Тебя больше нет

Как только девушка вошла в гостиную, то шляпа вспыхнула. Загорелся и листок с заданием, который держал Уилфред Смидт, вечно сопливый вратарь. Все отпрянули от шляпы, а Смидт кинул горящий пергамент, как таракана. - Это часть игры, да? – спросил Брайн. Рон ошалевшим взглядом смотрел на то, как догорают последние клочки бумажек. Анима не кидалась спасать свою шляпу, так как эта штука ни в воде не тонула, ни в огне не горела. Эта шляпа принадлежала ее предку. Исторически знаменитой ведьме Меригольд Трисс, которая прославилась тем, что якшалась с ведьмаком – главной грозой монстров мира. - Нет, – сказал Рон, все еще не отрывая взгляда от шляпы. – Так не должно было произойти. На Гермиону не сразу обратили внимание. Она была подавлена. Девушка была огорчена всем происходящим. Джинни посмотрела на нее виноватым взглядом и кинулась к подруге. - Гермиона, прости меня, – сказала она, и хотела было обнять подругу, но Гермиона вытянула руки вперед, не желая, чтобы кто-то к ней подходил. - Нет, Джинни, не сейчас, давай поговорим потом, – сказала и, обведя всех печальным взглядом, ушла в спальню.

***

Гермиона Грейнджер сидела перед своим котлом и смотрела, как зелье начинает становиться более-менее похожими на Амортенцию. Она скучала, разглядывая, как бледно-розовая жидкость густеет, напоминая звездный туман. Начало ноября выдалось солнечным, но первые холода уже подступали. С деревьев еще не облетели последние желтые листья, но и это уже нагоняло тоску, навевая мысли, что скоро зима. Темнеть начнет рано, а рассвет можно встретить ближе к концу первого урока. Конечно, это было неким плюсом – астрономия будет проходить до ужина, а не после. Джинни сидела рядом и боролась со своим зельем, которое больше напоминало по цвету Опиумную настойку, чем приворотное. Девушка тихо ругалась, не понимая, как исправить положение. Ей уже было все равно на Амортенцию, хотя совсем недавно она горела желанием поскорее начать ее варить. Завтра должен состояться матч Когтевран – Гриффиндор и это сейчас волновало как-то больше. - Джинни, я все думаю, сколько ты добавила золотых гусениц? – спросила Гермиона, понимая, что уже не может смотреть на мучения подруги. - Три, а что? – повернулась к ней рыжая. Она была похожа на злую рыжую ведьму, которая только что развлекалась с пиротехникой. - Надо было три с половиной. Вот смотри, написано же: Добавьте 3,5 золотых гусеницы и размешайте семь раз по часовой стрелке и два раза против, – процитировала учебник Гермиона. Джинни закусила губу, расстроенно разглядывая свое зелье. Столько потраченных трудов и где-то на финальной стадии все переделывать? - Это можно как-то исправить? – спросила рыжая, умоляющим взглядом смотря на Грейнджер. - Мне кажется да, добавь еще половину гусеницы и продолжай размешивать, – Гермиона отдала подруге часть гусеницы, которая у нее осталась. Джинни кинула в свой котел половину мертвого, но все еще противного насекомого, и продолжила помешивание. Спустя какое-то время Амортенция Джиневры Уизли стала походить больше на правду. Но это был не худший вариант. В среду у Треворса, защитника слизеринской команды, вообще случилось непредвиденное – его котел почему-то заледенел, а потом развалился на несколько частей. Во время уроков Северус Снейп продолжал относиться к ученикам, как к ни к чему неспособным недоумкам. Гермиона Грейнджер не была исключением, ей доставалось тоже. Но вечером, когда они оставались наедине, зельевар был обычным человеком с чувствами и эмоциями. Она больше не вспоминала, что произошло в пятницу и уж тем более на Хэллоуин, а Снейп не язвил на эту тему. Можно сказать, что они почти не разговаривали. Профессор лишь объяснял то, чем Гермиона будет заниматься, не распространяясь, кому принадлежит заказ. Например, во вторник девушке пришлось варить напиток Живой Смерти, когда Снейп продолжал работу над зельем, которое начал в прошлую пятницу. Ему даже пришлось заказать новый котел, когда в понедельник его счет в Гринготсе пополнился на один ежемесячный оклад. Северус Снейп почему-то торопился приготовить это зелье как можно быстрее. Да, Гермиона много думала над тем, что произошло в субботу. Конечно, все могло быть и хуже. Девушка нашла оправдание словам Снейпа. Это действительно больше напоминало поведение Беллатрисы, нежели ее, Гермионы. Но стоя около камина, она забыла, что это все игра и она просто выполняла задание. В тот момент девушка осознала, что нуждается в Северусе Снейпе. В его внимании, объятиях, поцелуях, разговорах. Только в нем. Но колесо Сансары решило, что та игра, в которую она играет сама с собой, будет подчиняться другим правилам. Сегодня зельевар был задумчив. Нет, конечно, он не переставал выражать свое отвращение к ученикам, но, когда передвигался по классу и заглядывал каждый котел, прибывал в состоянии задумчивости. Чего, собственно, и не скрывал. Когда прозвенел колокол, зельевар жестом заставил всех остаться на своих местах. - На следующем уроке вы должны будете закончить варить Амортенцию. Если хоть один из вас решит хоть каплю унести из этого кабинета, то мигом вылетит из школы. Я буду тщательно проверять вас на выходе и, возможно, на входе. Профессор зельеварения завернулся в свою черную мантию и, прежде чем кто-то успел встать, ушел в лабораторию. - Блин, а я думала, нам можно будет хоть по флакончику забрать, – расстроилась Джинни, запихивая учебник в сумку. - Техника безопасности, – вздохнула Гермиона.

