Тебя больше нет

Серое холодное ноябрьское утро было наполнено скорбью и тишиной. Проститься с Люциусом Малфоем пришло всего несколько человек. Все знали причину скромных похорон, но сегодня был не тот день, когда стоило это обсуждать. Нарцисса находилась в гостиной возле гроба, где лежал ее покойный супруг. На лице женщины была маска скорби и утраты. На ней была кокетливая шляпка с черной вуалью, прикрывающей лицо, из-под которой были видны только ярко накрашенные красной помадой губы; черное платье, откровенно обтягивающее силуэт и показывающее миру все еще выдающиеся формы. Драко находился на крыльце Малфой-мэнор, ожидая последних гостей. В магическом мире было дурным тоном появляться на похоронах через камин или аппарируя прямо в место прощания. Северус Снейп стоял рядом с крестником – ему было омерзительно смотреть на женщину, которая несколько часов назад удовлетворенной ушла из его комнаты. - Она отвратительна, – вдруг начал Драко, смотря куда-то вдаль за кованые ворота поместья. Северус понимал о ком идет речь и, качнувшись на каблуках, сказал: - Твоя мать потеряла мужа и твоего отца, ее психологическое состояние пошатнулась, поэтому не стоит сейчас придавать всему этому значения. Ей нужно дать время, – он был спокоен и рассудителен, впрочем, как и всегда. Малфой-младший повернулся к зельевару. Парень был зол. Скорее всего, им управляла невысказанная обида. - Ты видел, как она вырядилась? Разве так должна выглядеть вдовствующая женщина? - Драко, она взрослая женщина и ей решать… - Хватит, Северус! – повысив тон, сказал Малфой. – Отныне я глава этого дома и мне противно от того, как она себя ведет. Она позорит весь наш род. Благодари Мерлина, что никто не знает, что она изменяет отцу с тобой. Северус Снейп был удивлен тому, что услышал от мальчишки, но продолжал сохранять спокойствие. Он смотрел на крестника угольно-черными глазами, пытаясь распутать клубок сумбурных мыслей в его голове. - Ты думаешь, я не догадывался, что происходит? Я видел, как она ночами тайком пробиралась в твою комнату, когда ты оставался у нас, и как отец, заслышав, как громко она стонет в твоих объятиях, уходил к себе в кабинет и там предавался рыданиям. Мой отец был замечательным человеком, а вы все еще продолжаете измываться над его памятью. Особенно она. Она просто отвратительна. - Драко, ты еще юн. Ты слишком многого не понимаешь, – сказал зельевар, наконец-то поняв причину злости парня. Скорее всего, он видел, как она пришла к нему этой ночью, а потом еще и этот наряд, в котором не было ни намека на скромность. Это было последним ударом для мальчика. Нарцисса не замечала, что отталкивает от себя сына. Она не думала о нем, когда шла к Северусу, не думала о нем, когда красила губы этой вульгарной помадой, не думала о сыне, выбирая платье. Все это время она думала только о себе и своих потребностях. А если говорить о Люциусе, то о нем она забыла в тот же момент, когда колдомедики констатировали его смерть. Неожиданно у самых ворот Малфой-манор показалась черная женская фигура. Придерживая подол длинного платья, она стремительно шла к мужчинам. Через какое-то время удалось разглядеть ее лицо. Перед мужчинами была Андромеда Блэк, сохранившая свою фамилию после замужества. Женщина казалась воплощением скромности в отличие от своей младшей сестры. Андромеда была в длинном черном платье, в черной мантии, атласных черных перчатках. На ее голове был тугой пучок. - Андромеда? – удивился Северус, увидев на пороге поместья незваную гостью. Сестры уже много лет не общались, даже после того, как Волдеморт пал. Ни одна из выживших не сделала первый шаг к примирению, но, видимо, Андромеда сдалась и пришла поддержать сестру в такой тяжелый для нее момент. - Здравствуй, Северус, – поздоровалась ведьма с зельеваром и перевела взгляд на племянника. – Драко, прими мои соболезнования. Я искренне сочувствую тому, что ты потерял отца. Малфой сжал палочку в руке, и хотел было что-то сказать, но Андромеда продолжила: - Драко, я прошу тебя, выслушай меня, прежде чем захочешь, чтобы я ушла. Не буду скрывать, мне не нравился Люциус, но он всегда искренне любил твою мать, поэтому я никогда не вмешивалась в дела вашей семьи. Теперь же я хотела бы проститься с ним, не как с другом или врагом, а как с человеком. Пора зарыть этот топор вражды между нами. Между мной и Нарциссой. Драко расслабил пальцы и отошел в сторону. - Мать в гостиной. Андромеда приняла это как приглашение и, открыв дверь, вошла в Малфой-манор.

