"Пролить огонь с небес!"

.      «Лазурный путь» потихоньку приходил в себя после авианалёта Империи Сакуры. Ущерб нанесённый вражеской авиации, оказался достаточно чувствительным и потери в людях оказались достаточно высоким. Вовремя налёта и бомбардировки погибло 56 человек, преимущественно девушки… Обычные люди женского пола, которые не являлись кораблями. В расход ушло десяток зенитных и береговых орудий, десятки важных зданий, ангаров и всё самое ценное что помогало существовать морской базе.       Штаб, общежитие, кинотеатр не получили повреждений и не пострадали. Не малая часть флота нуждалась в скором ремонте, половина лёгких и тяжёлых крейсеров находились в повреждённом состоянии. Пожары удалось ликвидировать благодаря отваге жителей острова и корабельных девушек.       Однако Амелию это не радовало, нужно срочным порядке восполнить запасы и получить ресурсы через морские пути. Легче сказать чем сделать. Правительства и военная верхушка больших земель, не могли рисковать и временно отказали в помощи, по причине того что на другом участке фронта Сирены активизировались. Следовательно такой результат взбесил Амелию, она рвала и метала дабы хоть как-то успокоить себя.       А что касается меня? Мои успехи со скоростью урагана разошлись по всему острову, сразу после того тяжёлого боя. Сказать что мне полегчало, ещё бы. Не буду преувеличивать свои достижения, местами я частично помог девчатам. Ах, чуть не забыл, меня же Амелия подчинила в своё крыло и поблагодарила за оказанную помощь. Каждый раз вспоминая ту самую минуту приходит странное ощущение, но оно быстро растворялось когда в памяти всплывали радостные лица стальных дев моря. Вспоминая эти счастливые улыбки и то как дамы меня после боя встречали, я ненароком вспоминал возвращение на базу Баграм, после успешной миссии. Как вы там парни из 455'ой? Скучайте по мне? Я да.       После боя чувствовал себя слабо, словно кто-то взгромоздил на мои плечи тяжёлый груз и после возвращения на общежитие, быстро отрубился в кровати. Пролежал убитым до следующего дня. Последующие дни протекали почти точно так-же как обычно, и корабельные девушки стали относится ко мне получше и меня почти никто не сторонился.       Энтерпрайз и Северная Каролина не отпускали меня, расспрашивали о боевом вылете, как себя чувствую и хвалили что теперь вхожу в состав «Лазурный Путь». Принц Уэльский стала более лояльной к моей персоне, ранее разговаривать са мной не собиралась. Вашингтон история не меняется. Кливленд и Хорнет… Без изменений. Жизнь в новом мире начала протекать в нормальное русло.       Утро       Время 6:04       11 мая 1954 год.       «Лазурный Путь»       Лейтенант Джеймс Карвер       Летая в царстве морфея, медленно открыл свои веки и тихо зевнул, посмотрел на часы весящие на стене, стрелка часов указывала на шестой час утра. Не слишком рано. Не произнеся ни слова, не почувствовал признаков сонливости и головной боли, которая после воздушного боя охватила меня. Лёгкая головная боль после долгого сна, словно испарилась в памяти и не беспокоило. Помассировав веки и виски, медленно встал с постели.       ДЖЕЙМС: Ух, неплохо поспал.       Делаю специальное упражнение, размял свои руки, растягиваюсь во весь рост и отжался на полу до тридцати. В ванне привычным делом умываюсь, чищу свое лицо холодной водой и очищаю зубы все той же водой. Одев спортивную обувь, покидаю свою обитель и направился к выходу здания. По пути, как ни странно никто не попадался, но меня это не насторожило скорее сейчас все спят. Это и могло объяснить почему по пути никто не попадался.       Достаточно далеко отойдя от общежитие, оценивая знакомые мне тротуары заворачиваю немного левее и прихожу в баскетбольную площадку.       Площадка огорожена не высоким металлическим забором, дверь настежь открыта и можно проникнуть внутрь. Длина площадки составляла 50 метров в длину. Вступив на твёрдую поверхность, стал с интересом рассматривать корзины и что-бы как-то себя развлечь поискал баскетбольный мяч. Баскетбольный мяч лежал в небольшой картонной коробке и недалеко от забора.       Найдя мячик, который отличался от знакомых мне мячей плотным чёрным кожухом и по размеру ни чем не уступал. Не растягивая резину приступил к игре. Подойдя ближе к корзине, имитируя «профессиональную игру», делая вид что меня пытаются перехватить и направил мячик прямо в корзину.       Мяч звонко ударился об деревянный щиток и падает на твёрдую поверхность. Схватив вновь и делаю круг, прыгаю и бросаю мячик в сторону корзины. Точности в броске у меня низкий и мяч как вновь отскакивает от корзины. Так продолжалось минуты, забить мяч в корзину удалось с нескольких попыток и стоило мячу упасть на корзинку, мысленно представлял гул и восторженные вопли зрителей наблюдавшие за моей игрой и победно улыбался.       ДЖЕЙМС: И так… Джеймс Карвер возвращается в игру, у него остаётся двадцать секунд для того что б забить два очка. Впереди серьёзная оборона, вражеская команда не намерена пропускать легенду мирового спорта!       Говоря вполголоса и ловя азарт, бегу в сторону корзины, пробежав центральный круг и на лету собираюсь попасть по корзине. Глупая затея. Мяч ударился в нескольких миллиметров от кольца и сохраняя силу уходит в противоположную сторону площадки.       ДЖЕЙМС: Промах, Карвер промахнулся, но он может ещё наверстать упущенное!       Рефлекторно стараюсь перехватить мячик, но обернувшись, вижу неизвестную девушку, стоявшая у прохода площадки и сверлила меня взглядом. Ее я видел впервые. На левой руке, она придерживала спортивную сумку с теннисными ракетками внутри и видимо здесь кто-то будет тренироваться.              ?: Старайтесь запустить профессиональную карьеру по баскетболу, Лейтенант?       Упомянув моё звание, я немного опешил и сразу спросил незнакомку.       ДЖЕЙМС: Ты кто?       Незнакомка забыв нормы приличия, резко извинилась и с лучезарной улыбкой представилась.       ?: Ох, простите за моё неуважение. Я — Балтимор, Тяжелый Крейсер Орлиного Союза! Одна из пяти кораблей, носящий имя города Балтимор!       Представляться мне не стоило, так как меня Балтимор знала и ради приличия пожал у нее руку. Внешний девушка выглядела симпатичной, черные волосы в стиле каре, летние шорты, темная спортивка с оранжевым узором и очень годные спортивные ботинки темно-белового цвета. По росту Балтимор сопоставимо са мной, где-то между 175-180 см.       БАЛТИМОР: Я слышала про вас, вы тот который на своем могучем ястребе, сократил состав вражеских птичек. А слухи и не думают умолкать.       Приняв комментарий в свою сторону, расслабленно отвечаю.       ДЖЕЙМС: Порой слухи преувеличивают реальные события, но в тот день, я не плохо поработал. И давай пожалуйста на «ты», хорошо?       БАЛТИМОР: С удовольствием Джеймс!       Посмотрев сторону и крутя в руках баскетбольный мяч, Балтимор с интересом спросила.       БАЛТИМОР: Ты играл в баскетбол сам с собой, Джеймс? Не скучно?       Не скрывая правду, отвечаю.       ДЖЕЙМС: Е-ем, нет. Я тут мимо проходил, заметил случайно площадку с баскетбольными мячами и корзинами — в памяти всплыли школьные годы, когда мы с парнями гоняли баскетбольные мячи в зале. Хах, а потом получали нагоняй от учителей.       Знал бы я, в какую авантюру себя вписываю…       БАЛТИМОР: Решено!       Услышав её слова, впадаю в непонимание и вопросительно уставился на Балтимор.       БАЛТИМОР: Джеймс, ты не против поиграть са мной в баскетбол? Играем до 35 очков!       Балтимор советует мне поиграть вместе с ней в баскетбол, я резко и решительно собирался отказаться. Причем несколько раз. Но девица настаивала на дружескую игру. Отказать ей не смог, да после того как Балтимор состроила свои красивые глаза, вдобавок схватила меня нежно за локоть и умоляюще требовала сыграть.       Окончательно сдавшись под напором Балтимор, с небольшой охотой пришлось согласиться, и я буду осуждать себя за это решение. Опишу кратко как происходило по следующее событие.       