Семейство Мадригаль

Всё всегда было по одному сценарию. Даже гадать не нужно. Бруно попадал в неприятности, Джульетта сразу утешала его, Пепа сначала злилась, а потом налетала на брата с объятиями так, что тот не мог удержаться на ногах.   Кааааааждый раз, сколько бы тройняшкам ни было лет, всё шло по одному сценарию.  Бруно отводил взгляд в пол и начинал извиняться, когда ему ещё даже сказать ничего не успели, даже если он не был виноват. Джульетта тут же подходила, обнимала, мягко вела руками по его плечам и успокаивающе говорила: "Всё хорошо, главное, что ты в порядке". Часто этого не хватало, Бруно начинал отрицать это: "Но...". "Но" — Это всё, что он успевал сказать. Джульетта сразу брала его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и спокойно, но твердо, уверенно, говорила: "Мы все любим тебя.". Бруно не был в силах противостоять этому противоречиво мягкому и твердому тону. Джульетта брала Бруно за руки и чуть отходила, вставая сбоку от него.   Теперь была часть Пепы. Каждый раз она долго стояла в стороне, скрестив руки на груди и, в прямом и переносном смысле, метала молнии, так что оказавшимся рядом вполне могло повезти попасть в тот маленький процент людей, которых било молнией. В эти моменты Пепа выглядела действительно пугающе, так пугающе, что всё спокойствие после объятий Джульетты начинало растворяться. Бруно опускал голову вниз и осмеливался смотреть на сестру только исподлобья. Буквально через секунду после того, как в глазах притихала последняя надежда на прощение и он окончательно опускал голову, Пепа налетала на него с объятиями, сбивая с ног. Кто-то почувствовал бы неприязнь, ведь к этому моменту, из-за своего же дара, Пепа уже была мокрая до ниточки, но для Бруно это были самые теплые и необходимые объятия.  Потом тройняшки брали теплый плед, шли в укромный уголок и сидели там до самой ночи, когда уже нужно было разбредаться по комнатам и засыпать, а иногда так и проводили всю ночь сидя вместе, в обнимку, самые счастливые во всем мире.  Впервые заученная формула была нарушена после свадьбы Пепы. В этот раз она была действительно зла на Бруно. Не было никаких оскорбительных слов или громких криков, просто… тяжелое молчание. Пепа даже не взглянула на Бруно, когда тот пытался извиниться, она просто ушла. Джульетта мягко посмотрела на брата, взяв его за плечи, но, также ничего не сказав, через мгновение бросилась догонять Пепу, чтобы успокоить её.  И после этой грозы не появилось солнце… Сценарий, который раньше никогда не нарушался, казалось, был забыт навсегда. После этого ужасного дня от Пепы было только сухое молчание, Джульетта иногда подходила к Бруно, но у неё было много своих заморочек, Бруно стал всё больше отдаляться от семьи, не выходя из комнаты сутками, когда Мирабель, младшей дочери Джульетты, было 5 лет, он и вовсе пропал. Его уход был тяжелым для всей семьи, хоть не все это признавали.  С тех пор, когда Пепа, Джульетта и Бруно крепко обнимали друг друга, прошло много лет. Очень-очень много лет. Бруно уже и позабыл это теплое чувство. Сценарий был нарушен во второй раз тогда, когда Мирабель, как и обещала, вернула Бруно домой. Сценарий был нарушен, Пепа первая подбежала к Бруно и они даже не упали, что тоже достижение. Вместо того, чтобы сбивать с ног брата, Пепа притянула его к себе и не заметила, что этим приподняла Бруно и ему пришлось чуть привстать на носочки, чтобы доставать до земли. Джульетта тоже быстро подошла и, пусть и слабее Пепы, но всё ещё достаточно крепко обняла его. Бруно не ожидал этого и был по-настоящему ошеломлен, но счастлив, действительно счастлив, как и его сестры.