Разбитый нос.

Разбитый нос и яркий синяк на левой щеке. Вару стоит у зеркала и рассматривает свои краснеющие с каждой секундой раны и глаза, что наполняются солёными слезами, стекая струйкой по обеим щекам, пробегая по синяку. Пятый утёр щеку и та тут же загорелась новым порывом боли. У носа сохнет темная кровь, сверкая под жёлтой лампочкой в ванне. Растрепанные зелёные волосы на зло лезут в глаза и на щёки, путаясь между собой, превращаясь в непослушные колтуны. Эти уличные ублюдки разбили ему его очки, и Вару от чего-то опускает голову, по прежнему упираясь руками о белую раковину. — Нахуй всё!, —громко кричит Пятый и трёт красные глаза, —Ненавижу! Всех ненавижу! И тут в дверь ванны вдруг кто-то тихонько постучал, оттчего Вару вздрогнул, уставившись на дверь. — Вару? Всё хорошо?, — беспокойный голос Четвёртого глухо раздался по комнате. Вару нахмурил пару зелёных бровей и отвернулся к зеркалу. — Отвянь, психопат. — Мне стоит позвать Пика?, — всё так же заботливо продолжал Феликс, прислонившись к двери ухом и щекой. — Нет! Только его ещё не хватало, — Пятый сказал это громче и раздражительней, и, как показалось Феликсу, чуть беспокойней, и тот так же бесшумно, как и появился ушёл. Пятый прислушивался ещё несколько мгновений, и, поняв что Четвёртый ушёл попытался дотронуться до разбитого носа, но тот тут же будто зажегся больным огнём и заныл, от чего Куст зашипел. — Какого черта вы от меня хотите?, — отдаленно раздался голос Восьмого где-то в нескольких метрах от ванны, и Вару вжался в окровавленный воротник рубашки теснее. — Он же твой валет, так узнай в чем дело!, — режущий крик Четвёртого и, как предположил Пятый, недовольные бормочущие маты Пика следом. — Что там с тобой опять творится?, — недовольно спрашивает король пик по другую сторону ванной комнаты. — Не твое дело, — так же злобно ответил валет, смотря на дверь так, будто она сию же секунду сейчас откроется. — Прекрасно, — выплюнул Пик, и Вару услышал удаляющиеся шаги короля. Дисплей почти разряженного телефона показывал первый час ночи, а Вару всё не выходил из ванны, уперевшись спиной о стену, задрав голову, в надежде остановить поток глупых, колючих, соленых слез. Нос до сих пор неприятно жгло, из-за чего тот раскраснелся пуще прежнего; синяк на щеке теперь стал преобретать все оттенки фиолетового, краснея по краям. Рядом с вальтом маленькими облачками лежало много испачканных кровью кусочков ваты и разлитая рядом перекись. Вару уже почти засыпал, находясь в полудрёме, как в дверь вдруг неожиданно раздались несколько тихих стуков, не таких, как вечером. Вару снова вздрогнул и так же стал прожигать дверь взглядом. — Ты там выйдешь или нет?, — Пятому правда было удивительно услышать голос именно его короля, ведь он рассчитывал на очередной преставучий упрёк Феликса, или даже Зонта. — Я по-моему говорил тебе раньше – это тебя не касается. Вали отсюда, — заплаканный голос Пятого иногда отдавал хрипцой и тяжёлой усталостью. Пик долго молчал, Вару даже уже начал думать что тот снова ушёл, но режущую уши тишину снова нарушил грубоватый голос Восьмого. — Открой. — Нет, — Вару тихонько шмыгнул. — Если ты не откроешь я вылью всю твою краску и натаскаю в твою комнату херову тучу цветов. — Да сука, — тихо шепчет валет, задрав голову, и устало поднялся с пола, медленно поворачивая щеколду, сжимая край помятой рубашки сильнее. Дверная ручка медленно дёргается и дверь перед Кустом открывается. Перед Пиком, стоя в уличной одежде с окровавленным мокрым воротником, с опущенной головой и растрёпанными зелёными волосами стоял его валет, сжимая в руке свои разбитые зелёные очки. Восьмой бесцеремонно берет опущенный подбородок Вару и поднимает на себя. И тут же теряется в красных заплаканных глазах, поджатых в тоненькую линию искусанных губах и разбитом носу. Глаз на Пика Вару не поднимал: смотрел куда-то в сторону, поджимая дрожащие губы. Восьмой подолгу рассматривает разбитое (морально и физически) лицо Пятого и тихонько проходит большим пальцем по яркому синяку зеленоволосого, оттчего тот жмурит один глаз и тихонько шипит, сжав кулак другой руки крепче, до побеления костяшек. Пик убирает палец с щеки и нежно, совсем невесомо касается тёплыми губами кончика горячего разбитого носа вальта, смотря тому точно в глаза. Щёки Пятого будто по щелчку пальцев только сильнее розовеют и зеленоглазый легонько нахмурился. — Как же я тебя ненавижу, — на выдохе устало шепчет он сухими губами и упирается Восьмому в грудь. — Иди сюда, — рогатый расставляет руки в стороны и приглашает Куста в свои объятья. Вару поддаётся вперёд и огибает грудь короля руками, теснясь к нему ближе, — Пошли спать, идиот.