Тебя больше нет

На следующий день Северус Снейп пришел снова. На пороге его встретила мадам Помфри. Она была настроена как-то решительно. - Северус, – начала колдомедик, – я знаю, что происходит. Дело не во Вредящем зелье. - И что же происходит? – спокойно переспросил маг. В конце концов, у него не было желания это обсуждать. - Это по твоей вине девочка не приходит в себя, – утвердительно сказала хозяйка лазарета, нахмурив брови. - Даже если и по моей, Поппи, твое дело вылечить ее, а не рассуждать, – прошипел зельевар. Его взгляд устремился к самой дальней больничной кровати, где лежала гриффиндорка. Мадам Помфри сверлила его взглядом. Она прекрасно понимала, что не сможет выведать у него правду, но ей нужно было знать хоть немного о том, что происходит, чтобы помочь Гермионе. Поить ее только Восстанавливающим зельем – это не лечение. - Северус, если ты мне все не объяснишь, я вынуждена буду запретить тебе навещать ее, – строго произнесла ведьма, сложив руки на груди. Она думала об этом сегодня весь день и пришла к выводу, что если этот человек приносит девочке такие страдания, то лучше бы пресечь все, пока про это не узнала Минерва. Снейп раздраженно взглянул на колдомедика и произнес: - Здесь нечего объяснять! Прорычав это, он вышел из Больничного крыла. Он понимал, что старая ведьма обо всем знает и в тоже время она была права. Ему больше не стоит приходить к Гермионе Грейнджер. Если МакГонагалл узнает о том, что происходило между ними до этого момента, то это жестко ударит по его репутации. Гермионе нужно дать время обо всем забыть. Все, баста! Он уже не молод, чтобы играть в эти глупые игры, и тем более со школьницей. Все эти переживания не для него. Один раз он уже влюбился в гриффиндорку и ничем хорошим это не закончилось. Пусть будет все, как и было. За исключением одного. Он поможет избавиться ей от Беллатрисы и после этого их пути разойдутся. Собираясь закончить с этим как можно скорее, зельевар направился в свой кабинет. Он собирался написать в Министерство Магии прошение на пропуск для посещения архивов. Как он не догадался до этого раньше? Наверняка там можно найти необходимую информацию.

***

Школа продолжала жить своей жизнью, пока Гермиона пребывала в забвении. Минерва МакГонагалл не знала, что и делать. В этом году с ее любимой ученицей происходило что-то странное, но никто не мог найти причину ее бед. Директор приняла серьезное решение: если мисс Грейнджер не очнется до декабря, то придется отправить ее в Мунго – там более опытные колдомедики и они обязаны поставить ее на ноги. Но надо было еще придумать, что сказать ученикам. В стенах школы уже начали распространяться разнообразные слухи. Например, совсем недавно она услышала, что василиск все еще жив. Беллатриса Лестрейндж ни разу не воспользовалась возможностью завладеть телом Гермионы за все это время. Казалось, что эта бездушная и жестокая ведьма тоже ее жалела. Девушка закрылась в своем Сознании, не желая пускать туда кого-то. Все эти переживания уничтожили ее. В ней больше не было смысла. Джинни Уизли каждое утро и каждый вечер с какой-то тоской смотрела на кровать подруги, которая была теперь всегда заправлена. У девушки почему-то внутри было странное ощущение, что Гермиона Грейнджер уехала навсегда и больше никогда не вернется. Джинни несколько раз собиралась написать Гарри о том, что с Гермионой все плохо, но заканчивала письма фразой: У Гермионы все хорошо, учится не покладая рук. Целую. В этот раз она как-то болезненно отреагировала на происходящее. Поначалу Джинни навещала Гермиону, но смотреть на ее закрытые глаза стало невыносимо в какой-то момент, и на этом ее решимость закончилась. Северус Снейп получил разрешение на посещение архивов и почти каждый вечер находился в Министерстве. Он пересмотрел возможно тысячи папок с документами, административными и уголовными делами, но все было не то. Маг старался не думать о Гермионе, но в его лаборатории вдруг стало невыносимо холодно и одиноко. Иной раз ему хотелось, чтобы эта сумасшедшая гриффиндорка снова зашла к нему без стука и начала на него кричать или разбудила своим неумелым поцелуем. Батшеда Бабблинг приходила к нему каждую ночь, чтобы отвлечь зельевара от проблем, но их секс стал каким-то угловатым и механическим. В итоге их встречи становились все реже и окончательно сошли на нет в один из холодных ноябрьских вечеров. Она пришла к Снейпу, как всегда красивая и жаждущая его ласк. Маг сидел за столом и что-то писал. Вид у него был уставший и замученный. Ведьма подошла, забрала перо и села перед ним на стол. Северус откинулся на спинку кресла и раздраженно закрыл лицо рукой. Было видно, что мужчина сдерживается, чтобы не нагрубить ей. - Ну все, хватит, – начала женщина, откладывая перо в сторону. – Я не узнаю тебя, Северус, что происходит? Это как-то связано с Грейнджер? - С чего ты это взяла? – нахмурился зельевар. - Северус, я вижу, что что-то не так. С тех пор, как эта девчонка попала в больницу, ты стал каким-то другим. - Это совпадение. Батшеда слезла со стола и собиралась сесть к нему на колени, но Снейп резко встал и направился к книжным полкам. - Почему ты меня избегаешь? – повысив тон, спросила темнокожая красавица, следуя за ним. - Батшеда, я тебя не избегаю. У меня слишком много дел. Думаю, нам пора прекратить эти встречи, – ответил маг, делая вид, что ищет какую-то книгу. - Но почему, Северус? – изумленно спросила ведьма. Она сейчас была так же растеряна, как и Нарцисса. - На это есть свои причины. Через мгновение зельевар услышал, как захлопнулась дверь его комнаты. Причина всему этому была одна – Гермиона Грейнджер.

