не для всех

приходит с работы. держится. даже не трясет. всё бывает. бывают проёбы, бывают недостачи, бывают подъемы в семь и приход домой к двенадцати. всё бывает. трясёт. квартира пуста. холодильник пуст. варя пуста. дешевое пиво с последних выходных качует в гостиную. если сейчас ляжет - не заснёт. одну мысль запивает другой. дрожь в теле не успокаивается. почему в квартире так темно, если включен свет? варя включает все лампы, свет на кухне, в спальне и даже в туалете. не помогает. страшно очень, хочется кричать. в кармане тыща до конца месяца. денег нет. перчатки оставила в автобусе. рюкзак порвался. не ела ничего сегодня. всё нормально. держится. не плачет. набирает цифры по памяти. гудок раз. гудок два. гудок три. трясет. трясет. трясет. всхлипывает сквозь сжатые зубы, жмурится, боится, вокруг темно и громко, пиво не пьянит и не скрывает мир за легким помутнением. ещё звонок. варя ходит по комнате, стирает пыль с серванта пальцами, моет руки несколько раз. разбивает фарфоровую фигурку бабушки. глаза замылены, пытается собрать осколки, острые края ранят голые руки. - разбила. дура, разбила! - осознание как будто приходит не сразу, как будто не сразу она понимает, что никто не наругает, что не надо искать клей и пытаться собрать слоника по частям, что можно сломать всех, можно разбить каждую тарелку и выкинуть в мусор сервиз, который никто никогда не доставал из шкафа и больше не достанет, что дома нет никого, кроме неё. квартира пуста. квартира пуста. квартира пуста. всхлип за всхлипом, варя сжимает в руках разбитую игрушку. она одна. её не наругают, не похвалят, не пожалеют. потому что она совершенно одна. у неё нет родителей, у неё умерла бабушка, любимый пёс не залижет слёзы, соня уехала много лет назад, а тима... тима не ответил на звонок. тима с ромой. осколки фарфорового слоника летят в стену, варя вытирает слезы с щёк кровавыми руками, лезет глубоко в шкаф, в памятную коробочку, чтобы вытрести из неё всё, чтобы бусины с браслета, подареного соней, закатились под шкаф, чтобы замарать её письмо пятнами, чтобы разорвать тот конверт, на котором писано «прочти, когда будет плохо» сейчас достаточно плохо, чтобы прочесть? «привет, варяся!» варя читает полушепотом, чтобы перебить шум с кухни. по одним и тем же строчкам бегает глазами несколько раз, ничего не видно, ничего не слышно. «мы ещё не расстались, а я уже скучаю по тебе. столько лет и ради того, чтобы потом как в море корабли. но земля-то круглая, правда?» видимо, всё же нет. видимо, всё-таки есть край, на котором варя стоит одна. прочти, когда будет плохо - чтобы стало ещё хуже? «я надеюсь, ты тепло одеваешься, не напиваешься так сильно, как на выпускном,  и скучаешь по мне хоть иногда» на календаре октябрь, варя пьёт каждый день и ходит в колготках в мелкую сетку. «я уверена, я буду скучать по тебе каждый день» нервный смешок. соня уехала в августе, в ноябре варя не получила ни одного сообщения. «потому что я очень тебя люблю. и я надеюсь, ты тоже очень себя любишь. помни, пожалуйста, что после ночи всегда наступает утро и восходит солнце. что бы ни случилось, почему ты открыла этот конверт, я люблю тебя и я с тобой. ничто не вечно, всё пройдёт. ты - мой лучик солнца, ты нужна этому миру. обнимаю тебя на расстоянии. ты справишься. твоя соня» письмо из прошлого в крови и слезах. варя сжимает его в руке и падает на спину. каждое слово режет сильнее ножа. потому что всё это детское, нелепое, ложное, потому что когда соня его писала, бабушка была жива, пёс спал с ней в кровати, у тимы не было ромы, и она ела на завтрак бабушкины блинчики, а потом они втроём шли гулять. режет, потому что у вари тыща до конца месяца, потому что они живут на севере и начинается полярная ночь, потому что миру ты - как сотня других. потому что её никто не обнимает. потому что она одна. потому что она себя не любит. потому что не справится. крик оглушает (пустоту) комнату. пиво течет по ковру.