Доброе утро

Утро 1 января, тихое и спокойное, проникло во всем известный дом в Ватутинках. Ещё несколько часов назад здесь стояли шум и гам, приглашённые на праздник друзья лихо отплясывали под новогодние хиты и зажигательную музыку, слышался звон бокалов, громкие разговоры и смех. Сейчас же стояла идеальная тишина. Дом словно вымер. Изредка были слышны лишь похрапывание да бормотание кого-то из оставшихся ночевать гостей. Ирина проснулась и, потянувшись, взглянула на электронные часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Цифры показывали 10 утра. Рядом, обнимая её за талию, мирно спал Григорий. Вчера первыми сбежали от всех, сославшись на усталость, чтобы уединиться в спальне, и до самого утра предавались любви и страсти. Осторожно выбралась из мужских объятий и, сунув босые ножки в тапочки, встала с кровати. Нашла свой пеньюар на спинке стула, облачилась в него и, поплотнее запахнув полы и завязав пояс, тихонько спустилась вниз. Оказавшись на кухне, сразу же поставила чайник на огонь и начала варить кофе. Через некоторое время послышались тихие шаги и крепкие мужские руки обняли её со спины. — Не спится? — хрипло шепнул ей на ушко, поцеловав за ним. — Да нет, я выспалась, — улыбнулась, — Кофе будешь? — Тебя буду, — усмехнулся. Его рука бессовестно проникла под пеньюар, настигая обнажённую промежность, ведь трусики так и не надела. — Прекрати… — выдохнула, пытаясь убрать его руку, но он крепко обхватил второй рукой её живот, прижимая сопротивляющуюся женщину к себе. Грубые мужские пальцы уже начали свой бесовской танец, массируя клитор и чуть ниже. — Лепс, твою ж… — закусила губу от невыносимого удовольствия. — Так хочешь, а сопротивляешься… — протянул, одним движением ноги расставляя её ослабевшие ножки пошире. — Дай хоть плиту выключить, сумасшедший… Выключила работающую конфорку и упёрлась руками в прохладную поверхность кухонного гарнитура, чтобы не упасть. — Послушная какая, мне нравится… — усмехнулся, прижимаясь голым торсом к её спине и целуя женщину в шею. — Гриш, давай не здесь… Вдруг кто зайдёт?.. — сквозь тихие стоны. Щёки залил румянец — то ли от стыда, то ли от удовольствия. — Нет, милая, я хочу тебя именно здесь, на этой самой кухне… Хочу слышать, как стонешь, и видеть, как тебе хорошо со мной… — его горячее дыхание обожгло её ушко. Мужские пальцы продолжали творить чертовщину внизу, пока свободной рукой стягивал с себя штаны. — Гришка, ну пожалуйста… Мне очень стыдно… Мы же не одни… — сбивчивым шёпотом, пытаясь отстраниться. — Не ёрзай, дорогая, — снова прижал её к себе, и Ирина шумно втянула в себя воздух, когда его затвердевший от возбуждения член коснулся её бёдер. — Боже, дорогой… — тихо охнула, не в силах пошевелиться. — