Тебя больше нет

Гермиона покинула кабинет директора в задумчивости. МакГонагалл только что посвятила ее в свою самую сокровенную тайну, о которой она теперь должна молчать. Гриффиндорка не могла и подумать о том, что у такой невероятно одаренной женщины, полной магии, может родиться девочка, не унаследовавшая дар своей матери. Все это было так странно, печально и тяжело одновременно. Спустившись с лестницы, девушка нашла Северуса Снейпа там, где оставила его полчаса назад. Он стоял, прислонившись к стене, играя со своей палочкой. - Надеюсь, вы не подслушивали наш разговор с директором, профессор Снейп? – поинтересовалась Гермиона, вручая мужчине пергамент, адресованный ему. - Мисс Грейнджер, даже если бы я и хотел подслушать ваш разговор, у меня бы это не получилось, вы слишком высокого мнения о легилименции, – маг принял пергамент из рук девушки и посмотрел на него. – Что это? - Это приказ директора. Вы будете меня сопровождать в больницу Святого Мунго, – спокойно ответила она, продолжая наблюдать за зельеваром. - И зачем вам понадобилось посещать больницу? Мы пока вроде бы контролируем Беллатрису, и она не причиняет вам вреда, – насторожился Снейп, сверкая глазами. - Беллатриса тут не причем. - Тогда что? - Мои родители наконец-то вспомнили обо мне, и министр позволил навестить их. Директор готова меня отпустить, но только при условии, если рядом со мной будет сопровождающий. Если вы откажетесь, я пойму, – понимая, что несмотря на то, что между ними происходит, он, вероятно, откажется. Гриффиндорка поджала губы и прислонилась спиной к стене. Снейп приподнял бровь в типичной для него манере, и посмотрел на Гермиону многоговорящим взглядом. - Не помню, чтобы я хоть что-то ответил по этому поводу. Как это на вас похоже. Вы делаете выводы раньше, чем это предполагают события. – Он навел палочку на конверт, и на нем появилась красивая роспись. Это означало, что он дает согласие на сопровождение. Гермиона Грейнджер кинулась к нему на шею, радуясь, что дорогой ее сердцу человек будет рядом. Магу в нос ударил запах луговых цветов. Он прижал ее ближе к себе, и в животе появилось будоражащее ощущение счастья. - Не здесь, – прошептал он ей на ушко. Зельевар чувствовал, что вот-вот не выдержит и прикоснется к ней прямо сейчас. Тогда Гермиона отошла от него, пытаясь скрыть смущенную улыбку, что у нее довольно-таки плохо получалось. Ее трогала мысль, что ему не безразлично.

***

Невилл Лонгботтом долго собирался с мыслями, собираясь постучать в дверь профессора Бабблинг. Его храбрости хватало, чтобы пойти и убить дракона голыми руками, но подойти к женщине, да тем более сказать, что они не одного дерева плоды, это было выше его возможностей. Уж лучше бы профессор по Древним Рунам была Венгерской Хвосторогой, которая чуть не убила Гарри несколько лет назад. Были же времена. Собрав все свои остатки смелости, он поднял руку и тихонько постучал в деревянную дверь. Никто не ответил, тогда он облегченно выдохнул и развернулся, чтобы уйти, но дверь открылась и оттуда показалась темнокожая девушка в милой комбинации. - Профессор Лонгботтом, я вас ждала, – улыбнувшись кошачьей улыбкой, ведьма взяла его за руку и потянула за собой. – Не могу поверить, что вы пришли. Моя страсть к вам кипит еще с тех пор, когда вы были студентом, – промурлыкала она, расстегивая ворот его рубашки. - Батшеда, послушайте, – нервно начал Невилл, пытаясь убрать руки женщины от себя. - Можно просто Бади, – проворковала она. - Бади, нам надо серьезно поговорить. - Я серьезна как никогда, – ответила она, целуя парня. Невилл пытался отстраниться, но профессор Бабблинг была настойчива. Травовед закатил глаза и, набравшись храбрости, легонько ее оттолкнул. - Профессор Бабблинг, я пришел сюда не за этим, – Лонгботтом вздрогнул от собственного голоса. Он был тверд и полон решимости. – Я не могу ответить на ваши чувства взаимностью. - Я не нравлюсь вам, как женщина? – наигранно расстроившись, спросила преподаватель рун. - Да, то есть, нет, вы очень красивая девушка, но… - Но? – переспросила она. Невилл сглотнул, но сумел сдержать себя в руках. - Не пудрите мне мозги, профессор. Вы слишком настойчивы. Не буду скрывать, это меня пугает. И я не хочу иметь с вами никаких отношений, – страх холодком пробежал по его спине. Профессор Бабблинг отошла и направилась к туалетному столику. Она взяла перо, окунула его в чернильницу и начала что-то писать на красивом пергаменте, украшенном рюшечками. - Профессор Лонгботтом, вы меня вынуждаете написать заявление по собственному желанию, – было видно, что ведьма пытается выдавить из себя слезы разочарования, но актриса из нее была из ряда вон выходящая. – Не думала, что вы эгоистичный человек. Всегда ранимый и добрый мальчик вдруг вырос и очерствел. - Гермиона была права, когда говорила, что вы начнете меня шантажировать, – возмутился парень, направляясь к двери. Для себя он решил, что все сказал. - Ах вот оно что, – Батшеда вдруг рассмеялась, – снова эта Грейнджер. Ей всегда нужно засунуть свой нос в чужие дела. - Что значит снова? – было видно, что Невилл раздражен и начинает злиться. Женщина рассмеялась еще громче и откинулась на стуле. - Недавно она также влезла в мои дела с Северусом Снейпом, после чего он перестал со мной общаться. Впрочем, это уже не важно, – она вдруг встала и пошла к шкафу, откуда вытащила белый махровый халат и укуталась в него. – Позвольте признаться, это была уловка, когда я сказала, что вы мне нравились, пока были школьником. Кому нужен был тюфяк, который все время полагался на мнение бабушки. Это похвально, что вы взяли себя в руки. Вы стали красивым мужчиной, которого пожелает любая женщина. Но вы все еще полагаетесь на чужое мнение, что наводит меня на мысль, что вы такой же слюнтяй, – на этом она подошла к окну и скрестила руки на груди. – Прошу теперь покинуть вас мою комнату. Невилл взялся за ручку двери и только тогда произнес. Он был уверен в том, что сейчас скажет: - Профессор Бабблинг, то, что вы говорите, это низко. Я всегда уважал вас, как преподавателя, но после ваших слов в адрес моей подруги, да и в мой, вы создаете впечатление склочницы и интриганки, а это, да, я не побоюсь сказать, как говорит моя бабушка, совершенно не красит женщину. Желаю вам хорошего дня. Батшеда Бабблинг вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь комнаты. По ее щекам текли слезы. Еще ни один мужчина не смел высказывать ей столько неприятных слов. Но ведьма знала, что сказанное сейчас этим молодым человеком правда.