Мы десять минут наматывали круги и старались перехватить друг у друга мяч. Преувеличивать свои навыки в баскетболе не стану — их у меня попросту нет. Балтимор по сравнении са мной, казалась невероятно опытной, причём с большой буквой. Она высоко прыгала, умела срезала и ловила на ошибке, а ошибок в игре я совершил кучу.       Вот у меня в руках мяч, пользуясь своей ловкостью и скоростью которую ещё не истратил, бегу на противоположную сторону к кольцу. Балтимор правда так не считает. Перед своими глазами, увидел как промелькнула белая свечение, спустя две секунды чувствую что лишился мяча, а ноги рефлекторно бежали прямо. Я даже не знаю что са мной и какого чёрта только что сейчас произошло. Слышу знакомый звон в ушах, поворачиваюсь назад и вижу, как Балтимор вновь высоко подпрыгнула и мяч аккуратно упал в кольцо. Позор.       Балтимор вела счёт — 32:5. Минусом в моей неэффективности стала энергия, которую умудрился потратить за первые пять минут игры. Балтимор ведь корабль, т.е корабельная девушка, поэтому физически сильнее и быстрее меня в несколько раз. Вспоминая наш с Амелией диалог, припоминаю что, тяжелые крейсера на несколько ступеней уступали линкорам — но для человека, они все еще недосягаемы в плане силы и скорости. Удивляться результату от игры с Балтимор не стоило, я и так догадывался что подобный результат произойдет.       БАЛТИМОР: Хей, хей! Джеймс не отставай, у тебя отлично получается!       Ты издеваешься надо мной? Само слово «отлично», позорно улетает в далёкие пределы, лишь бы не висеть над моей головой. Даже не верится что, мне за всю игру удалось пять раз забить в корзину Балтимор.       В итоге, мысленно строя из себя «Неудержимого», возвращаюсь в игру и опять упускаю свою возможность забить и заработать еще один балл. И почему мне казалось, что, сейчас на нашу игру с Балтимор смотрят тысячу глаз, вокруг репортеры, комментаторы и фанаты? Будто от безобидной дружеской игры зависела моя честь и достоинство.       Прошла двадцатая минута игры, к моему удивлению с Балтимор и капельки пота с лица не упало. Она выглядела всё такой же энергичной, радостной и непобеждённой. А что касается меня… Я напротив выглядел мятым, потным, красным и жутко растрепанным, а самое главное… Сломленным и униженным. Пускай эти слова звучат громко, но описать свою неопытность в игре по другому не получается. Хех, ты просто никто Джеймс, просто никто.       От лица автора       Джеймс стоял в одном месте, как статуя, и тяжело принимал воздух в легкие. Балтимор покрутила мячик у указательного пальца и отойдя от своей победы, посмотрела на Карвера, который выглядел явно не в лучшем виде. Совершенно забыв про недавнюю игру и заслуженную победу, Балтимор будто холодной водой облили и мысленно стала винить себя, за излишнюю свободу действий.       БАЛТИМОР: Ох прости Джеймс, я, я немного перестаралась.       Джеймс старался не расстраивать девушку, но смыть с себя осадок не смог. Ответом послужила молчание, в перемешку с нейтральным выражением лица.       БАЛТИМОР: Прости меня, стоит поймать в руки мяч так и норовит сыграть в товарищескую игру. Не расстраивайся, ты хорошо сыграл, да и провели время с пользой! Да и давно в нашей базе не было парней, и вот провести с тобой время, это лучшее что мне довелось за столько лет.       Игнорируя усталость, пилот напротив отрезал очевидными словами и хотел убедить Балтимор.       ДЖЕЙМС: Не стоит извиняться Балтимор. Я хотел показать себя неплохо, а получился полный ноль. Здесь я виноват в своей неопытности.       Балтимор удивляется словами парня. Видя перед собой потерявшего мотивацию человека, гордо выпрямив спину и бодрящей речью проговорила.       БАЛТИМОР: Не говори так о себе, Джеймс! Твоя самокритика только делает тебя слабее. Надо всегда работать усердно, играть усердно и оставаться упорным!       Услышав знакомую цитату, Карвер серьёзно призадумался.       ДЖЕЙМС: «Что-то мне это напоминает… Напоминала цитату, которая написана в одной мирче из моего мира или слова одного американского актера, не помню его имя. У него отец вроде украинец, а мама греческого и шведского происхождения, вот это дела».       Вернувшись в реальность пилот стараясь смыть с себя осадок, нейтральным голосом ответил.       ДЖЕЙМС: Ты хорошо играешь в баскетбол Балтимор, у тебя прекрасные навыки для такой игры. Хочу сказать спасибо, что, провела са мной эти десять минут, а теперь мне пора.       Балтимор удивлённо уставилась на пилота, а Джеймс развернулся и неспешно собирался покинуть спортивную площадку. Балтимор чувствовала себя виноватой и настроение у неё тлело по-тихоньку. Не дойдя до выхода Джеймс резко останавливается, вопросительно уставился на девушку.       ДЖЕЙМС: Да кстати… У вас, на этом острове, есть какой нибудь бар или пивная? На крепкое скоро потянет.       Балтимор услышав знакомое предложение, резко оживляется от вопроса пилота.       БАЛТИМОР: Ты про выпивку? Разумеется, у нас неподалёку отсюда, есть несколько баров. Один из баров с названием «Мустанг» владею я. До вечера, после полудня работаю вместе со своей сестрой Бремертон. Самые лучшие крепкие напитки и высший сорт только у нас!       Приятно улыбнувшись Карвер перед окончательным уходом с места, добавляет.       ДЖЕЙМС: Неподалёку значит… Окей, скорее этим вечером зайду к вам и посмотрю что у вас там за пойло.       Усевшись на площадку Балтимор говорит.       БАЛТИМОР: Будем только рады такому гостю как ты, Джеймс!       Карвер от тёплых слов отвечает тем-же.       ДЖЕЙМС: Спасибо Балтимор, желаю тебе свободно провести время и почаще заниматься баскетболом. В этом виде спорта, ты всех знаменитых порвешь!       Балтимор устало качнула головой в сторону.       БАЛТИМОР: Хех, была бы я свободной.       ДЖЕЙМС: У тебя есть проблемы со свободным временем?       Набивая мяч о землю, Балтимор объяснила причину столь отсутствием времени.       БАЛТИМОР: Я особо не устаю. Почти каждый день, мне приходится заниматься физическим упражнением, играть в баскетбол, теннис, бейсбол с Бремертон Она правда сильно задерживается, с минуты на минуту будет здесь. После, сходить к Южной Дакоте и Массачусетс, проверить и заняться работой в баре до десяти вечера.       Подумав над ответов Джеймс поправив свою обмокшие потом волосы, заканчивает диалог.       ДЖЕЙМС: Я зайду к вам ближе к вечеру, наверное в семь часов. Оценю ваше заведение, охотно хочется верить твоим словам и желаю тебе удачи.       БАЛТИМОР: Буду ждать с нетерпением такого гостя, как ты — Джеймс!       Ярко улыбнувшись, Джеймс ушёл оставляя Балтимор одну у спортивной площадке. Сама девушка долго смотрела как Джеймс удалялся с места недавней встречи и затем вовсе скрылся за поворотом. Осадок от дружеской игры у девушки остался и наверно до вечера не покинет её. Она в душе надеялась, что, Лейтенант не держал обиду на нее.       Покинув баскетбольную площадку Джеймс отправился прямиком на берег. Солнца потихоньку поднималось в небеса, освещая всё вокруг яркими золотистыми лучами. Жизнь на острове возобновилась в прежнем виде. Открывались магазины, салоны, активизировалась повседневная работа жителей в острове. Пилот молча шагал в порту, дыша свежим и чистым морским воздухом и рассматривая дальний морской край. Пилот и дальше продолжал смотреть в даль, как видит недалеко от себя одинокую Энтерпрайз, сидящую на свободной скамье. Авианосная дева первым обратила внимание на приближающегося пилота и улыбнулась.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Не слишком ли ты рано встал, Джеймс? Доброго утра!       Карвер в ответ громко зевнул.       ДЖЕЙМС: Тебе того же Энти, не ожидал тебя увидеть здесь на берегу.       И Джеймс садится рядом с авианосной девой.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Прогуливаешься по берегу?       ДЖЕЙМС: Именно. После игры с Балтимор в баскетбол, решил прогуляться и поразмыслить кое какие предстоящие дела.       ЭНТЕРПРАЙЗ: О, ты играл в баскетбол с Балтимор? Равных ей в этом спорте нет, она очень умело играет.       Вспоминая свое поражение пилот кивая ответил.       ДЖЕЙМС: В этом ты права Энти, я будто играл с настоящим профессионалом из женской лиги. Такая быстрая, ловкая и резвая, не знаю как остальные, но свою порцию я получил.       