***

Ноябрь подходил к концу. Деревья уже были голыми. Запретный лес стал совсем жутким. Манящее золото листьев стало каким-то отголоском прошлого. Снег еще не выпал и поэтому все вокруг казалось мертвым и безжизненным. Гермиона не просыпалась. Сказка о спящей красавице уже казалась былью, но с реальным концом. Директор МакГонагалл уже приготовила письмо в больницу Св. Мунго, но все откладывала момент, чтобы его отправить. Пожилая ведьма хранила надежду, что девочка очнется и расскажет, что с ней происходило. Казалось, что то, что случилось с Гермионой, выбило из колеи всех. Но жизнь продолжалась. Ученики учились, преподаватели преподавали. Каждую субботу школьники ходили в Хогсмид. Слизерин победил Пуффендуй. Отметили день рождения Элизабет Кларк. Жизнь продолжалась. Декабрь приближался. Северусу Снейпу все сложнее было не думать о Гермионе – не видя ее, он тосковал. Иногда ночами уходил в Хогсмид и напивался Кабаньей голове, чего раньше никогда не делал. Аберфорт Дамблдор никогда не лез к нему в душу. Хочет пить – пусть пьет, главное, чтобы не буянил. Но и Аберфорт однажды не выдержал: - Профессор Снейп, если ты продолжишь так пить дальше, то станешь, как вон один из этих, – суровый маг указал взглядом на пьяньчуг, которые сидели в углу и о чем-то яростно спорили, еле выговаривая слова. Зельевар пьяными глазами посмотрел туда, куда указал Дамблдор, и вернулся к своему стакану. - Если бы не эта проклятая девчонка… От нее с самого начала одни проблемы, – промямлил Снейп, допивая огневиски. - А, ты про мисс Грейнджер? – с сарказмом ухмыльнувшись, спросил хозяин Кабаньей головы. Слухи быстро распространились по Хогсмиду и все в магической деревне уже знали, что Героиня впала в летаргический сон. - Она выскочка, зануда и ненормальная дура, – будто не слыша, что спросил его Аберфорт, продолжил зельевар. Он резко опустил свой стакан на стойку, от чего стеклянный сосуд раскололся. Маг усмехнулся чему-то своему и произнес восстанавливающее заклинание. - Иди уже, Снейп, – спокойно сказал Дамблдор, понимая, что преподавателю уже хватит. – И кончай это дело, не стоит оно того. Через некоторое время Северус Снейп все же покинул заведение. На улицах Хогсмида было пустынно. Казалось, что ночью даже собаки мирно спали где-то под лестницей. Шатающейся походкой маг направился в сторону Хогвартса. Даже алкоголь не мог помочь ему не думать о Гермионе. Он шел, не останавливаясь, до самых ворот, разделяющих деревню и территорию школы. За воротами начиналась непроглядная тьма. Фонарей в этом месте не было. Зельевар попытался вызвать патронус, чтобы осветить себе путь, но ничего не получалось. Для Люмоса он был слишком пьян, чтобы держать палочку перед собой. Раздосадованный Северус Снейп выругался, а потом крикнул в ночную тьму: - Да будь ты проклята, Гермиона Грейнджер! Ты выиграла! Я люблю тебя, чертова выскочка! – потом он пошатнулся и закрыл лицо руками. Это, конечно же, все алкоголь. Никак иначе, но трезвый осколок сознания все равно твердил ему, что от себя не убежишь. Немного придя в себя, он успокоился и попробовал снова вызвать Патронус: - Экспекто Патронум! – крикнул он в ночную тишину. Луч яркого синего света пронзил темноту. Снейп ожидал, что сейчас появится привычная ему лань, но произошло что-то совсем не то. Из светового потока, взмахнув пушистым хвостом, появился красивый лис. Бестелесный дух стоял на дороге и смотрел на своего хозяина. Зельевар от увиденного протрезвел. Он никогда не верил в то, что патронусы могут изменяться. Слышать истории об этом – одно, а увидеть собственными глазами – другое. Проклятье! Обманывать себя не было больше смысла. В это время в Больничном крыле…