***

- Я решил снова сделать запрос в Александрийскую библиотеку, – произнес Снейп, следуя за девушкой, которая шла вдоль набережной озера, пиная ботинками снег. В ее волосах таяли снежинки, а щеки покрылись морозным румянцем. - Ты думаешь, что что-то упустил? – поинтересовалась Гермиона, замедляя шаг. - Возможно, – останавливаясь, произнес мужчина. Он смахнул с лица девушки налипшие снежинки и погладил по щеке. – Мне кажется, что я необоснованно не взял во внимание эпоху Нового царства. Гриффиндорка непонимающе подняла брови. - Это эпоха правления Яхмоса I, Тутмоса I, его дочери Хатшепсут и последующих Тутмосов, эпоха появления книги мертвых, которой также стоило бы уделить внимание, – зельевар посмотрел на девушку своими угольно-черными глазами. - Знаешь, я интересуюсь не только историей магии и всем, что с ней связано, – подчеркнула Гермиона, нахмурившись. Ей все еще не нравились подколы любимого профессора на счет ее эрудированности. – Я знаю не только эпоху Нового царства, но еще и времена правления Рамзеса и считаю, что он был тираном своего времени. Северус Снейп саркастично улыбнулся и легонько коснулся ее губ. Гермиона вздохнула и улыбнулась тоже. Злиться на него было пустой тратой времени. - Мне хочется кричать, – прошептала она с закрытыми глазами. – Слиться с шумом прибрежных волн. - Надеюсь от счастья? – тихо спросил маг. - Да. - Тогда кричите, мисс Грейнджер. И она крикнула. Над верхушками деревьев запретного леса взметнулись стайки птиц. Гермиону Грейнджер переполняло безграничное счастье. Она не была так счастлива с тех пор, как получила письмо из Хогвартса. И теперь стремилась поделиться своей радостью со всем миром. Заслышав ее крики, над водой показались глаза гигантского кальмара, живущего в озере. Поняв, что кричит его старая знакомая и явно не от боли, он снова погрузился в холодные воды. - Ты уверен, что не уделил должного внимания только Новому царству? – переспросила девушка, прокричавшись. – Насколько мне известно, вся мифология Древнего Египта основана на пророчествах и проклятиях. А Боги? Снейп был несколько озадачен тем, что она вдруг продолжила этот разговор. - Ты же не думаешь, что Боги Египта – существа из другого мира. Достоверно известный факт магического мира, что Анубис, Гор, Баст, Осирис, Тот и другие – это все первомаги, появившиеся в Египте. - Да, но мне этот факт кажется противоречивым, – заявила Гермиона, подвергая сомнению всю историю магии страны, расположенной на берегах Нила. – Но если мы возьмем скандинавских богов, то как быть с тем же самым Одином? - Один — это тот же маг, подвергшийся пыткам своего племени. Он собрал вокруг себя других магов, которые находились с ним на одних землях и возненавидел род людской за то, что его подвергли насилию. В древние времена колдовство вызывало страх, таких людей называли прислужниками зла, детьми Люцифера и пасынками самого Дьявола, – маг всегда мог найти ответ на любой вопрос, что сильно задевало Гермиону. - Так что заставило людей подчиниться? - Да, как говорят, месть всегда подается холодной. Расчетливый ход. Заставить людей подчиняться и страдать, приносить себя или других в жертву, – Северус Снейп снова начал движение. Теперь Гермиона следовала за ним. – Но и то он сделал это не сразу. Ему было крайне сложно убедить других магов, что в их даре нет ничего плохого. Ему пришлось пройти многое, прежде чем показать свое величие, безграничную хитрость и великую мудрость. С искаженным сознанием, унаследованным от пыток своих соплеменников, Один пришел к тому, что познать истину можно только через боль и страдания. - Хорошо, пусть так, но ты же не можешь отрицать, что информация о моей проблеме не может касаться Богов? – продолжила спорить гриффиндорка. - Нет, не могу, и перестань называть их Богами, – продолжая идти, ответил маг. – Конечно, есть один факт, который вводит меня в сомнение. Бастет вводила себя в транс с помощью систер, что позволяло ее душе путешествовать по другим оболочками, но этот факт не имеет отношения к Беллатрисе. Беллатриса паразитирует в твоем теле и ее нельзя изъять безболезненно для тебя, исходя из доступных нам возможностей сейчас. Гермиона Грейнджер тяжело вздохнула. В какой-то степени Снейп был прав, говоря, что Лестрейндж паразитирует внутри нее, но почему он считает, что все, что возможно сделать сейчас, будет губительно. Она взглянула на горизонт. Тот окрашивался уже в багровеющие тона заката. - Нам пора возвращаться, скоро стемнеет и станет еще холоднее, – сказала она, беря мага за руку. - Ты чего-то боишься? – поинтересовался тот. - Да, не хочу провести все праздники в Больничном крыле, – улыбнулась она, – тем более я не смогу тебя видеть так часто, как бы мне этого хотелось. - Разумно звучит, – ответил маг, высвобождая свою руку из ее. Если бы кто-то их увидел держащихся за руки, то нельзя было бы избежать последствий. – Наконец-то в вас проснулась рациональность, мисс Грейнджер. Девушка возмущенно фыркнула и, взмахнув волосами, направилась в сторону замка. - Не ерничайте, профессор Снейп, – кинула через плечо она. Зельевар только мягко улыбнулся. В этом была вся она, Гермиона Грейнджер, которая не любила сарказма в свой адрес, она всегда пыталась что-то доказать и настоять на своем. - Напомни мне, говорил ли я когда-нибудь тебе, что ты заносчивая всезнайка? – саркастично поинтересовался Снейп. - Дай-ка подумать, – Гермиона сделала вид, что вспоминает. – Мне кажется, что всегда. Даже нет, постоянно. Ускорив шаг, зельевар нагнал ее и, схватив за руку, развернул к себе. Его глаза были теплыми или это закат сделал их чуть мягче? - Я, конечно, рискую, делая это почти у самых стен Хогвартса, но запомни – теперь ты моя заносчивая всезнайка. Его поцелуй был требовательным и настойчивым, ей показалась, что земля уйдет из-под ног. В минуту, когда их могли увидеть, поцелуй стал еще слаще. Пока Северус Снейп ее целует, это значит, что она все еще ему нужна. Даже если продолжает быть заносчивой всезнайкой.