Энтерпрайз с небольшой усмешкой спрашивает.       ЭНТЕРПРАЙЗ: И как?       ДЖЕЙМС: Сначала Балтимор предложила сыграть до 35 очков, я несколько раз отказывался, но Балтимор посетовала и взяв все имеющийся силы в кулак, принял вызов. Играли дружно, старался действовать как профи — и я проиграл с разгромным счетом.       Серый Призрак звонко усмехается от слов парня.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Хах, наверное счет составлял 35:0?       ДЖЕЙМС: 35:5, даже не спрашивай, как мне удалось забить пять мячей.       Пилот словно отмахиваясь посмотрел в сторону моря и зациклил взор на прилив волн. А Энтерпрайз воспользовалась ситуацией, резко обнимает парня крепко, словно не виделась с ним давно. Отрицательный эффект дал о себе знать, пилот под сильным хватом, молил.       ДЖЕЙМС: Черт возьми, Энти, силы!       ЭНТЕРПРАЙЗ: Хах, извини, опять перегнула черту.       Освобождаясь от коварной авианосной девы, Карвер недовольным голосом, процедил.       ДЖЕЙМС: Срань господня! Больше так не делай… Небось порвешь мои кости и превратишь мое тело в фарш. Я не собираюсь так бесславно умирать, от твоих рук.       Энтерпрайз получая удовольствия от реакции пилота, продолжала смеяться.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Какой же ты злой, Джеймс.       ДЖЕЙМС: Кстати, ты сегодня очень радостная, необычно видеть тебя в таком виде. Что-то случилось?       Энтерпрайз театрально ухмыляется и приближается к парню вплотную.       ЭНТЕРПРАЙЗ: А что если не отвечу?       Воспользовавшись тем же оружием, Карвер быстро отвечает.       ДЖЕЙМС: Тогда, я могу просто взять и уйти.       Энтерпрайз сразу сдалась и спокойно рассказала хорошую для нее новость.       ЭНТЕРПРАЙЗ: Твоя взяла Джеймс, хах! Я разговаривала со своей старшей сестрой — Йорктаун, давненько с ней общались. Позвонила и обрадовала нас с Хорнет новостью, о том что идёт на поправку. В ближайшие пару месяцев ее выпишут из больницы и она вновь встанет в строй.       Пилот резко вспомнил старшую сестру, из первого разговора с Серым Призраком.       ДЖЕЙМС: Наилучшие поздравления с моей стороны. А в каком месте или острове Йорктаун проходит лечение?       ЭНТЕРПРАЙЗ: В пятидесяти километрах отсюда, юго-восточнее на дружеском острове. Она не на шутку забеспокоилась, когда узнала что наш островок подвергся нападению Империи Сакуры. После того похода, который стоил ей очень многого, старшая сестра долгое не выходила в море.       Уличив расстроенный взгляд авианосной девушки, Карвер отворачивает свой взор в сторону берега.       ДЖЕЙМС: Повезло тебе с сестрами Энтерпрайз, очень повезло. У меня никогда не было родных сестёр…       Серый Призрак хищно улыбается и вновь берёт Лейтенанта за плече, на этот раз прижимая опешившего пилота к свой груди.       ЭНТЕРПРАЙЗ: А это идея, можешь записать моё имя в список кандидаток. Я хочу младшего брата!       Звонкий смех обоих раздаётся по всему берегу, Джеймс вырывается из объятий Серого Призрака и с усмешкой ответил.       ДЖЕЙМС: Хах, да иди ты Энти! Ещё парочку таких слов и тогда японцам не придётся в меня стрелять, я направлю свой самолёт прямо к звёздам!       Вдоволь посмеявшись от шуток и быстро успокоивший, диалог обоих протекал в спокойное русло.       ДЖЕЙМС: Надеюсь ты не рассказала своей сестре, что ты встретила парня вроде меня?       ЭНТЕРПРАЙЗ: Нет. Боюсь рано или поздно, ей самой будет приятно увидеть тебя. У нас с ней история схожа.       ДЖЕЙМС: Что, ж всему свое время.       Энтерпрайз и Джеймс проторчали очень долго, ходили в разные места и охотно общались.              Вечер       Время 20:27       11 мая 1954 года       «Лазурный Путь»       Лейтенант Джеймс Карвер              А вот собственно бар «Мустанг», в который собирался попасть после встречи с Балтимор. Не большое одноэтажное заведение, в стиле Дикого Запада. Неспешно отворив дверь бара, молча и без лишнего шума захожу внутрь. Видно сразу маленький добротный бар, но с современным оборудованием — по меркам пятидесятых современный. Три ярко светлых округленных ламп, на потолке раскачивались под струей воздуха. Свет их отражался в желтой густо покрытой лаком стойке, на которой то и дело виднелись тумблеры, стопки и бутылки. Внутри кроме меня никого не было. Ступая по твёрдому деревянному полу, оглядываясь по сторонам и оцениваю внутреннюю обстановку. Белые прозрачные шторы открыты настежь, позволяя осмотреть ночную улицу со стороны бара. На стенах висели различные картины, на одной из картин, холстом нарисована Американское ранчо у зелёного луга, в другой табун лошадей, мчащий по бескрайним прериям. Освещение внутри достаточно светлое, можно увидеть и разобрать какие предметы перед тобой. Состояние апартаментов казалось на высшем уровне. Всё покрашено в темные цвета и сочеталось с жёлтым тоном.       Ну и самое главное… Музыка. Неизвестная, но спокойная, умиротворенная мелодия на пианино доносилось из одной музыкальной колонки. Я бы простоял на одном месте полностью поглощая в свои уши мелодию, как знакомый девичий голос отвлек меня.       БАЛТИМОР: Доброго тебе вечера, Джеймс! Я так долго тебя ждала!       Немного поморщившись от столь громкого приветствия, с улыбкой подхожу к барной стойки и сажусь на ближайший стул.       ДЖЕЙМС: И тебе не хворать Балтимор.       Балтимор на этот раз одевалась другой наряд, вместо спортивного наряда красуется наряд работницы заведения.       БАЛТИМОР: Что будешь заказывать?       ДЖЕЙМС: А что можешь посоветовать? Продемонстрируй достойные напитки, удиви меня!       Балтимор крутанулась на 360 градусов и подошла к полкам на которых стояли различные бутылки с разным внутри содержимым.       БАЛТИМОР: Присаживайся мой дорогой гость, ты находишься в самом лучшем баре, на базе «Лазурный Путь»! Что будешь заказывать? Pepsi, Jumbo, Coca Cola или сладкий газированный «Street»?       Сладкое, горькое и газированная в желудок не просилось, поэтому отказался от перечисленных напитков.              ДЖЕЙМС: Сегодня воздержусь от сладкого, хочется крепкого и бодрящего алкоголя. Что у тебя из этого списка имеется?       Балтимор вопросительно взглянула на меня и посмотрела в полку а которой стояли бутылки.       БАЛТИМОР: Хм-м-м. Могу предложить, «Pommery» французское шампанское. Не давно принесли партию такого пойла из Европы, говорят, вкус прекрасный. Лично не пробовала, но могу налить. Хочешь?       Вновь отказываюсь.       ДЖЕЙМС: Шампанское слишком, не мой любимый тип алкоголя. Можешь продолжать, что у тебя ещё есть?       БАЛТИМОР: Хм, есть вина по типу «Герцог», «Рейн» и «Фаллендар» их принесли прямиком из Германии.       ДЖЕЙМС: Мимо…       Не понимая что выбрать для меня, Балтимор отошла от полки и спросила меня озадаченным видом.       БАЛТИМОР: Тогда что тебе налить?       Опустив свой взгляд на барную стойку поддался в размышление. Мозг старательно цеплялся за фрагменты из прошлого мира, собирался найти любимый алкогольный напиток который я очень уважал.       ДЖЕЙМС: Был в моём мире алкогольный напиток, который пробовал несколько раз в год. Сейчас, вспомнить бы название этикетки, дай мне минуту Балтимор.       Девушка просто повела руками, продолжая выжидающе смотреть как стараюсь вспомнить знакомый напиток. Долго вспоминать не пришлось.       ДЖЕЙМС: А! Наконец-то вспомнил. У тебя завалялось где нибудь виски? Особенно «Jack Daniel’s»?       Балтимор вопросительно посмотрела на меня и переспросила название.       БАЛТИМОР: «Jack Daniel’s»?       ДЖЕЙМС: Да, такие изготавливают давно, с 1866 года, в штате Теннеси, оттуда собственно я родом. Очень мощное и крепкое пойло, буду безгранично тебе рад, если у тебя такой заваляется в подвале.       БАЛТИМОР: Хм, надо посмотреть. Я помню, небольшую партию подобного виски нам приносили, надо только поискать, жди здесь я приду.       Балтимор покинула барную стойку, направилась в другую предприятия. Ближайшие пару минут молча сидел за барной стойкой, смотрел в никуда. Раздается громкий голос Балтимор.       БАЛТИМОР: О! Вот она, нашла!       