***

Гермиона распахнула глаза. Было темно. За окном светила яркая луна. Она огляделась. Вокруг были знакомые кровати и стены лазарета. Почему она здесь оказалась? Что произошло? Все, что она помнила, так это то, что Северус Снейп отверг ее чувства, сказав, что она путает любовь и привязанность. Дальше был сплошной серый туман. Девушка поднялась с постели, но слабость во всем теле не дала ей сделать и шагу. Сев обратно на кровать, Гермиона позвала: - Мадам Помфри? – но из-за долгого молчания ее голосовые связки тоже ослабли. Надо было что-то делать. Ей нужно было узнать, что же с ней произошло. Девушка внимательно осмотрелась. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой. Недолго думая, Гермиона взяла стакан в руки, отпила глоток и умышленно уронила его на пол. Звон бьющегося стекла должен был привлечь внимание. Так и случилось. Мадам Помфри не заставила себя ждать. Она, заспанная, выбежала из своей комнаты прямо в ночной сорочке. Чуткий слух был присущ всем колдомедикам. Увидев сидящую на кровати Гермиону, ведьма немного помедлила. Сон будто рукой сняло. Опомнившись, она кинулась к девушке и начала осматривать ее. - Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете? – спросила ведьма. - Как-то странно, – призналась Гермиона. – Я не помню, как попала сюда. О том, что она помнила, гриффиндорка решила не упоминать. Хозяйка лазарета вздохнула и рассказала, как ее позвала Джинни, в каком состоянии была Гермиона все это время, и какое сейчас число. - О Мерлин, я же столько всего пропустила! – ужаснулась девушка, но вдруг вспомнила самое важное, о чем еще хотела спросить. – Мадам, Помфри, кто-то приходил ко мне? - Мисс Уизли, директор и пару раз приходил профессор Йоргенсен, – не раздумывая, ответила ведьма. – Хагрид несколько раз пытался прорваться, но с такой погодой он бы мне тут нанес столько грязи… - И больше никого? – с надеждой поинтересовалась гриффиндорка. Мадам Помфри немного замялась и отрицательно покачала головой. Она прекрасно понимала о ком спрашивает Гермиона, но так было гораздо лучше. Ведьма считала, что этой девочке лучше не связываться с профессором зельеварения и дать ей понять, что его лучше забыть. Женщина дала себе слово продолжать делать вид, хотя бы перед Гермионой, что она ни о чем не догадывается. Свет в глазах девушки, который вроде бы вновь загорелся, теперь снова потух. Все рухнуло в одночасье. Все ее мечты и это глупое признание – все уже казалось больше ненужным и неважным. Пока мадам Помфри ее обследовала, гриффиндорка смотрела на луну. Больше ничего не осталось. Она не нужна Северусу Снейпу. Проснуться, чтобы остаться существовать. Был ли в этом во всем смысл? Для нее уже нет. В эту минуту Гермиона Грейнджер пустила все на самотек.