***

Нарцисса продолжала изображать скорбь, иногда утирая глаза платком, украшенным гербом Малфоев. Так как платок был белым, никто не замечал, что он оставался сухим. Женщина с упоением принимала соболезнования и периодически подходила к умиротворенному телу мужа и брала его за окоченевшие пальцы. Появление Андромеды было неожиданным как для хозяйки дома, так и для гостей. Собравшиеся моментально выхватили палочки и направили их на вошедшую. Женщина стояла в дверном проеме, сложив руки перед собой, давая понять, что она не настроена враждебно. - Все в порядке, – вдруг отозвалась Нарцисса и направилась к сестре, виляя бедрами. Собравшиеся неохотно начали опускать палочки, все еще наблюдая за незваной гостьей. Все знали, кто такая Андромеда Блэк, а также знали, что она враждебная личность в этом доме. Подойдя к Андромеде, Нарцисса легким движением головы указала сестре, чтобы та следовала за ней. Женщины направились на второй этаж в кабинет Люциуса Малфоя. Пока они поднимались по лестнице, ни одна не произнесла ни слова. Между ними воцарилось ощутимое напряжение. Они не виделись очень давно и не получали вестей друг о друге. Нарцисса вычеркнула эту ведьму из своей жизни. Слишком плохо они расстались. Кто кому принес больше разочарования, было неизвестно, но воспоминания об этом были неприятны каждой. Закрыв за собой дверь и произнеся заглушающее заклинание, овдовевшая Нарцисса Малфой повернулась к Андромеде. - Зачем ты пришла? – она явно была не в восторге от появления родственницы в ее доме. – Ты решила снова посмеяться надо мной? У непутевой Цисси умер муж, чем же не зрелище? – миссис Малфой была раздражена. Скрестив руки на груди, она встала в позу, выражающую недовольство. - Нарцисса, прекрати. Утекло много воды с тех пор. Я пришла не для того, чтобы над тобой смеяться, – сказала Андромеда. - Тогда зачем? - Нарцисса, нам пора забыть подростковые обиды и стать сестрами, как прежде. Я прошу прощения, если когда-то тебя обидела. Я больше не питаю ненависти к Люциусу, я пришла проститься с ним, как с человеком, который всегда любил мою сестру. С человеком, которые ее всячески защищал. Нарцисса, ты моя сестра и всегда останешься ей. Миссис Малфой молчала. Она смотрела на Андромеду растерянным взглядом. В ней что-то надломилось в тот момент. Стена, которая выросла между ними за столько лет, дала трещину. Ведьма откинула вуаль с лица. Ее губы дрожали, глаза были красными и влажными. Нарцисса плакала. - Но ты же сама отказалась от всех нас в пользу того грязнокровки. Ты же отреклась от нашей семьи, – эмоции снежным комом обволокли женщину. - Да, я не буду с этим спорить, я отреклась от нашей матери, отца и Беллатрисы, но от тебя я никогда не отрекалась. Ты никогда не делила людей на плохих и хороших. Не обращала внимания на то, из какой они семьи. Правда до определенного момента. Ты благородна, как и наш род, но ты всегда была сама собой, Цисси. Нарцисса смотрела на ту, о которой старалась никогда не вспоминать, стеклянным взглядом, ожидая, что сейчас все будет кончено. Андромеда Блек тихо подошла к сестре и обняла ее, не боясь того, что та ее может оттолкнуть. Нарцисса стояла с расширенными от ужаса глазами и не знала, что ей делать, когда почувствовала теплые объятия старшей сестры, которая ее также обнимала в детстве, когда та боялась ночных монстров под кроватью. - Несмотря ни на что, ты всегда будешь моей маленькой сестренкой, – прошептала Андромеда. Стена была сломлена. Нарцисса обняла сестру в ответ и разрыдалась на ее плече, как в детстве. - Меди, прости меня, – прошептала она сквозь слезы. – Мне так сильно тебя не хватало. Сестры так и стояли, обнявшись, пока в дверь кабинет не постучал Драко и не объявил, что пришло письмо от семьи Гринграсс с ответом на приглашение на похороны. Не стоило утруждаться, чтобы понять, что в письме был отказ. Гринграсс были последними, кого ожидали Малфои в своем доме, но они не появились. Это значило, что пора было отправляться на кладбище.