Вернувшись обратно со знакомой для меня бутылкой темно оранжевого цвета, с черной этикеткой по середине и в ней старинным белым шрифтом вбита то самое название — «Jack Daniel’s». Душевно обрадовавшись я выразил огромную благодарность Балтимор, за то что нашла мое любимое виски.       ДЖЕЙМС: Оно самое, родной штат и виски. Большое тебе спасибо Балтимор! Ты просто чудо!       Балтимор слегка покраснела от комплимента с моей стороны, потянулась к стаканам и достала обычную стеклянную стопку и поднесла вместе с виски.       БАЛТИМОР: Всегда рада помочь дорогому гостю!       Открыв крепкую крышку виски, в мыслях всплыла очевидная деталь, о которой надо было задуматься еще до прихода в бар.       ДЖЕЙМС: О черт…       БАЛТИМОР: Что-то не так с виски, Джеймс?       Порывшись в карманы своих штанов, не нахожу там и цента для оплаты виски.       ДЖЕЙМС: Нет, виски прекрасен. До меня только сейчас дошло, у меня нет пачки зелени, для оплаты.       Балтимор неожиданно нахмурилась и высказалась по этому поводу следующее.       БАЛТИМОР: Ты шутишь Джеймс? Ты разве забыл что совершил два назад? Этот замечательный виски, за счёт нашего заведения!       Услышав комментарий в мою сторону, ра несколько секунд выпал из реальности. Находясь удивлённым в течении нескольких секунд собирался промолвить, но заранее заготовленная фраза застряла в моём горле.       БАЛТИМОР: Не стесняйся и пей на здоровья, ты заслужил.       Открыв крышку бутылки, через горловину поднялся знакомый запах любимого алкоголя. Осторожно наливаю в стопку обратился к Балтимор.       ДЖЕЙМС: Балтимор?       Отвлекаясь от своей работы, девица взглянула с вопросительным выражением.       БАЛТИМОР: Слушаю тебя Джеймс?       ДЖЕЙМС: Ты ходила в морские походы или участвовала в битвах?       Не отрываясь от чистки тумблеров, Балтимор ответила.       БАЛТИМОР: Ага, спрашиваешь. Хоть я по большей степени занимаюсь повседневными делами и работой, но нахожусь в постоянном дежурстве. В последний раз шла в поход месяца три назад. Не сказать что сильно рвусь в бой, иногда стоит беспокоится за друзей и близких.       ДЖЕЙМС: Твоя сестра Бремертон?       БАЛТИМОР: Угу, с ней легче работать.       ДЖЕЙМС: А где она сейчас?       БАЛТИМОР: У нее возникли кое какие дела, сегодня я работаю за нее.       Не знаю что на меня нашло, юмор и колкость без моего ведома, вылились наружу.       ДЖЕЙМС: А как протекает служба, у таких замечательных корабельных девиц, как ты?       Несмотря на банальность, белые щёчки Балтимор окрасились в красный оттенок. С этой секунды Балтимор мне начинала нравится, да и напоминала она мне знакомую девушку из моего мира.       БАЛТИМОР: Как обычно. Мы корабли, почти не чувствуем усталости и работаем не покладая рук. Мы многое проходили и видели с того момента когда переродились в человеческом теле. А ты, можешь рассказать свою историю?       Осторожно хлебнув половину содержимого, медленно ответил.       ДЖЕЙМС: Долгая эта история, описать кратко не представиться возможным.       БАЛТИМОР: Расскажи пожалуйста, я выслушаю.       Балтимор отошла от чистки грязных тумблеров, подошла ко мне и села поудобнее.       ДЖЕЙМС: Разве ты сейчас не отвлекаешься от главной работы?       БАЛТИМОР: Пустяки, сейчас кроме тебя в баре никого нет, да и время темное. Так что давай, рассказывай, мне любопытно узнать о тебе больше.              Не собираясь отмахиваться, вернув свои мозги на место и приступил к рассказу. Рассказ продлился минут тридцать не больше. Тщательно пережевывая информацию Балтимор редко задавала вопросы. Частично из личной истории и боевая служба в Афганистане удивила корабельную девушку, поэтому Балтимор почти не перебивала рассказ своими вопросами. Основная доля интереса шла к самолёту, ибо Балтимор им восхитилась. А после окончания Балтимор приступила к своей повседневной работе и изредка задавала простые вопросы из личного интереса. Оставаясь сам по себе, я молча потягивал стопку с виски и подался в свой личный мир.       От лица автора       Молча подтягивая стопку с наполненным наполовину виски, Карвер молча наблюдал по сторонам и размышлял о всяком. С каждым подтягиванием пилот всё чаще поддавался размышлению и обдумывал своё будущее. В баре царила спокойная атмосфера, из радио доносится неизвестная, но приятная слуху мелодия, никто не шумит и не занимается хулиганством. Джеймс душевно улыбался про себя, подтягивая свой любимый напиток потихоньку привыкал к спокойной обстановке заведения.       ДЖЕЙМС: «Может мне пора завести свой личный дневник, в котором придётся записывать личные заметки и своё будущее? А что касается будущего… А как я проживу в этом мире? Если сейчас идёт война с Сиренами, то после победы человечества мир вновь заживёт всеми цветами радуги или опять упадёт в пучину?».       Молча смотря в одну точку, пилот спокойно дергал стакан и водил по нему указательным пальцем.       ДЖЕЙМС: «Я со своим самолётом… А могу ли я вернуться, обратно в свой мир? Если не получится, то придётся уехать на Родину и там дожить до своей гробовой плиты, принимая альтернативный мир за свой настоящий. Кстати, могу ли увидеть своего отца и себя самого в этом мире?»       Наливая в стопку содержимое виски, Джеймс молча взирал как стопка наполнилась до горловины.       ДЖЕЙМС: «Будет неприятно, если ФБР сядет мне на хвост и выкрутят из меня всё самое ценное. Скрывать от них ничего не стану, но поверят ли мне Федералы? Если с Амелией прокатило, то с ФБР вряд-ли. А мой самолёт… Отправится на изучения и попадёт в руки ребятам Фэйрчайлд Репаблик, да, этот завод на данный момент не распался. Тогда, первый опытный Бородавочник сойдёт с конвейера в конце 50-х и далее, далее, далее… Мой самолёт, даст толчок военной промышленности для моей Родины и опередит своё время…».       Осторожно глотнув с содержимое стопки, мысли парня закрутились по полной. Кроме изменения прошлого мира, глубоко в памяти начали всплывать лучшие и худшие времена из жизни. Смерть отца, первая драка в школе, девушка, поступления в лётную школу, первый вылет, новые и надёжные товарищи и последний вылет который направил Джеймса сюда.       ДЖЕЙМС: «Эх, отец… Как же тебя не хватает, ты возможно наблюдаешь за мной, с небес, и удивляешься моим бездействием. Ты часто выпивал алкоголь, любил нести бессвязный бред и затрагивал очевидные для меня темы… Ты всегда прав отец, всегда, даже если тебя рядом са мной нет. Скажи мне папа, что мне делать? Что же мне делать папа?».       Осторожно выпив с трамблера остатки содержимого бодрого напитка, Джеймс осторожно и в очередной раз потянулся к бутылке. Схватив по крепче вновь налил в тумблер половину виски.       ДЖЕЙМС: «Всё изменилось, мой настоящий мир испарился, оставив меня здесь. Я всегда находил цели и достигал всеми доступными силами. А что здесь? Какова моя текущая цель? Что мне сделать? Мне стоит дальше сражаться, но уже с новым и неизвестным мне врагом?».       С такими мыслями Джеймс медленно погружался в сон, после нескольких подтягиваний стопок, организм пилота требовал хорошего сон. Балтимор не стала будить дорогого гостя, улыбнувшись спящему пилоту продолжила чистить грязные бокалы от содержимого.       Прошло двадцать минут и дверь бара распахивается настежь и внутрь заведения заходит Вашингтон, в приподнятом настроении духа. Стоило им вступить в порог заведения, как ее взгляд сразу лег, на мирно сидящего у барной стойки пилота. Джеймсу никто не мешал, сидел себе на своем месте и спал как убитый.       Настроение Вашингтон резко сменился на ошарашенный, не ожидав увидеть человека, с которым ей с первых дней было не привыкать. Она не хотела мешать Джеймсу и догадывалась о том что, парень неплохо хлебнул крепкого алкоголя и погрузился в царство Морфея. Вашингтон чувствовала легкое напряжения в районе сердце и чувством явления не назвать.       ВАШИНГТОН: Салют Балтимор, давно Карвер тут сидит?       Балтимор отвлекаясь от мытья грязных тумблеров, приветствует подружку.       БАЛТИМОР: О, привет Вашингтон. Нет, не так давно, Джеймс сидит здесь почти часа, выпил несколько стопок и результат налицо.       