С Новым годом, милая

      Гирлянды, развешанные по всему особняку. Ярко украшенная елка. Блестящая мишура, шары...       Зимой этого года итальянцы могли ликовать – впервые за долгие годы выпал снег. Мне же это холодное пушистое «счастье» приходилось видеть каждый год, поэтому такому ажиотажу вокруг замерзшей воды я только умилялась.       Виктория бегала из кухни в гостиную и обратно, как и Томас, который помогал ей. Сегодня «близнецы» были в чудеснейшем настроении, из-за чего не давали грустить и остальным.       На удивление, в доме играла вовсе не рождественская и новогодняя музыка, а какие-то саундтреки из «Эйфории» – допустим, «Formula» играла уже раз четвёртый, но никто и не думал переключать, потому что музыка создавала какое-то особое настроение.       – Эсма, принеси шампанское со второго этажа, – Де Анжелис послала мне воздушный поцелуй, после чего удалилась на кухню с какой-то тарелкой.       Я поднялась с дивана и направилась на второй этаж. Где предстояло искать злополучные бутылки было непонятно, но ничего не делать – тоже плохо.       В комнате Виктории творится творческий хаос – разбросаные вещи, куча листов с какими-то записями и несколько свертков мишуры. Гирлянда басистке не требовалась – давно приобретенная светодиодная лента-подсветка вполне справлялась и сама.       Никакого шампанского здесь не было, поэтому мне пришлось удалиться из помещения, в котором мы с Вик когда-то оставили кучу историй из жизни. Каждый раз выходя отсюда складывалось ощущение, будто кусочек меня останется храниться здесь даже после того, как я уеду.       Идя по коридору, я услышала странные звуки из комнаты Дамиано – какой-то непонятный шелест и недовольные возгласы на итальянском. Какие-то мне уже были знакомы – те, которые Давид использовал часто, – а некоторые мне приходилось слышать впервые.       Подойдя к спальне любимого, я постучалась костяшками в дверной проем.       – Можно? – личное пространство было для меня очень важным пунктом во взаимоотношениях, поэтому перед входом я предпочитала услышать разрешение. Я старалась приучить к этому и Дамиано, но романтичная мужская душа предпочитала подкрадываться сзади, чтобы неожиданно обнять и осыпать поцелуями.       – Э-э-э... – вокалист резко спрятал что-то под одеяло, взволнованно развернулся в мою сторону и неловко улыбнулся. – Да, конечно...       – Извини, если помешала, – постаралась сгладить ситуацию максимально мягкой улыбкой, на которую только была способна.       – Нет-нет, все хорошо, – мужчина подошёл ко мне почти вплотную и взял за плечи. – Как ты себя чувствуешь?       – Всё хорошо, – ещё одна улыбка и опущенный взгляд. – Уже хочется сесть за стол, собраться всем вместе и открыть шампанское, которое я так и не могу найти на этом чёртовом втором этаже.       – Вик, наверное, вновь оставила весь алкоголь в кладовке и не предупредила тебя об этой... «традиции», – мужские руки окутали меня в объятиях. Дамиа стал греть меня своим телом и присутствием.       – Ну и ладно, – я прижалась к любимому и закрыла глаза. Хотелось застыть вот так, простоять ещё долго-долго, но крики Томаса с первого этажа вывели в реальный мир:       – Мы ждём шампанское!       – Ладно, я пошла. Жду к столу, – оставив на щеке вокалиста лёгкий поцелуй, я покинула комнату и направилась к кладовке.       Когда алкоголь был принесён в гостиную, я стала помогать Виктории с последними тарелками – это были какие-то фрукты.       И вот – стол готов. Вся посуда стояла на своих местах, а люди уже сидели за столом. Я наконец-то смогла выдохнуть и расслабиться, оглядеться, рассмотреть друзей.       На голове Виктории была какая-то красная шапочка, точно такая же была и на голове Томаса. Они сидели рядом и о чем-то мило щебетали.       Итан с Хильдой сидели вместе и помогали друг другу накладывать какие-то салаты. Эти двое вот уже несколько месяцев были в отношениях. Мужчина каждый день осыпал мою сестру подарками, цветами, заботой и вниманием, любовью и нежностью, из-за чего она ежедневно светилась ярче, чем прожектора на концертах ребят. Они оба были счастливы, а я – за них.       Неподалёку от меня сидела подруга Вик и разговаривала по видеосвязи со своей мамой, улыбаясь и показывая праздничный стол. Смотря на неё, мне тоже хотелось бы позвонить нашим с Хильдой родителям, но зная их, они ещё бегают в приготовлении к празднику – трубку не возьмут.       Дамиано подошёл только к концу застолья, когда Де Анжелис включила музыку на весь дом и утащила всех вышеупомянутых танцевать. Если вы помните, я такое не особо люблю, и поэтому осталась сидеть на диване, тихо празднуя с фужером шампанского.       Давид пришёл ко мне с небольшой коробочкой, на которой было написано: «Открой, когда будешь у себя». Вручая её, мужчина так смущался, словно ребёнок дарит матери подарочек, который сделал своими руками.       – Спасибо, солнце, – я коснулась руки итальянца и потянула его на себя, чтобы тот сел рядом со мной. – Я оставлю свой подарок в твоей спальне, когда мы будем убираться.       – Вик, как всегда, в ударе, – мужчина усмехнулся и лёг на диван, положив свою голову на мои колени.       – Пусть веселятся. Им нужен отдых.       Улыбнувшись, я вздохнула. Что находится в подарке я узнаю только через пару часов. Главный же свой подарок я обрела пару месяцев назад.       И вот, моё кареглазое счастье смотрело на меня. Голова Дамиано лежала на моих коленях, и поэтому я спокойно могла играться с его волосами.       – С Новым годом, милая.