулезен, но… хе. В общем. Мирабель расстраивала многих своими действиями и эмоциями, но мы должны смело показывать свои чувства, а не позволять людям ходить нам по головам. Не позволить Абуэле говорить все эти гадости. У тебя есть облако, Пепа! Угх.       — Да… Мы все боремся из-за наших даров, ну или их отсутствия. Это не твоя вина, все так себя чувствуют. Ну, я, например, везде ношу с собой крыс. Многим это не нравится, но такой уж я. Я… — запнулся Бруно. Можно было привести еще кучу примеров, но это было бы бессмысленно, — Я люблю тебя, и я сам выбрал выйти сюда, под дождь, и каждый в семье выбрал брать от тебя все хорошее и плохое, потому что ты наша семья. Я решил уйти, но остальные остались. Остались, и все каждый день разговаривают и ужинают с тобой.       Пепа простонала. — Я пропустила ужин. Бедный Феликс…       — Эй, Феликс выбрал тебя!       Пепа засмеялась, — Да, Феликс всегда выбирает меня. — улыбнулась она. Даже когда ей бывало ужасно плохо, ему всегда удавалось сделать ее счастливой, он искренне любил помогать.       — Я имею в виду, твои облака пролили на меня дождь около миллиона раз, но я же все еще люблю дождь!       Пепа рассмеялась и между смехом произнесла короткое: «Я тоже». Она никак не могла отпустить кого-либо из этой семьи, особенно все моменты с Бруно, когда его неловкое «я» делало ее такой счастливой. Но вывод всегда был очевиден. Попал в тупик со своим даром, так разберись с ним.       — Тебе лучше? — спросил Бруно.       Пепа кивнула, но все же понимала, насколько ужасно она себя физически чувствовала. Ей было холодно, дождь лил лишь небольшой моросью. Она слишком устала, чтобы грустить, даже если еще не была по-настоящему счастлива.       — Можем вернуться? — невозмутимо умолял Бруно.       Пепа быстро поднялась с грязного покрытия. На улице было чистое небо, скорее всего, из-за того, как она рада вернуться.       — Я знаю обратную дорогу, — сказал Бруно и двинулся вперед.       Обратный путь был короче, чем предполагалось. Пепа, в любом случае, не смогла бы зайти далеко в платье под проливным дождем. Ей не нравились ее облака, Мирабель не нравилось отсутствие дара, Бруно не нравилась вся ненависть, обращенная к нему, а Mamá определенно не нравилось, когда ей говорили, что она ошибается. У каждого есть свои плохие качества, Пепа лишь всегда была эмоциональным человеком. Явно не то, что она хотела, но это и означало, что она осознавала себя и менялась. В следующий раз, когда ей станет грустно, она точно вспомнит, как приятно было сблизиться с Бруно после глупого «бегства».       Возле Каситы их остановил возвращающийся домой Агустин, опухший от укусов пчел после поисков Пепы. Она вновь была в ярости, почувствовав, как над головой формируется облако, но затем ее обнял Бруно. Это заставило почувствовать себя особенной, а Бруно было так приятно выражать эмоции перед другими людьми. Они вошли внутрь, где Джульетта бросилась обнять пропавшую, а Мирабель последовала ее примеру. Джульетта пообещала, что после исцеления мужа сделает Пепе горячую ванну, и ушла на кухню, оставив Пепу, Бруно и Мирабель вместе.       — Держишься подальше от неприятностей, Мирабель? — подозрительно спросила Пепа.       — Аэм, да? — смущенно пролепетала та.       Пепа покачала головой и лишь спросила: «Где мои дети и Феликс?»       — В твоей комнате…       Пепа бросилась вверх по лестнице и распахнула дверь, за которой ее сразу обнял неуклюжий Феликс, а потом и старшие дети, о чем свидетельствует то, насколько короткими, по ощущениям, были их руки. Маленький Антонио плакал, обнимая ее за ноги. И пока Феликс пошел за сухой чистой одеждой, она быстро подняла малыша и погладила его по голове. — Я вернулась, любимый.