Вашингтон осторожно приблизилась к барной стойки, тихо подсела рядом с Карвером. Предметом ее интереса стала на половину выпитая бутылка и опустевшая стопка располагавшая ближе к локтям спящего пилота. Протянув ладонь Вашингтон заинтересована взглянула на алкоголь.       ВАШИНГТОН: «Jack Daniel’s», Теннеси. Джеймс удивляет своим выбором, хех. Бедный парень, скучает наверно по своему родному штату.       Балтимор почистив предпоследний тумблер вопросительно взглянула в сторону Вашингтон.       БАЛТИМОР: Ты зачем пришла Вашингтон?       Вашингтон резко возмутилась вопросом.       ВАШИНГТОН: Издеваешься сестра? Неси сюда моё любимое!       БАЛТИМОР: Всё как обычно? Так бы и сразу сказала!       Балтимор удалилась в сторону напитков расположенные на полке, Вашингтон ничего не оставалось делать кроме как смотреть на спящего гостя. Пилот мирно спал, слабо сопел и не подозревал, что, на его смотрит красивая девушка.       ВАШИНГТОН: «А он не так плох, как мне казалось… Старшая сестрёнка была права».       Надолго в баре Вашингтон не задержалась, выпив любимое шампанское, закусив свежим и вкусным десертом собиралась отправиться домой. Поблагодарив боевую подругу Вашингтон готова была дойти и отварить дверь заведения, как голос Балтимор остановил ее.       БАЛТИМОР: Вашингтон, забери Джеймса в его номер.       Вашингтон словно облили холодной водой из ведра, услыхав комментарий в свою сторону она с удивлением взглянула на невозмутимую физиономию Балтимор.       ВАШИНГТОН: Ты рехнулась Балтимор?       БАЛТИМОР: Я не могу просто взять и покинуть своё рабочее место. Поэтому забери Джеймса в его номер.       ВАШИНГТОН: Легко отмазаться, когда к тебе в ближайший час никто не зайдёт. Где твоя сестра Бремертон? Почему ей тебя не заменить? Я всё равно не возьму Джеймса в руки.       Балтимор в миг стала серьезной.       БАЛТИМОР: Тогда, черта с два я тебя в свой бар запущу. Ни при каких обстоятельствах, даже на не проси!       Вашингтон незаметно оказалась в окружении, из которой не выберется до следующего утра. Стальной девице пришлось смириться с требованием Балтимор.       ВАШИНГТОН: Ах, дери тебя Сирена, Балтимор, твоя взяла…       БАЛТИМОР: Хах, можешь когда захочешь Вашингтон!       Осторожно просунув свою левую руку к ногам и правую на спину, Вашингтон медленно поднимает пилота. Она не использовала и половина своих сил чтобы поднять гостя. По весу, Джеймс не был тяжёлым и казался более лёгким. Пилот спал как убитый, по этому до общежитие никак не реагировал на происходящее вокруг, даже прикосновения Вашингтон не пробудили его. Вашингтон в свою очередь чувствовала легкое покалывание в груди когда смотрела на его сонное лицо.       ВАШИНГТОН: «Ему 24 года, но выглядит достаточно красивым и слаженным. Может зря сторонюсь его?».       До общежитие, парочке никто не попадался и им везло. Добравшись до общежитие, Вашингтон без особых усилий открывает главную дверь общежития. С большим трудом добираясь до номера Джеймса, благо старшая сестра успела ей рассказать в каком номере пилот проживал. Открыв дверь и зайдя внутрь Вашингтон оценила внутреннюю обстановку. Комната не покрыта пылью и грязью, все убрано как в эрмитаже.       ВАШИНГТОН: Ну наконец-то, это чертовщина закончилась…       Девушка подошла к кровати и осторожно уложила пилота на кровать. Накрывать одеяло и снимать с него одежду Вашингтон не стала понимания что это лишнее. Протерев свой вспотевший лоб от выполненного дела и она решила покинуть помещение, но… Джеймс осторожно схватил Вашингтон за правую руку и убитым голосом прохрипел.       ДЖЕЙМС: Пож… Та… Остань… Са… Мной… Бр-р-р-р-р…       Глаза несчастной девушки вылетели из орбит. Дальше произошло то что она не могла представить в своей жизни, Джеймс каким-то образом уложил ее на свою кровать и сам же возвышался над ней всем телом. Паника охватила Вашингтон, ей хотелось вырваться и ударить пилота, но неведомая сила изнутри не позволяла выполнить эти действия. Вашингтон пришлось с отчаянием наблюдать и не впасть в панику.       ВАШИНГТОН: «Что ты творишь чертов извращенец?!»       Джеймс в дребезги пьяный, бубнил тихим голосом и часть слов прерывались на полуслове.       ДЖЕЙМС: Ты… такая красивая… Ик… Как... Звать та… Тебя…? Ик…       ВАШИНГТОН: «Ты чего делаешь? Прекрати!»       Вашингтон подавала слабый голос и не могла кричать, ком в горле и сомнения не позволяли повысить голос. Джеймс смотрел на неё с верху полуоткрытыми глазами и не отрезвляющей улыбкой глядел на прекрасную фигуру. Казалось, что мешает парню овладеть такой красивой девушкой и Джеймс будто заигрывался с ней.       ДЖЕЙМС: Прошу… Останься с… Со… Мной… Я, остался… Один…       Девушка с выпученными глазами, следит за каждым движением пилота. Нависший над ней парень, невзирая на пьяный вид, держал себя в руках и пытался не распускать свои руки. Вашингтон сама того не замечая в ответ произнесла.       ВАШИНГТОН: Возможно…              Девушка не знала что собирался сделать Карвер. Овладеть ею насильно или не собирался? Джеймс начал дергался и вот-вот был готов намертво заснуть.       ДЖЕЙМС: Я… Хотел… Хотел их… Спас… Спасти-и-и…       Сильная сонливость и усталость объединились и унесли с собой все оставшиеся силы. Голова Джеймса осторожно легла на объёмную, но мягкую грудь Вашингтон. Стальная дева не успела вновь удивиться и с одной удача оказалось на ее стороне. А может Джеймс изначально так хотел сделать? Прошла ровна минута, а Карвер лежал на груди Вашингтон и спал крепким сном. Вашингтон не знала что сказать по этому поводу, руки её распологались на спине спящего пилота.       ВАШИНГТОН: Плохой ты мальчик, Джеймс, очень плохой.       Перед тем как встать, осторожно своей левой ладонью прошлась по стриженным волосам Карвера и осторожно погладила их. С одной стороны, ничего извращённого со своей стороны Джеймс не выкинул и не было поводов паниковать и отбиваться от «несостоявшегося насильника». Вашингтон до сих пор чувствовала, как главный орган в ее теле, из лёгкого покалывание - переросло в сильное сердцебиение. Будто внутри 406-мм корабельные пушки производили оглушительные залп, чье эхо разносилось по всему телу.       Вашингтон осознавала, как всё неожиданно изменилось в мгновении, и хотела остаться с пилотом до самого утра. Чувство страха к пилоту потихоньку растворялось. Но она решила оставить Джеймса в его номере, ибо завтра утром алкоголь успеет пройти и Карвер явно будет не рад, увидеть её рядом с собой в постели. Осторожно отстранив от своей груди спящего Джеймса, Вашингтон неспешно поднялась с постели, спустила свою черную юбку до колен и в последний раз взглянула на пилота. Слабо улыбнувшись, стальная девица тихо пожелала Джеймсу хороших снов и покинула общежитие.       Утро.       Время 10:40.       12 мая 1954 года.        Лейтенант Джеймс Карвер.       «Лазурный Путь».       Проснувшись в своей кровати и как назло, легкая боль словно астероид врезается в мою голову. Похмелья, черт возьми. Как ленивец дергаю руками и ногами, медленно как кран подымаюсь с постели. По внутреннему состоянию, чувствовал себя слегка слабым и совершая движение в сторону, конечности меня почти не слушались. Направляя свою ленивую задницу прямиком в ванну, я не выходил оттуда тридцать минут. Вовремя душа испытывал неприятные физические отклонения, когда смывал со своего плеча капли теплой воды. Одна только мысль, об алкоголе вызывало резкое отвращение и желание забыть о нём усиливалось. Хотелось даже блевануть в раковину, но благо организм мой привык к такому напору. Постепенно, мое состояние приходило в норму и без отрицательных для моего здоровья последствий. После шикарного душа и гигиены вернулся к кровати, и только сейчас обращаю внимания, как на столе лежал завтрак от Белфаст. Мысленно благодаря ее за завтрак, начинаю съедать свежие приготовленные пирожки с клубничной начинкой и ароматный черный чай с сахаром. Сытно позавтракав, начинаю вспоминать что происходило вчера в баре.        ДЖЕЙМС: «Я пришел в бар где-то к восьми или семи часам вечера… Что за пойла мне предложила Балтимор? Ах, нет, это не ее вина, это я попросил у нее виски и начал осторожно выпивать… Молодец Джеймс, ты знатно хлебнул, а сколько обещаний себе ты давал?».       