Ночные пляски

      Вита стояла около моста и сжимала в руке черный полиэтиленовый пакет, в котором сейчас стыли четыре булочки с маком. Арсений обещал, что они дождутся ее здесь, но вокруг не было ни души. Лишь ветер завывал, раскачивая голые ветви деревьев через мост. «И как мне мозгов не хватило додуматься, зачем он сказал пойти к бабушке! Просто не хотел, чтобы я тоже влезала в эти потасовки. Но с хрена два я домой пойду.» Виталина хмурится и ступает на мост. Лес перед ней почти гудит от ветра и выглядит пугающим, но и Вита не маленькая девочка, чтобы испугаться какого-то леса. Хотя, бояться было чего.

***

      Арсений с Антоном стояли напротив шайки хулиганов, стараясь отдышаться от продолжительного бега. Они оба озирались по сторонам, но не могли найти того, кого искали. Спустя пару секунд Арсений, будто бы скинув с себя наваждение, встретился взглядами с зелеными хищными глазами паренька, что будто бы прожигали насквозь. — Хе-хе, не вышло сдрыснуть, да? — хохочет зеленоглазый, Ромка, и криво ухмыляется. Антон до сих пор в непонимании оглядывается, отчего Соколов толкает его локтем в бок, как бы намекая, что «сейчас стоит решать проблемы насущные, а не маяться херней». Шайка начала окружать их, но Сеня смирно стоял на месте, ни капли — ну, может, совсем чуть-чуть, — не боясь. — Алиса! — внезапно вскликивает Антон, но это скорее кажется громким сипением, коим он привлекает к себе внимание всех, — где Алиса?! Что вы с ней сделали?! Сеня тут же шикает на друга и еще раз пихает его локтем. Видимо, тот никогда не оказывался в подобных ситуациях и не знал, как стоит себя вести. Про себя Арсений замечает, что то и немудрено — Петров тихий и спокойный, куда ему участвовать в драках и потасовках. — Какая еще Алиса? У тя че, кукуха поехала? — Семен приподнимает брови, но тут же ухмыляется, — не ссы, ща вылечим. Он толкает Антона до того, что тот впечатывается в дерево. Арсений старается никак на это не реагировать. Для начала, проблемы у них обоих, и решать они должны их сами. Он сосредотачивает взгляд на оставшихся двух хулиганах. — Глядите-ка, пацаны, а здесь они не такие борзые, как в школе, — скалится Ромка и переводит взгляд на Соколова, — неужто выбрал чью-то сторону? И где ж твоя сестричка? Вы ж почти как сиамские близнецы — вообще не расходитесь! — Во-во, на! — Она еще догонит, но вас вряд ли поприветствует, — преспокойно пожимает плечами паренек, практически никак не реагируя на провокации. — Надеешься опять отделаться только разговором? — Пятифан вопросительно выгибает одну бровь, краем глаза наблюдая за ситуацией с Бабуриным. — Ты вообще махаться-то умеешь, на? — опять встревает Бяшка, но взгляд Арсения направлен ровно на Рому. — Бяшка, подсоби! — внезапно зовет Семен, и бурят отступает, оставляя своего друга. — С чего это вообще я должен за что-то получать пизды? Вроде бы ничего сверхъестественного не делал. — Ты с приколом что-ли? — Ромка подходит ближе и опускает руку в карман своих спортивок, — кто очкарику сегодня помог? Вот он-то пизды получит в любом случае за тот выкидон, но и ты решил нарваться… — А с чего ты, Ромка, взял, что то был выкидон с его сто… Но их диалог прерывается, так как Пятифан подходит к тем троим и приподнимает руку, останавливая издевательства Семена. Антон встает с земли и растирает ладонь, на которую ему сейчас наступили. Он встречается взглядом с Сеней, мол, почему ты меня кинул, но тот лишь качает головой, как бы говоря, что и так помогает, как может. — Отец воевал, говоришь? — вопрошает Ромка, смотря Петрову прямо в глаза, — мой батя тоже воевал. В Афгане. А твой? — И м-мой… Арсений впивает свой взгляд в друга, стараясь