***

- Вы когда-нибудь сталкивались с заклинанием Инкарцеро? – спросил профессор Йоргенсен и оглядел класс. Поднято было всего две руки. – Я не ожидал леса рук, но и не удивлен, что мисс Уизли и мисс Грейнджер знают это заклинание. Абрахам Йоргенсен засунул руки в карманы брюк и стал прохаживаться по классу. - Инкарцеро – это заклинание пут. С его помощью вы можете связать своего врага настолько плотно, что ему будет тяжело дышать. Это было одно из любимых заклинаний Пожирателей смерти в моих краях. Им нравилось связывать невинных маглов и магов, а потом мучить и убивать. Однажды эта тьма затронула и мою семью, – в этот момент профессор Йоргенсен посмотрел в окно. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. – У меня были две младшие сестры-близняшки – Далия и Аннализа. Учились в Троллдоме на белом отделении, готовились стать магаисториками. Мечтали о том, как выдут замуж за красивых накаченных скандинавов, народят прекрасных голубоглазых и белокурых детей. Но три года назад все изменилось. После выпускного Далия пропала на долгих пять месяцев. Мы уже не знали, что делать, но в канун Рождества она явилась на порог родительского дома. Её густые белые волосы были обстрижены, свет в глазах померк. Она фанатично рассказывала о Волдеморте, его странных идеях чистоты крови и о том, что мир принадлежит только чистокровным магам. Профессор Защиты был зол на сестру, в его голосе было напряжение. Все притихли, слушая его историю, и не понимали, какое отношение она имеет к теме урока. - Аннализа прониклась ее словами, – продолжил он. – Не прошло и пары недель, как вернулась Далия, как она снова исчезла, забрав собой Аннализу. На этот раз они пропали не на месяцы, а почти на два года. Беда вернулась в наш дом этой весной. Я приехал в отчий дом навестить родителей, так как за несколько дней до этого получил странное письмо от матери, якобы в доме завелся боггарт. Мои родители были не настолько стары, чтобы не справиться с ним. Как-никак, отец долгое время был аврором. Когда я приехал, то застал родителей в плачевном состоянии. Они были связаны путами Инкарцеро. Судя по синякам, они находились в таком состоянии давно. Я попытался их освободить, но Далия сделала то, что больше никогда не исправить. Она убила отца, мать и даже Аннализу, которая в последний момент одумалась и встала на мою сторону. Хотела убить и меня, чтобы не оставить никого, кто мог бы встать на ее пути. Но у нее это не получилось, я оказался быстрее. Я применил заклинание пут в первый и последний раз. Я связал Далию и отдал ее судьбу в руки Визенгамота. - А что с ней произошло потом? – спросила Элизабет Кларк. - Визенгамот приговорил ее к поцелую дементора. На этой процедуре меня не было. Не знаю, где закопали ее тело. Я отрекся от Далии в тот день, когда она направила свою палочку на нашу семью.