Испытывая чувство стыда, мне пришлось дернуть головой в сторону, дабы дальше не поддаться подобному эффекту.       ДЖЕЙМС: «Я выпил, очень много выпил… И оказался в своем номере. Кто же меня донес до моего номера? Балтимор? Небось я ненароком ничего у нее не сломал?»       Отгоняя худшие мысли, одеваюсь в повседневную гражданскую одежду и выхожу из общежития. День стоял солнечный и жаркий, даже пришлось частично расстегнуть свою рубашку. Встречая и приветствуя случайных лиц, сворачиваю и направляюсь прямиком к ВПП. Добравшись до места назначения, замечаю как рядом с моим Бородавочником ходит Вашингтон. Чего она там делает? Сократив дистанцию и дойдя до ангара, приветствую.              ДЖЕЙМС: Утречка Вашингтон.       Девица услышав свое имя, резко, как птица повернулась к источнику звука. Увидев меня не на шутку испугалась, физиономия лица исказилась страхом. Сколько дней проживаю на морской базе, так и не припомню момента, когда Вашингтон не сторонилась и не боялась моей персоны. Меня до сих пор раздражало то, что физически сильный меня человек, ну допустим корабельная девушка это — человек, боится меня. Я, который по факту даже и царапину на её блестящей коже, отразить никогда не смогу.       ВАШИНГТОН: Ох! Это ты? Ем… Джес! Ты это прости, я это. Ну хотела…       Страх парализовал её тело и манеру речи, сделала невозможным понять какую мысль Вашингтон хотела донести. Подойдя к ней в упор, игнорируя её высокий рост, напомню, она почти в 2 метра в высоту. Возможно каблуки обеспечивают ей такой рост.              ДЖЕЙМС: Так! Для начала успокойся, внятно и чётко объясни мне… Что ты делаешь рядом с моим самолётом?       Вашингтон стыдливо опустила свою голову, её лицо приобрело оттенок алого и не могла хорошо сформулировать и собрать идеальный ответ.       Вашингтон: Прости… Я просто, не могла удержаться… И хотела, посмотреть на твой самолёт поближе и оценить его вновь. Я не хотела причинять ущерб… Прошу, извини меня за моё поведение!       Последняя фраза прозвучала немного громче, с нотками прощение и извинения. Неожиданно для меня, Вашингтон резко села на одно колено и молила меня простить за такой цирк. Я не повышал в её сторону голос и такой очевидный вопрос сильно заставил её выложить всё мотивы её присутствия. Но стоило ли мне злиться на такую красотку?       Джеймс: Да что ты Вашингтон, зачем так убиваться? Я, не собирался тебя пороть за твою излишнюю заинтересованность.       Вашингтон посмотрела на меня, её голубые глаза отражали удивление, всё-таки глаза у корабельных девушек алмазные.       ДЖЕЙМС: Забудь…       Игнорируя извинения со стороны стальной девицы, залезаю в свой А-10 открывая фонарь и уселся на своё законное место. Осматривая каждый прибор и решил немного податься в поле своего мышления несмотря на присутствие «второго лица». Вашингтон осторожно подошла ко мне и пользуясь своим высоким ростом посмотрела на приборные панели и штурвал. Изучая своим заинтересованным взглядом каждый дюйм оборудования, спросила.       ВАШИНГТОН: Нечего себе, приборные панели и экраны поражают своим видом, без шуток уникальный самолёт. Вспоминая твою лекцию про Бородавочник, меня его история поразило не меньше.       Усталым голосом отвечаю.       ДЖЕЙМС: Рад, что тебе нравится моя железная птица.       ВАШИНГТОН: Так, ты принял участие в том бою? Эту историю и не думают закончить.       Медленно закрыв свои веки, медленно и спокойно отвечаю.       ДЖЕЙМС: Без всякого пафоса, да.       Не скрыв удивления Вашингтон продолжила.       Вашингтон: И сколько ты забрал на свой счёт? Наша дорогая Кливленд, даже сейчас не унимается, рассказывает всем как ты спустил с небес десяток вражин. Это правда?       ДЖЕЙМС: Умеет Кливленд преувеличивать… Нет, не десяток. Пятерых спустил короткой очередью и старался привлечь внимание атакующих на себя, дабы япошки не разбомбили этот остров в каменный век.       Истина не сильно удивила Вашингтон, облокотившись в борт кабины сказала.       ВАШИНГТОН: Пятерых? Хах, неплохой результат. Было ли тяжело и ты что-то чувствовал?       Ощутив дежавю привстаю с кабины и закрываю фонарь своего самолета.       ДЖЕЙМС: Что я могу чувствовать Вашингтон? В своём прошлом мире, с первого и последнего вылета, я всегда, с полной уверенностью был сосредоточен. Работёнка моя не самая лёгкая как ты можешь подумать. Когда вижу цель с тысячи ярдов на своем радаре, бреющим заходом стараюсь её срезать и бросить в нее управляемую бомбу. Я всегда молился Господу, что тот или иной день, не станет для меня последним. Мой покойный отец говорил мне не сдаваться…       Вашингтон уловила каждую фразу моё предложения и посмотрела на меня со смешанным выражением. Игнорируя реакцию я предложил ей присесть в ближайшую деревянную лавку и там мы продолжили диалог.       ВАШИНГТОН: У тебя нет родных и кузенов?       ДЖЕЙМС: Нет, к сожалению. Моя мама умерла после моего рождения, до подросткового возраста меня воспитывал отец. Он ветеран войны, прошёл через ад и до конца своих дней будет страдать от душевной боли…       Если Энтерпрайз напротив проявила сочувствие ко мне и жалела меня за печальную историю, то Вашингтон не стала далее расспрашивать о моём покойном отце и в какой он войне участвовал. Странно что, Энтерпрайз не поделилась с ней, касаемо историей из моей жизни. Корабельная девица решила промолчать и не испугавшись положила свою ладонь к моему предплечью.       ВАШИНГТОН: Я плоха в словах, но… Ты молодец Джеймс.       Наша беседа растянулась, Вашингтон потихоньку и без боязни расспрашивала меня о Войне в Корее, Вьетнаме и Афганистане. Разговор коснулся и про ее старшую сестру.       ВАШИНГТОН: Моя сестра… Она… С первого дня, когда ты пришёл сюда, думает о тебе. Стоит мне её увидеть, как она начнёт рассказывать о тебе и делиться своими эмоциями. Ты её заинтересовал Джеймс, очень сильно.       ДЖЕЙМС: Твоя старшая сестра, сек…       Вашингтон услышав мой ляп, лишь звонко усмехнулась.       ДЖЕЙМС: Гхе-хе! Твоя сестра чудо и умеет удивлять.       ВАШИНГТОН: Понимаю. Порой она бывает строгой. Стоит мне ослушаться её, как она не на шутку впадает в гнев.       В мыслях неожиданно всплыл вопрос «Кто и как меня донес до моего номера?». Наверно Вашингтон знала?       ДЖЕЙМС: Ты знаешь, кто меня до моего номера донёс? Сегодня, я слегка был удивлен оказаться в своей постели, а не на улице в кучке мусора.       Вашингтон сразу приступила к рассказу и судя по ее оптимизму, хотела рассказать эту историю в первую очередь.       ВАШИНГТОН: О-о! Я искала удобного момента, чтобы задать тебе этот же вопрос. Да, я знаю кто.       ДЖЕЙМС: И кто это? Балтимор?       Вашингтон преподносит свою ладонь в район сердца.       ВАШИНГТОН: Я.       Не на шутку удивляюсь.       ДЖЕЙМС: Ты? Т.е ты, донесла мою задницу до моего номера? Да и вообще, сколько стопок я хлебнул в баре?       Вашингтон качает голову по сторонам, давая намек что не знает ответа и сразу продолжила к главной части этой нелепой истории.       ВАШИНГТОН: Не знаю сколько ты отпил, но ты спал словно убитый. Спал так крепко и никого не тревожил. Балтимор тебя не тревожила, оставшиеся время только и чистила стаканы.       ДЖЕЙМС: Спал как убитый? Хех, вот что происходит, если задуматься о своём и погрузиться в собственный мир.       Вашингтон перебила меня, с небольшой гордостью изрекала.       ВАШИНГТОН: О-о-ох, слушай дальше. Потом пришла я, тоже хотела потянуть свой любимый напиток. Вижу тебя, мирно спящего. Подумала несколько минуточек, и не стала тебя тревожить, села рядом с тобой и… Потом Балтимор, приказала мне отнести тебя до твоего номера. Сначала пришлось отказать, по разным причинам, но Балтимор стояла на своём. Смирившись, ришлось таскать твоё тело до общежития.       Мое удивление казалось неотвратимым.       ДЖЕЙМС: …       ВАШИНГТОН: Потом пришлось подниматься до твоего номера, слава Господу никого по пути не встречала. Дойдя до номера, укладываю тебя в постел, не став при этом тебя раздевать.       Мои веки раскрылись, намного шире чем обычно.       