каждому - своя звездочка

На дворе 31 декабря. Снова впереди праздники. Почему снова? Ну дело в том, что Эола не особо-то любила Новый год. Для нее это было нечто однотипное как и все эти праздники. Их множество и на каждый раз народ суетится. Кто-то готовит подарки, кто-то готовится морально. Все зовут родственников, друзей и родных в гости. Если есть кого, конечно же. Все торопятся закончить дела побыстрее, дабы в следующем, как они говорят «молодом», году не доделывать старое, ведь появляются каждый раз все новые и новые дела. Девушка была отрешена от всего этого. Ей было только интересно смотреть за приготовлениями. Она не любила суету, но при этом всем ей было интересно сидеть в теплой одежде на скамейке возле таверны и смотреть, как в город въезжают новые люди, новые вещи. Вот мужчина несет маленькую стройную елочку а за ним, держась за пушистые ветви дерева, идет мальчик. За мальчиком важно следует его мать, а за всей этой процессией пытается успеть бегущая сзади девочка. Вот капитан кавалерии Кэйа Альберих пытается рассмешить мастера Дилюка, а рядом с ними хихикает сестра церкви Розария. Мимо прошла маленькая девочка по имени Флора, хлопотливо помогая украшать город зелеными ветвями ели и шариками пастору собора Барбатоса и ее сестре, являющейся главным магистром Мондштадта. Им так же помогала малышка Кли и ее подруга Диона. Они все это делали смеясь и о чем-то весело беседуя. Возле гильдии искателей приключений Рэйзор и Фишль с ее вороном по имени Оз пытались распутать Беннета, упавшего в мешок с мишурой. У алхимического станка стояли Альбедо и Тимей, доготавливая праздничный салют, а рядом бегала Сахароза, ища краситель. Все это происходило со своим настроением, создавая атмосферу праздника, которая огибала Эолу. Девушка не имела к этому никакого отношения. Праздник ей доставлял только дискомфорт. Магистр Джинн заставляла делать всю работу быстрее, и когда, казалось бы, все сделав, Лоуренс шла к кабинету Гунхильдр, поговорив с ней она получала работы в несколько раз больше, чем до этого. То хиличурлы напали на телегу с елкой, то маги бездны сломали снеговика. Половина этих дел были смешными, уж точно не для рыцаря Ордо Фавониус. Нет, ну неужели люди сами не могут снять своего кота с рожденственского дерева? Не смотря на элементарность этих дел, они были энергозатратные и очень долгие. Один раз девушка даже доводила чьего-то пьяного мужа домой, а тот множество раз ее обозвал, сказав, что дойдет сам, но когда Эола его отпустила, свалился в первый же сугроб и простыл. А в итоге попало девушке. Но это было ей не впервой. Она лишь сказала ему, что когда-нибудь отомстит ему, а пока пусть живет. От раздумий Лоуренс отвелек голос, звавший ее. — Эола! Это была Эмбер. Наверное, единственным лучиком, а может, и целым солнышком в жизни Эолы была эта веселая, отзывчивая и энергичная девушка. Она бежала по направлению к Лоуренс в красной шубке и красной с пушистым бубенчиком шапке. Буквально в паре шагов она подскользнулась, благо Эола всегда отличалась хорошей реакцией, девушка славила юную скаута. У той на глаза сползла шапка. Наконец придя в себя, а для этого понадобилось полсекунды, Эмбер сказала: — Эола, а ты чего сидишь тут одна? Пойдем, поможешь мне с Венти, Путешественницей и Паймон нарядить елку у статуи Анемо Архонта. Без тебя не справимся! Противиться не было смысла, поэтому Рыцарь Морская пена согласилась. Когда девушки дошли до места назначения, Эола увидела, как бард на своем ветряном потоке придерживал светловолосую девушку, а рядом с нею порхала фея, подавая игрушки из коробки снизу. — Я привела нам помощь! — оповестила о прибытии скаут. — О, привет, Эола! Нам твоя помощь понадобится! — протараторила Паймон, подлетев ближе к Лоуренс. — Привет, Эола! — крикнула Путешественница, парящая и ловко маневрирующая на ветрянном потоке. — Привет! — поздоровался бард. — Здравствуйте, — спокойным голосом пробормотала Лоуренс. Эмбер впихнула в руки Эолы мишуру и указала на веточки, куда надо ее повешать. Сама скаут побежала за светящимися елочными игрушками, которые подарил Монду в знак дружбы Сумеру. Аккуратно огибая лишние ветки, мешающие пути мишуры, Эола обмотала нижние слои, как ей сказала Эмбер. Скаут к этому времени вернулась. Она пыталась развешать звезды по всей длине некоторых веток, но не дотягивалась. Лоуренс это заметила и аккуратно взяла Эмбер и посадила к себе на плечи. — Так ты дотянешься, — сказала она. Щеки скаута покрылись румянцем то ли от холода, то ли от смущения. Она аккуратно нацепила игрушку на пушистую ветвь. Спустя полчаса создания таким образом прекрасного наряда для новогоднего символа, Эола заметила, что руки скаута подрагивают, а зубы через раз пробивают дробь. — Ты замерзла? — наконец задала вопрос Лоуренс. — Да не, все хорошо, — ответила Эмбер. Но рыцаря не так легко провести. Губы скаута были синие. Эола спустила с себя девушку. — Эй, ты чего? — спросила та, но Лоуренс молча скинула с себя шарф и повязала его Эмбер. Также она поступила со своей шубкой. — А ты не