***

Гермиона Грейнджер стояла около котла и варила Усыпляющее зелье. Снейп сидел в кресле и читал книгу об опасных заболеваниях и целительных зельях. Он был настолько поглощен чтением, что не сразу заметил, что гриффиндорка внимательно за ним наблюдает. - Мисс Грейнджер, вы что-то хотели спросить? – задал вопрос зельевар, не отрываясь от книги. - Я? – удивилась девушка. - Кроме вас и меня здесь есть кто-то еще? – уточнил Снейп с усмешкой в голосе. Гермиона смущенно наклонилось к котлу и стала интенсивно помешивать зелье. Ее начинали раздражать его перемены в настроении. Но его противоречащий характер стал притягательным для нее. Но стереотип, что хорошие девочки любят плохих парней, был не про Гермиону Грейнджер. Кажется, она просто начала влюбляться в настоящего Северуса Снейпа. С чувствами, эмоциями и переживаниями. Что это было? Противоречивый самообман или она действительно нашла того самого, с кем хотела бы просто быть рядом? - Вы настолько устали от этой сумасшедшей, что решили уснуть и не проснуться? – профессор наконец-то оторвался от книги и начал наблюдать за действиями девушки. – Медленнее, Грейнджер, иначе вместо снотворного у вас будет смертельный яд. Гермиона поджала губы и сбавила темп. Зельевар продолжил читать книгу. - Профессор, скажите, а как часто вы применяли Инкарцеро, ну, когда делали вид, что преданы Волдеморту? – вдруг спросила она, пытаясь как-то разбавить то молчание, которое висело в лаборатории уже неделю. - К чему этот вопрос? – с резким шумом захлопнул книгу зельевар. - Эйб… – начала было Гермиона. - Эйб? – удивился Снейп. – Мисс Грейнджер, в каких вы отношениях с Йоргенсеном? Гермиона замялась. Она снова не следит за тем, что говорит. Не стоит забывать, что профессор зельеварения пока еще не разрешал ей перейти ту грань, которая могла бы их сделать по крайней мере приятелями. - Профессор – студентка, – неуверенно ответила гриффиндорка и снова опустила глаза. Снейп изучающе на нее смотрел. - Тогда почему же вы называете его Эйбом, когда для таких отношений требуются обращения, как профессор или, на крайний случай, мистер. Так какие у вас отношения с Йоргенсеном? Сбежать от вопроса было некуда. Снейп мог преподнести эту историю так, что Эйб будет уволен, а она исключена. На этом можно будет поставить финальную точку в своей жизни и выпустить Беллатрису на волю. - Ну же, расскажи ему ту забавную историю, как он тебя чуть не трахнул в твой день рождения. Беллатриса появилась внезапно. Сознание Гермионы загорелось и осело пульсирующей болью. - Расскажи, как он трогал тебя, ну же, чего ты ждешь? Эта сладкая правда так понравится этому жалкому предателю, что он будет вне себя от ярости, – Лестрейндж снова смеялась своим безумным смехом. – О, или ты жалеешь чувства Северуса? Не может быть, ты влюбилась в этого жалкого чмыреныша?! Еще недавно ты хотела заполучить смазливого датчанина. Гермиона испугалась – она не ожидала такого внезапного появления этой ведьмы прямо перед профессором Снейпом. - Грейнджер, что с вами? – нахмурившись, спросил зельевар, пытаясь понять, что ввело гриффиндорку в оцепенение. - Беллатриса, – только и сказала девушка. Северус Снейп подошел к ней и посмотрел девушке в глаза. - Что? Что она вам говорит? – зельевар был взволнован, но Гермиона не знала, что и сказать. Она просто не могла рассказать об этом. – Говорите с ней, я попробую ее услышать! Под услышать подразумевалась прочесть мысли Беллатрисы, если она действительно в Сознании гриффиндорки. - Снейп жалок и глуп. Зачем он тебе? Хотя нет, зачем ты ему? Он же волк-одиночка, маленькая точка в этом прогнившем мире, – Лестрейндж явно не подозревала, что Снейп хочет услышать, о чем она говорит. - Нет, это не так! – крикнула Гермиона в своем Сознании, что доставило не малую головную боль зельевару. – Ты его совершенно не знаешь! Жалкое ничтожество – это ты! Ведьма смеялась, слушая жалкие попытки девчонки переубедить ее. Этот громкий звенящий смех, переходящий в истерический крик, взорвал Сознание Гермионы, тем самым вытолкнув из нее Снейпа. Его буквально отбросило на несколько шагов назад. Он даже не представлял, какая сила его вытолкнула из головы девушки, так как ничего не услышал, кроме внутреннего голоса Гермионы. - Простите, профессор, – прошептала гриффиндорка, начиная приходить в себя. - Не извиняйтесь, – тяжело дыша, ответил зельевар и посмотрел на руки девушки, бинты на которых, к его удивлению, становились красными. Гермиона Грейнджер тоже заметила, что ее порезы снова кровоточат. Что-то было не так. Она в ужасе взглянула на профессора, понимая, что попытка легилеменции навредила ей, но как? Северус Снейп знал ответ на этот вопрос, но ничего не сказал. Зельевар боялся, что правда заставит его многое потерять. Больше потерь он допустить не мог.