найти хоть намеки в его глазах на здравое объяснения его тупого вранья. Кажется, стоило ему объяснить поподробнее, что стоит говорить, что — нет. Но времени у них не было с этой… — Да? И в каких войсках, интересно? — мысли прерываются голос Ромы, который с вероятностью в сто процентов раскусил ложь. — Да он фуфло гонит, Ромка! Бля буду, на. — Думал, меня так просто развести? — его голос наполняется серьезностью, которая не сулит ничего хорошего, — я тебя, сучонка, насквозь вижу. Тут же на лице хулигана появляется гадкая ухмылка. Он оборачивается к своим дружкам и скользит взглядом по Соколову, почти что предупреждая его стоять смирно. Бяша толкает последнего к Антону, и хулиганы тут же начинают вновь окружать их. Ромка внезапно оказывается сзади Арсения и хватает его за рюкзак, на что тот сопротивляется, разворачиваясь полу-боком, дабы не стоять спиной к остальным. — Не рыпайся, — Пятифан достает из кармана нож-бабочку и с полным спокойствием переводит взгляд на своих друзей, — вы пока с очкариком разбирайтесь, как — дело твое, Сема, а я пока побазарю с этим. Он отходит чуть дальше, к лесу, и выжидающе смотрит на Соколова, все еще крутя в руке нож, который говорил сам за себя. Но для Арсения это, может быть, было бы даже лучше, чем стоять там и куковать, смотря на ситуацию со стороны. — Я думал, вы по понятиям поступаете, — фыркает он, смотря краем глаза на нож в мозолистой руке паренька. Бесстрашие бесстрашием, но черт его знает — вдруг пырнет все-таки. — А что не так? Очкарик стукнул жирного, тот решил его за это проучить. Или тебе мозги отбило, что думать перестал? — Пятифан подходит ближе, в его голосе прорезаются стальные нотки, — ты мне вот что расскажи. Решил героем стать? Или все-таки головой стукнулся, что лезешь не в свое дело? Арсений замирает на месте. Сказать, как есть, что Семен-то первым начал — не поверит. Промолчать — сам сделает выбор и что из этого выйдет, даже представлять страшно. Внезапно, среди деревьев, почти на опушке появляется чей-то силуэт на четырех ногах… лапах. Лиса. Настоящая лиса, которая сейчас смотрела то на Сеню, то на Антона. Будто бы выбирала, кому помочь. Или сделать хуже. Видимо, выбрав Арсения, она вперила свой взгляд ровно в него. Где-то на подкорках сознания он будто бы слышал голос. Он был неразборчив, но суть парень все же мог уловить. — Слышь, ты отвечать будешь? — Ромка практически тычет ножом ножом в лицо Соколова. Тот, с нахлынувшем чувством безмерного спокойствия, хватает нож прямо за лезвие, даже не поморщившись, и смотрит хулигану прямо в удивленные глаза. Внутри бурлит что-то нечеловеческое… животное. — А ты уверен, что Антон просто так стукнул жирного? — он фыркает почти с недовольством, — не желаешь ли посмотреть за ситуацией там? Паренек указывает на тех троих, и Роман, сплюнув и окинув его то ли удивленным, то ли интересующимся взглядом, подходит ближе. Арсений же остается на месте и тут же припадает плечом к дереву, стараясь отдышаться. «Что это, блять, такое? Я совсем рехнулся? Голоса в голове, лисы с живыми, человеческими глазами…» Не желая больше думать о подобном, он так же подходит к компании, вслушиваясь в диалог. На свое удивление, Арсений замечает в руке у Бабурина заячью маску. — Это че еще за херня? — с интересом тянет Ромка, смотря на работу из папье-маше, — зайчик, что-ли? — Да ты чокнутый, на! — Это не мое! — Да как не твое, на! Она в твоем портфеле лежала. Антон прикусывает губу, и Арсений вновь чувствует чье-то присутствие, но теперь оно подталкивает не его, а Петрова, пока еще слабо, но чувствительно. — А знаешь что? Надевай, — ухмыляется Рома, кажется, что-то придумав, — попрыгаешь перед