ДЖЕЙМС: ?       ВАШИНГТОН: Я собиралась уйти, но дальше... Ты поднимаешься, схватил меня за руку и уложил меня в свою кровать.       Щеки и уши предательски окрасились в красное пятно.       ДЖЕЙМС: ?!       Вашингтон лицезрев, как я постепенно превращаюсь в "красного человека", с улыбкой продолжила историю.       ВАШИНГТОН: Ты нависал надо мной, лыбился как дурак и издавал жалобные стоны. Умолял, что б я осталась с тобой и поговаривал о каких-то потерянных. Дальше, ты отрубился. И ближайшее десять минут, твоя голова лежала на моей груди.       Внутри меня что-то прожгло, прожгло так, что не смог внятно подобрать слов.       ДЖЕЙМС: Что?!       Вашингтон не собиралась менять свою улыбку, видимо мое вчерашнее поведение ей понравилось... Наверное... Хотя, кому из девушек это понравится?       ВАШИНГТОН: Осторожно освободившись от твоего плена, пожелала тебе спокойной ночи и покинула номер. Такая интересная история, я не забуду за всю свою жизнь!       С трудом дослушав до конца, обеими ладонями потянулся к своему лицу и мысленно проклинаю себя.       ДЖЕЙМС: Боже мой, какой же я…       ВАШИНГТОН: Не стоит винить себя Джеймс, ты ничего са мной не сделал.       Чувствуя себя виноватым, не соглашался с Вашингтон.       ДЖЕЙМС: Чепуха. Лучше трезво мыслить, чем пьяно действовать. Повезло тебе, что мои мозги не дали команду тебя овладеть... Потом, прощай моя репутация. Ты же никому не рассказывала и расскажешь, про эту историю?       Вашингтон качает головой, я с облегчением успокился.       ВАШИНГТОН: Нет, пока никому, и не сбираюсь ни с кем делится. Правда, ты вёл себя предсказуемо, но, благо всё обошлось и никто тебя за это не осудит.       После ее ответа, не громко фыркнул в пустоту и усаживаюсь поудобнее.       ДЖЕЙМС: Что ж, прекрасно. Мне не хотелось до такого докатываться...       ВАШИНГТОН: Это происходит с тобой в первый раз?       ДЖЕЙМС: Нет, третий или четвертый. Каждый раз, перед тем как выпить, даю себе обещание что больше первой стопки не выпью. Стоит только ощутить своим языком приятный и жгучий вкус алкоголя, как обещание летит к чертям и ты пьешь, пьешь и пьешь.       Вашингтон внимательно смотрела на меня, судя по её заинтересованному взгляду, ей особо было не интересно слушать очевидное с моей стороны. Но, игнорируя нашу с ней границу, Вашингтон протянула свою красивую ладонь к моей левому локтю и начала оценивать мускулы. Я от ее действии, слега подивился и не шелохнулся с места. Её ладонь сжимала мои мускулы, пришлось с иронией спросить.       ДЖЕЙМС: Массаж хочешь мне провести?       Вашингтон продолжа оценивать мои мускулы и с ярким оптимизмом ответила.       ВАШИНГТОН: Как бы не так, я хочу посмотреть и оценить твои руки. Они… Такие… Мощные…       ДЖЕЙМС: А, раз хочешь, то пожалуйста. Главное не оторви мою руку с локтем, Энтерпрайз порой забывает пренебрегать безопасностью.       Вашингтон в ответ лишь звонко усмехается. Расслабив свою правую руку, продемонстрировал свои мускулы. Мускулатура у меня не как у Арнольда Шварцнеггера, но оно нормальное и достаточно удивить девушку. Вашингтон улечив мою мускулистую руку, с охотой прижалась всем телом на меня и с чувством выполненного долга, мечтательно закрыла свои глаза. Детский сад блин. Лишь прозвучавший сзади знакомый голос, вернул Вашингтон в реальный мир.       СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА: Не могу поверить своим глазам! Моя младшая сестрёнка Вашингтон, сидит рядом с красивым парнем!       Вашингтон резко просыпается от услышанного, впадает в чистый шок, полностью покраснев с ног до головы, резко поворачивает голову к источнику голоса. А мои действия оказались наоборот противоположны, медленно повернув голову вижу Северную Каролину. Физиономия девушки была такой, словно она желала увидеть эту картину хоть раз в своей жизни.       ВАШИНГТОН: Господи сестра, ты напугала нас!       Стараясь держать свои эмоции, обычным голосом спрашиваю.       ДЖЕЙМС: Приветик тебе Каролина, как твои дела?       СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА: Прекрасно! Вы так мило выглядели со стороны, мне стало немножко завидно.       Слегка усмехнувшись отвечаю своим оружием, совершенно не опасаясь последствий.       ДЖЕЙМС: А мне завидно, как такой могучий линкор умудрился незаметно подкрасться к нам, в тыл.       Каролина сильно изумилась.       СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА: Ох, ты мне льстишь милый Джесси!       Северная Каролина подсела справа от меня, как и Вашингтон прижалась ко мне, с яркой улыбкой устремила свой взор в небеса. Вашингтон не собираясь уступать своей старшей сестре, вновь прижалась к моей левой руке и вдобавок, наклонила голову мне на плече. Говорю вам, детский сад, благо сестрички не стали яростно делить меня на две части. День незаметно закончился и прошел достаточно спокойно... И я смог выжить.       Утро.       13 мая 1954 года.       11:30.       «Лазурный Путь»       Лейтенант Джеймс Карвер.       Утром, в пол двенадцатого встаю с кровати. Умывшись, прибрав комнату в порядок, получив завтрак от Белфаст, одеваюсь в гражданскую форму и выхожу на улицу. По дороге к ВПП прохожие девушки встречали меня с приветствием и улыбкой, в ответ я молча проходил стороной и порой скромно говорил «Хорошего вам дня».       Дойдя до ангара, вижу… Хорнет вместе с Кливленд, рисовали на носовой части моего А-10. Что они рисовали и кто им позволил? Немного опешив от такой картины, серьёзно сжав свои кулаки и подхожу к парочке. Хорнет напевала неизвестную мелодию и игнорировала происходившее вокруг, даже моё появление она не обратила должного внимания. Странно, разве у корабельных девушек, слух не превосходит слух человека?       ДЖЕЙМС: Я тебе не мешаю?       Серьёзный голос с моей стороны вернул Хорнет в реальность, дернувшись от неожиданности не уронила кисточку с красками на землю.       ХОРНЕТ: Ох! О Боже Джесси, зачем так пугать?       Ответа с моей стороны не последовала, Хорнет спустя несколько секунд в ожидании, поняла причину моего присутствие. Посмотрев на своё художество, в виде безымянной красивой девушки, в медицинском халате и с большим бюстом как у Северной Каролины. Нет, я не против подобного художества, но не в моём самолёте!!!       ДЖЕЙМС: Хорнет, объясни как мне старшему по званию две вещи… Первое: «Какого чёрта ты здесь делаешь?». И второе: «Кто, мать твою, тебе разрешил, рисовать на моём самолёте?!».       Последние слова прозвучали агрессивнее, они напугали несчастную девушку. Хорнет напротив ожидала нечто позитивного с моей стороны, однако совесть постепенно возвращался на законное место и видимо она потихоньку начала винить себя.       ХОРНЕТ: Ну я… Я хотела проверить свои знания в искусстве, решила сделать тебе приятное и за то, как ты показал себя в нападении Империи Сакуры. И я захотела нарисовать нечто красивое, на корпусе твоего самолета.       ДЖЕЙМС: Я никогда не стерплю, когда кто-то без моего ведома и разрешения, рисует мой самолет. Ты хоть спросила или обращалась с разрешением?       Хорнет гнула свою линию и напротив игнорировала мои вопросы.       ХОРНЕТ: Ну Джесси-и-и! Тебе разве не нравится мой рисунок?       М-да, энергичная девчушка с пацанским характером, потихоньку превращалась в малолетку. Не знаю, может Хорнет специально делает такой вид для жалости? Приблизившись к носу своего А-10 внимательно рассмотрел художество Хорнет. На боковой части изображена молодая девушка, в форме медсестры и с внушительным бюстом. Мысленно отметил что дама нарисована удивительно чётко, не увидел никаких нарушений контура или границ. Однако…       ДЖЕЙМС: И зачем ты рисуешь титьки, на моём самолёте?       Мой голос слегка понизился. Хорнет в привычной для себя манере, улыбнулась по-дурацки и старалась подобрать идеальный ответ. Скрестив руки на груди спросила, все той-же нелепой улыбкой.       ХОРНЕТ: Ну, тебе же это нравится? Это к удаче.       Не знаю как вы там отреагировали, но моё терпение лопнуло.       ДЖЕЙМС: Убью…       ХОРНЕТ: Прости что?       