Все наши беды

Дружить со мной нельзя, любить меня — не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно!       Баркасу должно плыть, а мельнице — вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце?       Порукою тетрадь — не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным?       Любовный крест тяжел — и мы его не тронем. Вчерашний день прошел — и мы его схороним.

      В утренней чашке чая тонет кубик сахара, также как потонули все надежды после слов «это разве любовь?». А как назвать то, когда мысли о человеке не покидают головы? Как назвать то, когда кажется дышать без ежедневных сообщений невозможно? Возможно это действительно глупо, и это лишь пресловутая «привязанность»… Как жаль, если так. Но почему от ее «не люблю» сердце в пятки уходит? Почему же сразу после них перехватывает дыхание и так тяжело вымолвить хоть слово, без слез скользящих по щекам.       Поток мыслей обрывает тихое «доброе утро», прямо на ушко, а затем нежный поцелуй в самый его кончик. Проснулась, она проснулась, и кажется совершенно забыла вчерашнюю истерику из-из слов «не люблю». Делает вид, будто все в порядке, будто ничего не изменилось. Пока она не успела начать разговор об этом, Амира решает взять все в свои руки и неловко глотнув чая, и чуть им не поперхнувшись начинает болезненный разговор: — Почему ты сказала, что не любишь меня, вчера ночью? — слова даются тяжко. Будто еще слово и ссоры не избежать. — Солнышко, и тебя с новым годом. Это то, о чем ты хочешь поговорить с утра пораньше тридцать первого? Кажется не лучшая идея, мне твоей ночной истерики хватило. Я говорила тебе, что вступать в отношения с человеком, который тебя не любит будет болезненно, ты, моя дорогая, меня не слушала. Я не хочу врать, я не чувствую к тебе любви, что описывают в любовных романах, но ты прекрасно знаешь, что такой сильной влюбленности я никогда не чувствовала. Я могу говорить, что не люблю не от того, что не пытаю к тебе теплых чувств, а потому, что боюсь дать ложные надежды. Боюсь, что ты подумаешь, что мое отношение к тебе как-то изменилось. Возможно мои слова звучат глупо, но ты знала, на что шла. — Я знаю, на что шла, но хочу получать от партнера хоть немного любви, проявлений того, что я дорога тебе… — Тебе мало того, что я сняла нам квартиру на Новый год? Праздную не с кем-то, а с тобой? — Лиля нахмурилась, ей никогда не нравились утренние разборки после ее ночных слов. Порой она говорила много глупостей, которые могли очень сильно задеть, но все это вылетало на эмоциях. Как жаль, что нельзя взять слова обратно. — Может обсудим факты, все, как есть? Ты празднуешь его со мной от скуки, потому, что не хочешь одна. Я для тебя лишь способ развлечения! — Глупая, ну что ты такое несешь? — Лилия быстро преодолевает расстояние между ними поставив свою чашку на маленький старый столик, что кажется развалится лишь от сильного ветра в приоткрытое окно. Девушка грустно улыбается, а затем проводит немного огрубевшей от тренировок рукой по лицу девочки. — Ты только не плачь, слышишь? Не хочу видеть слезы на твоем прекрасном личике в Новый год. — Ты права, это разве любовь? Зачем я тебе нужна? Просто ответь. — на лице уже читается грусть в перемешку с отчаяньем. — Лиль, ты же знаешь, чтобы я успокоилась, мне достаточно услышать то, что ты любишь меня, что я нужна тебе. А что я слышу? Что я слышу каждый раз, когда спрашиваю свою девушку любит ли она меня? То, что не любит? Мне приятно, думаешь? Я чувствую себя ненужной, а тебе будто наплевать. Мы не виделись так долго и ты ведешь себя так, будто и не скучала! — Помолчи.