нами, зайчик. Сема, помоги-ка ему. Бяша подскакивает к другу и усужливо забирает маску, отвешивая шутовской поклон. Он подходит к Бабурину и отдает ему маску. — Но учти, если он скакать не станет, ты сам за него поскачешь, — хмыкает Пятифан, уже с нескрываемым интересом смотря на всю эту ситуацию. — Этот чмошник и не станет? Да погляди на него — он же дурик конченный! — Этот дурик тебе уже раз в жбан зарядил. — Ромка прав! — поддакивает Бяша, — давай, толстый, восстанавливай авторитет! — Или сам у нас запрыгаешь так, что титяндры отвалятся! Хулиганы посмеиваются над своим, видимо, не особо-то и приятелем, и Сеня замечает на себе взгляд Ромки, лишь сильнее сжимая раненую ладонь, с которой на снег капает кровь. Семен же в это время плюет на внутреннюю сторону маску и протягивает ее Антону. — Это чтобы лучше налезла. Рома скривился и открыл рот, чтобы что-то сказать по этому поводу, но все-таки решает промолчать, а взгляд его наполняется отвращением. — Надевай, быра! А то урою! Арсений вновь чувствует чье-то незримое присутствие и краем глаза замечает на опушке все тот же рыжий силуэт. Но теперь взгляд лисы направлен на Антона. Она будто бы говорит что-то ему, помогает… — Знаешь что, Семен… — его голос, ровный и твердый, как в тот момент и у Сени разносится среди тишины, — иди на хуй. Никто не заступается за Семена, которого подобная фраза сильно разозлила. Бяша с Ромой лишь наблюдают за ситуацией, ожидая продолжения. Маска выпадает из жирных рук Бабурина. — Ты… Ты! ТЫ ТРУП! Теперь, видимо, и сам Антон замечает эту лису — видно по его взгляду. Он смотрит с чистым интересом, как ни странно, не с удивлением. — Заткнись, свинья! — Петров выглядел достаточно спокойно, не смотря на свой гнев и яростную ложь чуть ранее. Будто бы его окунули в ледяную воду, заставив успокоиться, — есть у меня подозрение: ты не просто так перевелся в новую школу. Сбежал, да? Как крыса сбежал. Потому что сверстники бывают жестокими с теми, кто не такой, как они. С теми, кто толще их, например. Слабее. И ты решил издеваться на другими, как издевались над тобой, — Антон делает небольшую паузу, для пущей убедительности своих слов, — ты отыгрываешься за старые обиды. Хочешь казаться тем, кем не являешься. Но, знаешь, ничего не меняется по щелчку пальцев. Все смотрят на белобрысого удивленно, даже Сеня, никак не ожидав подобного от такого тихого мальчишки. Будто бы кто-то помогал ему, указывал верный путь, что стоит сказать, а что — нет. Пальцы на раненой руке пульсировали, а голова кружилась, но Арсений пытался все списать на кровотечение, стараясь не зацикливаться на всем том дерьме, что сейчас происходит. — Знаешь, кем ты был? — продолжает Антон, — знаешь, кто ты есть? — П-пацаны… — тянет Семен, и Бяша делает шаг к нему, но Ромка осаждает друга властным взглядом. Тот, цыкнув, возвращается назад на два шага. — Продолжай, Тоха, — ухмыляется Пятифан, а потом уже продолжает тише, — значит, Сенька вряд-ли пиздел. — Знаешь, кем ты будешь всегда? Второе имя — настоящее имя, — которое тебе дали одноклассники, — весь лес замолкает, будто бы сам внимает словам Антона. — О-откуда… т-ты?.. Теперь Ромка и Бяша смотрели на Семена, как на добычу. «Быстро же они поменяли приоритеты» — промелькнуло в голове у Сени, когда головокружение начало отступать. — Свинья! Семен беспомощно вперил взгляд в Петрова, опустив руки. Тот, видимо решив воспользоваться преимуществом, со всего замаху ударил его прямо по прыщавому лицу. Арсений горделиво усмехнулся, смотря на друга. — Вот это удар, Тоха! Толстяк быстро встал с земли, оклемавшись от удара, и ринулся на Петрова, но тот ловко уклонился. Семен вновь упал, но в этот раз прямо в