***

На кладбище было тихо и серо. Воздух был наполнен тоской и обреченностью. Деревья уже давно скинули свои листья и казались похожими на жуткие декорации, которыми обычно украшают сцену во время театральных представлений. Надгробные плиты неподвижно стояли мертвым легионом на несколько акров. Среди них располагались семейные склепы благородных домов. Склеп Малфоев был одним из самых больших и помпезных на кладбище. На двери был выкован герб рода с их девизом – Sanctimonia Vincet Semper – противоречащим тому, что происходило в этой семье долгие годы. - Святость всегда побеждает, – произнес Драко, смотря на умиротворенное лицо своего отца. – Как жаль, отец, что за святость ты принимал совсем другие идеалы. Никто не ждал пышных речей, да и не хотел говорить. Молчаливая траурная процессия – Люциус Малфой всегда представлял свои похороны иначе. Он предполагал, что проститься с ним придут множество скорбящих, рядом с его гробом будут стоять жена, сын и внуки. Лучший друг со своей супругой. Да, он ждал, что Северус будет женат и у него будут дети. Малфой хотел быть окружен любящей семьей, желал покинуть этот мир счастливым. Но повороты судьбы предначертали ему совсем другой сюжет. Он ушел из жизни, когда его Древнейший и Благороднейший Дом Малфоев пришел к краху. - Люциус, прости меня, – шептала Нарцисса, смотря, как Северус и несколько других человек накрывают крышкой гроб и тело ее мужа погружается в бесконечную тьму. Единственной ее поддержкой сейчас стала Андромеда, которая сжимала ее ладонь с нежностью и теплотой, говоря тем самым, что она не одна. Никто не знал, о чем думает Северус Снейп – он был все таким же невозмутимым и спокойным на первый взгляд. Но это было на первый взгляд. Зельевар вспоминал тот октябрьский день, когда он отлучался из Хогвартса в Азкабан. Люциус просил о встрече с ним. Когда зельевар вошел в камеру, то не сразу признал в исхудавшем и осунувшемся старике своего лучшего друга. От былой молодости и здоровья не осталось и следа. Малфой сидел в углу в тюремной робе, сквозь которую была видна тяжело вздымающаяся грудная клетка, обтянутая кожей. Люциус слабо улыбнулся и попытался встать, опираясь об стену. - Здравствуй, Северус, – прохрипел он, откашливаясь. – Рад видеть тебя, старый друг. Снейп стоял перед ним, убрав руки за спину. - Здравствуй, Люциус, – он хмурился, смотря на то, что стало с его другом. – Вижу, дементоры на тебе пируют чаще, чем на других. Малфой попытался засмеяться, но смех был больше похож на лай и кашель, что несколько насторожило зельевара. - Никогда не умел отличать твою иронию от шуток, — это было действительно так, наверное, в этом мире никто не понимал этого. – Да, они ко мне приходят чаще, чем к остальным, даже не понимаю почему. В последние годы я больше огорчался, чем радовался. Потом Люциус Малфой снова сел на пол – было видно, что ему сложно стоять. За последние месяцы эти эха смерти высосали его почти всего. Северус уже обдумывал, как бы пронести Восстанавливающее зелье мимо авроров, как вдруг узник заговорил: - Северус, я попросил встречи с тобой не просто так. Я вынужден просить у тебя помощи. - Не уж-то планируешь побег? – усмехнулся зельевар. Люциус вяло улыбнулся. - Да, планирую в каком-то роде побег от самой смерти, – он на мгновение замолчал, а потом продолжил, – нет, к этой детской сказке это не имеет отношения. В начале лета, когда они пришли за мной, я выпил долго действующий яд сродни тому, который был в чаше с медальоном Волдеморта. Зельевар удивленно посмотрел на друга, но продолжил слушать. - Только сейчас я понимаю, как это было глупо. Жажда жить оказалась сильнее, чем я думал. Северус, ты мне должен помочь. Найди противоядие. Если тебе нужны деньги, то можешь забрать все золото из моего хранилища, только помоги мне выжить. - Глупец! – вдруг прорычал Снейп. – Как вообще эта мысль могла прокрасться в твою голову?! - Я знал, что они отправят меня в Азкабан и боялся, что однажды ночью одна из этих тварей придет ко мне за поцелуем! Зельевар недоумевал. Его лучший друг только сейчас решил ему сообщить, что умирает. Как бы это все не было слишком поздно. Но судьба оказалась не благосклонна. Северус Снейп одновременно с другими магами взмахнул палочкой, и гроб с телом Люциуса Малфоя медленно поплыл во тьму фамильного склепа. «Прости», – подумал про себя зельевар, мысленно обращаясь к умершему. Больше он не мог найти слов. Все было кончено. *** Нарцисса готовилась ко сну. Она сидела перед туалетным столиком, смотрела в зеркало и о чем-то думала. Драко провожал гостей. Андромеда по просьбе вдовы осталась в Малфой-маноре и сейчас помогала убирать гостиную и парадную столовую. Последним из гостей остался Северус Снейп. Уходя, он постучал в ее комнату, чтобы попрощаться. Нарцисса взмахнула палочкой и дверь открылась. Женщина не повернулась к нему, а смотрела на его отражение в зеркале. - Я возвращаюсь в Хогвартс, – холодным голосом сказал мужчина, – если тебе понадобится моя помощь, то всегда можешь за ней обратиться. Миссис Малфой промолчала, продолжая смотреть на его отражение. Зельевар почему-то все еще ждал, что она что-то скажет. И она сказала: - Мистер Снейп, вы были правы – у нас нет будущего, и никогда не было. Я сегодня похоронила человека, который был самым лучшим и невероятным мужчиной в моей жизни. Спасибо, что были со мной и Драко в этот день, а сейчас прошу Вас оставить меня. Зельевар ничего не ответил и, развернувшись на каблуках, покинул комнату Нарциссы Малфой, а затем и поместье ни с кем не попрощавшись.