Слезы прозрачны

      Цзинь Гуанъяо никогда не плакал.       Сколько бы раз лестница не ударяла болью по костям, сколько бы полных презрения взглядов не скользили по маленькой фигурке, выискивая новые изъяны. От чужих оскорблений и ударов внутри поднималась лишь злоба, жгущая и ревущая в висках. Отец, который не ставил родного сына ни во что? Весь заклинательский мир видел не человека, а удобный инструмент для самоутверждения ненасытного эго? Названный брат, сменивший милость на гнев, ищущий в каждом движении символ предательства? Оскорбления покойной матери, что кричали в спину?       Ненавидеть. Сопротивляться. Отомстить. Наказать. Уничтожить. Но никогда - плакать.       Но потом его меч оказался возле горла, его взгляд наполнился страхом, его рот заполнился словами обвинения. Он отказался от него. Это был удар не от внешнего врага, это был острый кинжал от того, кто сидел в самом сердце.       Дрожь коснулась пальцев, не успевший раскрыться бутон злости обратился в пепел. Отчаяние ледяным цветком расцвело в груди и пустило под кожей корни, распространяющиеся по всему телу, сковывающие, высасывающие все соки, чтобы выплеснуть их из глаз, до которых добрались острые шипы.       До этого слезы были лишь удобным, призванным разжалобить инструментом, которым Цзинь Гуанъяо владел в совершенстве, а в моменты боли он наоборот застывал с каменной, покрытой трещинами улыбкой и холодом в глазах, Но в тот момент руки ослабли и ментальное оружие выскользнуло, оставив вместо себя неконтролируемые рыдания. Как в полночь карета обращается в тыкву, так и эстетичные слезы на щеках с четко выверенным выражением лица превратились в некрасивые, неспособные тронуть чужие сердца, жалкие и уродливые всхлипы.