Легкость

Аяка… таким взглядом смотрит на Люмин, что кровь под ее кожей, кажется, леденеет, а после взрывается жаром. Аяка краснеет — у Люмин с румянцем очевидные проблемы, лицо выразительное, но краску пускает совсем неохотно. И Люмин на Аяку смотрит — красную, близко-близко, едва не жмурящую глаза, — осознает, что сама выглядит невероятно уверенно, — и решительно двигается вперед, целует мягкие губы, гладит нежную кожу. Фейерверки взрываются над головами, оглушают до белого шума вокруг. Люмин думает: где-то должны быть люди. Люмин думает: наплевать. Аяка не может думать ни о чем, кроме исполнившейся мечты, находящейся теперь так близко, так тепло. Доверяясь. Люмин целует — не впервые вообще, не впервые девушку, но, пожалуй, впервые так легко и открыто: Аяка располагает. Аяка маленькая, совсем еще юная, такая… надеющаяся, ждущая чего-то хорошего, верящая, что это случится. Люмин было перестает надеяться, но вот опять. Люмин думает: если рассказать Аяке про брата, она обязательно скажет: «Он вернется. Ты найдешь его снова, вы поговорите и поймете друг друга». Люмин думает: слово «вера» лучше всего характеризует Аяку. Люмин отстраняется, прерывая поцелуй, и молодая госпожа Камисато еще секунды три растерянно смотрит вперед — и лишь после замечает спокойную улыбку Люмин. Краснеет. Люмин смеется.