собачьи фекалии. — Красава, Тоха! Думал, ты сосунок, а вон как жирдяя уделал! — Сука! Че я теперь бабушке скажу? Она меня убьет, как увидит! — хнычет Бабурин, силясь встать. — Чего ты там скулишь? Тебя с параши не слышно! Бяша начал противно гоготать, скорее чтобы оскорбить, нежели ему реально было смешно со всей этой ситуации. Семен же, не справившись с оттиранием своей дубленки, встал. — Идите вы все на хер! Его взгляд остановился на Антоне, и Бабурин тут же подскочил к нему, стаскивая очки, на что никто не смог среагировать. Потом метнулся к Сене, который стоял около и все еще зажимал свою руку. Ринулся к нему, видимо желая посильнее впечатать его физиономию в снег за то, что помог растормошить старые распри. Но перед ним выскакивает чей-то силуэт и сильно бьет в живот, видимо ногами. Семен падает на землю, а на него и ударивший. Тут же скатившись, он точно сильно бьется спиной о ледяные глыбы. Все в немом шоке пару секунд смотрят на внезапно появившегося человека. — Че удумал, брата моего пиздить? Да я тебя!.. — девчонка встает с земли и пинает ботинком Бабурина по копчику, да так сильно, что и верхняя одежда не сильно смягчает удар. — Вита?.. — удивленно произносит Арсений, смотря на сестру-близняшку. Она тут же отступает от Семена, и ее дело продолжают Ромка с Бяшей, стараясь отобрать очки Антона. Виталина подскакивает к брату и осматривает его на повреждения. Увидев окровавленную руку, та тут же хмурится. — Думал, что не успею? Я смотрю, пришла в самый разгар событий! — шипит она и расстегивает куртку, начиная копаться в карманах жилетки. Там Соколова находит носовой платок и прикладывает его к руке брата, — и кто это сделал? Зачем ты вообще полез в это дерьмище! Заслышав сзади шаги, девчушка резко оборачивается и встречается взглядом с Пятифаном. Она смотрит практически с отвращением, а тот с интересом. Но Ромка долго зрительный контакт не держит и поворачивается к Антону. — Гандон этот стащил очки! — За то мы ему всыпали от души, на! Взгляд хулиганов метается к Соколовой, и Бяшка подходит ближе. — Ну, ты, конечно Майк Тайсон! Так влетела, на! Правда, тоже пизданулась… Вита никак не отвечает и подходит к Антону, хватая его за руку. Она так же осматривает его на повреждения и, не заметив ничего особенного, отпускает. — Ты без очков хоть что-нибудь видишь? — спрашивает почти волнительно, да только с братом она разговаривала более резко и голос даже кое-где дрожал. В принципе, что логично. — Н-немного… — Слушайте, пацаны, — неожиданно начинает Ромка, и Вита тут же оборачивается, слегка отступая к брату, — вы зла на нас не держите. Мы Тоху на вшивость проверяли, он-то с этими очками, да и маска… А Сенька… Ну, думали, что ты конч и за юбками да учителями прячешься. Оказывается, пацаны вы ниче такие. Воцаряется тишина. Арсений слегка пожимает плечами, а Антон молча смотрит на хулиганов, то ли в шоке, то ли с интересом. Кажется, Пятифана эта ситуация даже немного пристыдила, потому он протягивает Петрову руку. — Меня, кстати, Ромка зовут. — Да, я знаю, — лепечет Антон, но руку все-таки пожимает в ответ. — А, это вот Бяша, — хулиган указывает на беззубого бурята, — ты не ссы, мы со свиньей еще пообщаемся. — Я за вас, конечно, очень рада, — внезапно, прерывает их Виталина, подходя чуть поближе, — извинились и думаете, что теперь чисты? Но не кажется ли вам, что за нападение с ножом простым «не держите зла» не отделаешься? Она указывает рукой на брата-близнеца. Все трое пареньков тут же смотрят на окровавленную руку и платок. — Слушай, ты конечно крутая баба, вон как влетело Семке, но никто на твоего братца не нападал, — фыркает Ромка, с вызовом смотря в глаза Соколовой. — Да? Тогда он сам на нож рукой упал? — А если скажу, что примерно так и было? Будешь ножик отчитывать? Или че? Виталина щурится, смотря на хулигана недовольным взглядом. Тот отвечает буквально таким же. Но долго эти переглядки не длятся, так как в перепалку влезает сам Арсений. — Витка, не кипятись, никто меня не резал, я сам виноват. А то сейчас новую ссору разгребать будем, — вздыхает паренек и заботливо поправляет красную шапку сестры — точь в точь как у него самого, — съехавшую на бекрень. — Ну, я пойду пока сумку соберу… — начинает Антон, отходя. Вита тут же отстраняется от брата и подходит к нему. — О, я ее видела. Там и свою оставила. Пойдем сходим… Вита вернулась первой, так как по словам Антона, он справится сам. Но за столь краткое время, всего пару минут, Ромка с Бяшей откуда-то выудили сигарету и поочереди передавали ее друг-другу, разговаривая с Арсением. Соколова едва ли сдерживает кашель, но ничего говорит: Сеня прав, не стоит устраивать конфликты на пустом месте. Антон вернулся так же быстро, но выглядел он слегка взбаламошенным. Вита все списала на весьма странную ситуацию с этими хулиганами. — Приставка отменяется, я так понимаю, — вздыхает Петров, качая головой. — Ну, это было ожидаемо, так что не очень обидно. Ладно тебе, ты же не на день приехал, — пожимает плечами Сеня. — О, кстати! — внезапно оживляется Виталина и опускает свой рюкзак на снег. Из него она достает какой-то черный пакет, — тут бабушка передала нам булочки, но раз не поедим… Девчушка выуживает из пакета две булочки и отдает их Антону с Арсением. Потом достает свою и еще одну. Эта булка предназначалась Оле, младшей сестренке Петрова, но она уже остыла и немного помялась и было бы некрасиво такую передавать. Вита поднимает взгляд на двух хулиганов, которые уже докуривали сигарету. Ромка затянул последним, а после выкинул окурок, втоптав его в снег. Виталина подходит к ним, смотрит сначала на одного, потом на другого. А после растягивает губы в милой улыбке и протягивает маковую булочку буряту. — Это тебе. Ты выглядишь милее, чем… — она переводит взгляд на Пятифана, но предложение не заканчивает. — А мне? — вопрошает он, расплескивая руками. — А на тебя не хватило, да и не заслужил. Раз такой умный, попроси друга поделиться. Паренек горделиво фыркает и демонстративно отворачивает голову, мол, я до такого не опускаюсь. — Передайте спасибо своей бабушке… Ну, я наверное пойду, а то домой уже надо, — немного неожиданно, но тихо произносит Антон и все поворачиваются к нему. Мальчишка смотрит никак не в сторону компании, а в сторону деревьев. И ладонь им же протягивает. На несколько секунд становится тихо, даже чересчур. — С кедрами закорешиться решил? — наконец, произносит Ромка, — мы здесь, вообще-то. Петров тут же оборачивается, слегка покрываясь румянцем. Виталина учтиво сдерживает улыбку, чтобы не вгонять одноклассника в еще больший стыд. — Деревья — хреновые кенты. Ты не ссы, мы тебя до дома проводим, а то ты как слепой котенок. Так здесь живьем и сгинешь. Виталина оборачивается на брата, практически зная, какой взгляд сейчас увидит. Конечно же, он тоже решит проводить Антона до дома, ведь кто знает этих хулиганов. Может быть, где-нибудь в лесу все-таки да и бросят. — Ты можешь пойти домой, Вит, — начинает было Арсений, а потом, будто бы что-то вспоминая, стукает себя ладонью по лбу, — точно, забыл… Пацаны, мы с вами. Ромка смеряет их странным взглядом, но все-таки кивает. Вита отмечает в голове, что его разрешения они и не спрашивали, но в слух не произносит лишь для тактичности. Компания начинает углубляться в лес, и начинает постепенно становится все темнее и темнее. Вита вздрагивает почти от каждого шороха, но пытается виду не подавать, что чего-то боится. Спустя пару минут дороги они наткнулись на чей-то силуэт. Мужчина стоял и курил. Виталина видела его пару раз и точно знала, что он не из поселка, и все называли его Заячьей губой. Он смерил детей безразличным взглядом и просто прошел мимо. — Нет горба, зато заячья губа, — комментирует Бяша, когда силуэт растворяется во мраке деревьев. Далее они продолжили путь молча, слышно было лишь то, как Бяша жевал булку. Антон что-то спросил, решив разрядить атмосферу, но Вита прослушала весь диалог, стараясь держаться поближе к брату, который был слишком уж спокоен для подобной ситуации. Они сейчас в лесу, в тайге, ночью. «Неужто серьезно считал папины истории сказками, потому и не боится? Нет, он вместе со мной потом ночами не спал…» В какой-то момент Вита начинает улавливать суть диалога, к которому подключился и Ромка с Сеней. — Ты серьезно не знаешь эту страшилку? — спрашивает Соколов, на что главный хулиган откашливается, начиная рассказывать. — На черной-черной улице, в черной-черной подворотне… Стоит черный-пречерный гараж. И он знает о тебе все: где ты живешь, что любишь, с кем дружишь. Наверняка слышал о пропавших детях. Это тут не первый год происходит. Все местные знают, кто тут замешан. Даже взрослые. Он делает паузу, и Виталина задумывается. Не такая уж и жуткая страшилка. Папа про гараж тоже рассказывал, но близнецы боялись его меньше всего. Всего-то железяка какая-то. — Вообще везет тебе — ты, вон, в лесу живешь считай. Он к тебе просто так не сунется. Сечет, что среди деревьев выделяться будет. А у нас эта хрень может где угодно поджидать… Иногда в конце переулка или возле дома. Сенька, ты тут уже не первый день, видел? — видимо, к Вите он не обратился намерено. — Краем глаза, да и замечал… Да, Вит? — Ага, обычные дедовские гаражи, — фыркает она в ответ на слова брата, но сама же в памяти начинает искать образы. К сожалению, либо они реально были, либо ее фантазия настолько хороша. — А знаешь че еще? — продолжает Пятифан, обращаясь к Антону, — вот, бывает идешь себе… А он стоит, где совсем недавно пусто было. Дверь открыта, внутри мрак, и тут как… Но Бяша прерывает друга то ли мычанием, то ли завыванием, от которого Виталина почти подпрыгивает и едва сдерживает себя, чтобы не вцепиться брату в руку. — Ладно-ладно, проехали. Диалог сменяется на другую, не особо интересную Вите тему, которую она слушает лишь в пол-уха. Мысли же в основном уносятся куда-то далеко. Вот про кого страшилки были жуткими, так это Хозяин леса. Отец говорил, что одни видели его, как высокого человека под два метра роста в маске-черепе козла и плаще, вторые огромным зверем-козлом, а третьи так вообще демоном с козлиной мордой-черепом. Любой вариант был жутким, для Виты по крайней мере. С ним всегда было связано много историй и ни одной положительной. Папа любил подобное, потому и всегда искал информацию, если его что-то затрагивало. По его словам, когда-то сам видел Хозяина леса, когда еще жил в таком же поселке в тайге. Но близнецы тогда списали все на то, что родитель просто хочет напугать их посильнее. Но чтобы Вита сделала, увидев подобную тварь в живую?.. Внезапно ее руки касается ветерок, будто бы мимо кто-то пробежал. Девчушка резко поворачивается к брату, который должен был стоять именно в той стороне, но никого не находит. Цепляется руками за воздух, стараясь найти, коснуться невидимый силуэт, но никого нет. Дыхание перехватывает, и сзади слышится Ромкин удивленный голос. — Тоха? Ты куд… — он встречается взглядом с Витой, а потом смотрит ей за спину, видимо, тоже не замечая Сеню, — ебаный по голове…