***

      Под звон курантов время как-будто останавливается. Запрокинув в себя бокал шампанского Амира встает из-из стола и выходит на балкон в одном халате, закуривая «Chapman». Шум от салютов слышится повсюду и наполняет ночное небо разноцветными красками. Только это сейчас не радует. Сейчас не радует ничего, после прошлых неудачных опытов девушка всерьез думала, что больше никогда не вступит в отношения. Что это в прошлом, и больше ей не надо. Слишком больно все это. Но снова доверилась и смотря не нее с каждым разом все больше жалеет, что тогда сказала «да», ведь сейчас видит, что история повторяется, ее снова не любят. Лиля ушла прямо под бой куранов докупить алкоголя, но они так и не смогли больше проронить ни слова после утреннего разговора. Лишь тихое «я за алкашкой схожу, не скучай сильно». Ключ провернувшийся в замочной скважине и телевизор, который без умолку сочится счастьем, будто люди и вправду верят, что число сменится и они станут счастливее. Возвратившись с балкона и выключив надоедливый телевизор, девушка ложится в кровать и притомившись морально прикрывает тяжелые веки. Даже это действо одается болью в висках. По щекам лениво стекают горячие слезы, находя утешение в подушке и скрываются за мраком в небольшой комнате. Когда Лилия возвращается назад, ее девочка кажется совсем уже измученная уже спит, вздрагивая и тяжело дыша сквозь сон. — Амира? — девушка нежно целует своего спящего ангела в уголок губ. — Кто же спит в новогоднюю ночь? Я нам и роллов принесла. Еле нашла, все уже закрыто. извини, что так долго.       Вздрагивая, девушка открывает глаза и сразу же отталкивает от себя, как кажется сейчас, врага номер один. — Не трогай меня… — произносит дрожащим голосом и устало приподнимается. — Я тебя тоже не люблю! — сказано в попытке обидеть, но кажется эти слова колышат лишь ее саму. — Вот как? А твое тело говорит обратное, когда ты после моих слов бьешься в истериках, задыхаясь от слез. — Сейчас… сейчас я вижу в тебе врага. — Пожалуйста, прости меня, если сможешь, за то, что сказала вчера ночью и за то, что заставляю тебя чувствовать, что я тебе враг. За то, что не могу успокоить тебя. За то, что не уделяю тебе внимания столько, сколько надо. Я очень дорожу нами, нашими отношениями. Прости меня, я совершенно не умею вести себя так, как надо было бы вести себя с человеком, которого безумно обожаешь. Мне очень жаль, слышишь? Милая, мне очень жаль… — Тогда перестань делать все, для того, чтобы мое доверие подорвалось. Я разве многого прошу? — Нет, вовсе нет. Мне стыдно перед тобой за свое поведение. Разрешишь мне накормить тебя роллами, угостить шампанским и поцеловать? — Ага, потом выебать и снова начать эмоциональные качельки, чтобы я в конец свихнулась? — Ами печально перевела взгляд за спину Лили, чтобы не видеть этих щенячьих глаз, которым невозможно отказать. Возможно про «выебать» было лишним, ведь они еще ни разу не спали в этом плане, но обида обволакивала сердце удушающим мраком. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, но никак не общаться с ней.       И вот ссора становится не исключением, а нормой. Неожиданно осознаешь, что ругань — единственный способ общения, а единственная альтернатива — обиженное молчание.       Девушка по всей видимости заурядно замерзшая после ночной прогулки неловко усаживается на край кровати закутываясь в теплое, мягкое одеяло. Спорить уже не хочется. Хочется проснуться и чтобы все было как раньше, передружба, но счастливая, без ругани. А отношения… Ну что это за отношения, когда две взрослые, довольно не глупые девушки не могут понять друг-друга. Или же не хотят понимать, каждый стоит на своем и это ведет в никуда. Посильнее закутавшись в одеяло Лилия устало прикрыла глаза и так и осталась сидеть на краю кровати, чтобы не мешать своей даме. Ей было стыдно, неловко. Но гордость не позволяла принять ошибок. Ами же, глядя на своего уставшего, замученного котенка немного размякла. Ей стало жаль… Жаль скорее не Лилю, а то, что она как бы не хотела сейчас не может просто сдаться и обнять ее. Проиграть эту «игру», где обе уже проиграли. — Тебе даже сказать нечего? — слова выброшенные в воздух с огромной надеждой на… «Есть, я люблю тебя, давай не будем ссориться?». Но в ответ снова тишина, гнетущая и беспощадная. Видимо этот Новый год станет явно не лучшим в жизни обеих. Лиля внезапно встает с кровати и берет бутылку шампанского, звонко открывая ее и чуть ли не попадая пробкой в люстру. Садится назад и делает глоток прямо из горла, а из глаз уже не сдерживаясь хлещут слезы. — Ты плачешь?       Обе в этот Новый год слишком слабые перед друг-другом еще сильнее портят ситуацию неправильно подобранными словами, действиями. Каждый поступок неизбежно ведет в обрыв. Когда-то самые родные будто превращаются в врагов, становятся друг против друга.       Последняя надежда умирает тогда, когда плачет самый веселый человек… — Да, я тоже умею плакать, — после этих слов на душе как кошки скребут. И перед глазами этот до жути измученный, но любимый человек. Которого безумно хочется успокоить, утешить. Но матушка гордость никак не позволяет.       Все же пересилив себя, Ами со спины утыкается носиком ей в шею, крепко обнимая ее дрожащее мелкой дрожью тело. Ещё слишком юнны, слишком неопытны, и порой сами не замечают, как своими же руками порят друг-другу вечер, день, праздник… А она так и не отпускает и крепко обнимая сама пытается сдержаться, чтобы не заплакать, любит безумно, но все еще обижается. Слишком обидно слышать подобное от любимого человека. Опять таки пересиливая себя, бережно целует в открытое плечо, с которого спала домашняя футболка на несколько размеров больше. Целует и чувствует, какая она холодная. Совсем замерзла. Поднимается с кровати и обходя её как маленькая обезьянка садится на Лилю, обвивая её руками и ногами, теперь уже непонятно, это попытка согреть её, помириться или же всё вместе…       Берет её заплаканное лицо в свои дрожащие руки и целует в соленые от слез щеки.       Я люблю тебя, безумно… Но ты меня нет. Что же мне делать с тобой?       Мысли так и крутятся в голове, одна за одной. Наконец успокоившись, девушка поднимает взгляд и лишь сильнее прижимает к себе сидящую на ней девочку. Хоть разница в возрасте всего год, ощущается это совершенно по другому. Каждый пытается мыслить по взрослому, мыслить здраво. А в итоге эти мысли приводят к ссорам. Лучше быть счастливыми в моменте, ведь из этих моментов состоит наша жизнь.

Как больно, все же, расставаться, И сердце рвется на куски. Но раз пришла пора прощаться, — Не сможем избежать тоски. Но я прошу, меня ты помни И никогда не забывай. Расстаться — это очень больно, И сложно так сказать «прощай»!