Потянувшись к лицу, я мысленно рвал и метал от всей этой идиотии. В голове начали всплывать сотни видов наказания, для неугомонной девчушки, по типу Хорнет.       ДЖЕЙМС: Мне ничего не остаётся сделать, кроме как, объявить вам важное… Вы, только что подписали себе — смертный приговор…       Успела фраза выскочить из губ, как сразу злобно улыбнулся. Девушки посмотрели на в мою сторону и ни на шутку испугались. Кливленд даже прижалась к Хорнет.       ДЖЕЙМС: Но для начала, Кливленд!       КЛИВЛЕНД: Да, Джеймс?       Легкий Крейсер делает два шага вперед в мою сторону.       ДЖЕЙМС: Найди и принеси мне пляжный зонт, металлический раскладной стул и завари мне кружку горячего кофе.       КЛИВЛЕНД: А зачем тебе пляжный зонт и раскладной стул, Джеймс?       Посмотрев в сторону неба, замечаю как большие дождевые облака приближались в сторону нашего острова. Затем, строго взглянул Кливленд, она наверно впервые словила на себя мой не добрый взгляд.       ДЖЕЙМС: Синоптики предупредили о плохой погоде, а теперь, быстро за вещами которые мне нужны!       Кливленд быстро испарилась с места дислокации, убегая крикнула в ответ.       КЛИВЛЕНД: Как угодно, Джеймс, считай что задание выполнено!       Кливленд побежала за вещами, оставляя меня с Хорнет. Теперь взглянул на Хорнет, которая от страха, положила свою ладонь на ковбойскую шляпу.       ДЖЕЙМС: Хорнет, а ты направь свою задницу прямо в склад, или что у вас там, и найди пятьдесят пустых мешков и саперную лопату. Когда найдешь, вместе с Кливленд, тащи свои булки прямо на пляж, там я вас жду…       Хорнет смутилась от такого обращение в свою сторону, перед тем как выполнить приказ, спросила.       ХОРНЕТ: Ем-м-м, как угодно. Но что ты задумал Джесси?       Ожидая очевидный вопрос, улыбнулся с ухмылкой.       ДЖЕЙМС: Тебе это понравится, мой наглый Шершень…       От лица автора.       Час спустя.       С густых облаков спустился сильный дождь, осыпая крупными каплями морскую базу. Все жители острова разошлись по своим домам и искали места где можно переждать непогоду. Дождь со временем усиливался, а вместе с ним поднялся не сильный ветер. Температура во дворе была достаточно теплой и можно не беспокоится насчет холода. Но, только несколько три персонажа занимались интересным делом, несмотря на льющий с небес дождь и поднимающийся ветер…       Джеймс удобно располагался на специальном металлическом стуле, и сидел под большим пляжным зонтом. Преподнеся к губам кружку ароматного кофе, Карвер не спускал свой взор с двоих девчушек, которые с большими усилиями строили горку. Строилась это всё мешками с бежевым пляжным песком. Единственный инструмент который имелся у них — саперная лопата, и им же с усилиями заполняли мешок.       Карвер специально добавил больше трудностей и заранее усложнил им дело. Несмотря на небольшую массу мешка, поднять вместе с ним и заполненный груз, не так легко. Виновницы строили гору почти час, под открытым небом и окончательно промокли под сильным дождём. Со временем Кливленд и Хорнет уставали, издавали стоны и умоляли, о прекращении такого унизительного для них занятия. А Джеймс издевательский улыбался делал вид, что никаких проблем не видит.       ДЖЕЙМС: Что же вы теперь не смеётесь?       Театрально спросил Карвер девушек, те не прекращая продолжали работать с горой. Услышав вопрос, девчушки начали издавать повторный стон, намекавший что работать с постройкой горы — больно и тяжело. Джеймс издеваясь, делал вид что не слышит их.       ДЖЕЙМС: Я, я вас не слышу?!       Девушки начали кричать гораздо громче и стали активнее сыпать песок в полузаполненный мешок.       ДЖЕЙМС: О-о, уже прекрасно… Продолжайте работать!       Вой девушек продолжался, Лейтенанта такой вариант начал не устраивать.       ДЖЕЙМС: Так, всё! Хватит, хватит визжать!       ХОРНЕТ: Джеймс, ну ты придурок. Мы ж не со зла рисовали твой самолет, мы…       ДЖЕЙМС: Извини Кливленд, Хорнет своим поведением только прибавила тебе работы. Теперь к тридцать мешкам, прибавляется ещё двадцать. Спасибо Хорнет, из тебя выйдет хороший строитель, куда же бригадир смотрит?       Кливленд со злобой взглянула на Хорнет, та от такого предъявление со стороны паренька чуть с ума не сошла. Джеймс отпил половину содержимого кружки, замечая ленивое действия Хорнет и Кливленд очень строгим голосом приказал.       ДЖЕЙМС: Давайте работайте кораблики! Чем быстрее закончите — тем быстрее до дома доберёмся! Такой метод наказание успешно практиковался в моем мире, еще со времен войны на Персидском заливе. Один придурок взвод своей глупостью не похоронил, из-за этого Сержант-Майор заставил солдата строить гору из мешков и эта работа не покинула идиота до самого вечера!       Услышав строгие ноты со стороны Лейтенанта, Кливленд и Хорнет не на шутку перепугались, они не видели Карвера таким еще с первых дней когда познакомились. Карвер не спускал глаз с виновниц, изредка вдаваясь в размышление. Поблизости раздался звук мотора, Джеймс, Кливленд и Хорнет резко поворачивают голову к источнику приближающего звука. Объектом стал любимый Джеймса военный внедорожник Dodge WC-51, с закрытым кузовом, полностью окрашенный в темно-зеленый окрас и с белой звездой на внешней стороне водительской двери. Проехав половину пляжа, внедорожник останавливается почти рядом с местом где располагался Джеймс. С водительского места выскочила молодая девушка, в форме полиции и подбегает к Карверу.       ?: Лейтенант Джеймс Карвер, простите за беспокойство, вас вызывает Амелия Джонсон.       ДЖЕЙМС: Амелия? Это срочно?       ?: Скорее всего так, но мне она не объяснила причины и приказал что б вы прибыли в ее кабинет.       Карвер от услышанного зашипел от раздражение, схватился рукой за мокрое лицо и положил недопитую кружку кофе в сторону.       ДЖЕЙМС: Е-е-ех, как не вовремя, обрезали на интересном.       ?: А это что?       ДЖЕЙМС: Что?       Посмотрев как обе корабельные девушки строят гору из мешков, ловя на себя недовольный взгляд, Джеймс оптимистично ответил.       ДЖЕЙМС: Они изрисовали своим художеством мой самолёт, а я оплачиваю им тем же. Теперь они строят Эверест, под моим строжайшим надзором и должны в ближайшее два часа, завершить стройку.       Девушка неожиданно смеется от такой картины, не забыв похвалить Лейтенанта за вполне смелое и правильное решение. За вполне безобидную реакцию, она поймала в свою сторону раздраженный взгляд Кливленд и Хорнет, но девушке на данную реакцию было все равно.       ?: А, хех, в принципе заслуженно! Ладно, садитесь в джип, время поджимает.       Покинув кресло Джеймс быстро садится на пассажирское место джипа. Посмотрев на Хорнет и Кливленд, в душе Джеймса все-таки сыграли чувство прощения. А в дополнении к этому, жалобный взгляд Кливленд и Хорнет дает о себе знать.       ДЖЕЙМС: Ладно, убедили я прощаю вам. Но… Уберите здесь за собой и… Сегодня вы сотрете с моего самолета свое художество! Бегом!       Девушки обрадовались частичной свободой со стороны Лейтенанта, их верхняя одежда полностью промокли с ног до головы. Собирая за собой всякие мелочи, Кливленд и Хорнет громко поблагодарили.       КЛИВЛЕНД: Извини нас еще раз, Джеймс, мы выполним твой приказ.       ХОРНЕТ: Ех, хоть мне не легко признать свои ошибки… Но, извини нас, Джес.       Вновь разразившись комментариями Карвер приказным тоном закончил.       ДЖЕЙМС: Хватит уши ласкать своими извинениями, теперь направьте свои задницы и сотрите свое художество с моего самолета! Я сказал бегом, мать вашу, вперед!       Убегая с пляжа, Джеймс слышит негромкую фразу в свою сторону, от Легкого Крейсера.       КЛИВЛЕНД: Ах, он просто хорош!       След от обоих девиц мигом исчез, будто их не было поблизости все это время. Джеймс под удивленный взгляд незнакомки, молча сел на пассажирское место внедорожника. Оценивая старинный и спартанский дизайн, Карвер восхитился машиной произведенной в годы Второй Мировой, и мысленно захотел себе такой. Может он попросит у Амелии выделить такой экземпляр для себя? Передвигаться по острову пешим ходом не всегда удобно, а пользование транспортом облегчит жизнь. Додж резко тронулся с места и направился на обратный путь.