замерзнешь? — поинтересовалась скаут, глядя на девушку. — Пойдем, выпьем чаю в Ордо Фавониус. В моей комнате есть очень вкусный чай и какао, — ушла от темы Эола. По правде ей было практически не холодно, но спустя какое-то время она бы в любом случае замерзла. — Да, идите отогрейтесь, — поддержала Эолу Путешественница, за что та ей благодарно кивнула. — Поверь, Эмбер, мы с Венти и Паймон справимся. Скаут все же сдалась и последовала за Лоуренс. Уже было 6 часов вечера. Скаут и Рыцарь Морская Пена наслаждались теплым какао, лежа на кровати Эолы. Она читала книгу о приключениях, а Эмбер, облокотившись на ее плечо, рассматривала картинки в этой книге. Рядом с девушками был поднос с двумя кружками горячего напитка. — Слушай, Эола, как ты думаешь, а можно ли назвать человека своей собственной вселенной? Ведь в нем тоже все время что-то происходит по химическим и физическим законам, — подумала вслух Эмбер. — Можно. Ведь каждая эмоция уже говорит о том, что звезда спокойствия и безэмоциональности взорвалась, а на ее месте родилась звезда радости, грусти или страха, — ответила девушка, потеревшись щекой о макушку Эмбер. Ни скаут, ни рыцарь не знали, кто они друг другу. Не подруги, не возлюбленные и не сестры. Они нечто большее. Они друг для друга, словно звезды. Одна чуть погасшая, а другая наоборот настолько я ркая, что греет за много миллиардов километров и заражает жизнью первую. Обе из одного материала, ведь, если подумать, все мы состоим из звезд. Когда-то наша кровь была звездой, но та взорвалась, а ее частички, проделав длинейший путь стали частью нас. Они дают нам какой-то собственный источник энергии. — Знаешь, Эмбер, ты моя звездочка, — проговорила Эола, поцеловав девушку в макушку. — А ты моя, — ответила скаут, еще сильнее прижавшись к рыцарю. Вот уже 11:40 на часах. Скоро будут салюты. Девушки решили, что обязательно выйдут посмотреть. Не смотря на все ворчания Лоуренс, Эмбер все же уговорила ее залезть на крышу штаба Ордо Фавониус. И не зря. Ночной город, перекликающийся огоньками окон домов со звездным небом. Усыпанный снегом город словно охвачен пожаром. Все эти огоньки отражались в теплых глазах Эмбер. Она завороженно смотрела на город и всю возню снизу. Тут Эола кое-что вспомнила. Альбедо говорил ей, что сегодня намечается знаменательное событие. В 12:50. В небо взлетел первый залп салюта. Небо расцвело множеством разноцветных цветочков золотого, оранжевого, зеленого и, казалось, всех цветов палитры художника. Снизу были слышны крики радости и счастья, но они лишь тихим гулом долетали до девушек. Даже ветер чуть стих. Когда салют закончился, Эмбер произнесла: — Пойдем? Эола помотала головой. Еще три минуты. — Ну чего ты ждешь? — спросила скаут. — Садись, еще рано уходить. Эмбер хотела сесть рядом, но Эола похлопала по своим коленям, предлагая сесть на них, а не на холодную крышу. Опять румянец озарил щечки Эмбер, но она села. Прижав к себе скаута, Лоуренс вдохнула этот прекрасный запах свежести и костра. Именно так пахла девушка. Взглянув на время, Эола выдохнула. — Чего же мы ждем? — спросила Эмбер снова. — Знаешь, Эмбер, ты тогда спросила, можно ли назвать человека вселенной. Можно. Я могу тебя назвать своей вселенной? Скаут окончательно залилась румянцем, спрятав лицо в шарф Рыцаря Морской Пены. — Н-наверное, можешь, — ответила девушка. — Знаешь, Эмбер, ты солнышко. Мое любимое солнышко, личная вселенная. Я тебя люблю, — так, тихо, будто боясь, что ветер услышит и разнесет слова, сказала Лоуренс. — Я тебя тоже, — скаут прижалась к девушке, ощущая ее тепло и повернула голову к ней. — Ну так что же? — Смотри, начинается, — произнесла Эола и легонько пальцем приподняла голову скаута на небо. Яркий развод прошелся по небу. За ним еще и еще. Быстрые линии разрезали безмятежную до этого гладь ночного неба, отражаясь в глазах девушек. Вспышками звезды загорались и гасли где-то за горизонтом, убирая ночную мглу и открывая бесконечный мир звезд, галактик и туманностей. Все это отражалось в теплых глазах скаута, отчего они казались еще более глубокими и большими. Румяный носик и щеки, облачко пара, время от времени вырывающееся из ее алых губ. Эола просто молча смотрела в глаза своего солнышка. Это правда. Эмбер и вправду вселенная. Сейчас в ее глазах отражался космический простор, светился теплым золотым светом. Весь этот звездопад был прекрасен, но осталось еще одно чудо, которое преподнес космос. Самый большой космический осколок, который был более ярким и освещал все вокруг. Он рассекал космический простор, заслоняя звезды своим светом. — Вау, — вместе с облачком пара сорвалось с губ скаута. После такого зрелища девушки просто молча смотрели в ночное небо, ожидая еще каких-нибудь сюрпризов, но оно было безмятежно и спокойно, будто ничего и не было. — Это было захватывающе красиво, — наконец оторвала взор от неба Эмбер. В ответ Эола промолчала и поцеловала скаута в кончик носа. Та заключила ее в объятья. Это был лучший праздник в жизни Лоуренс, проведенный с любимой звездой во всей Вселенной.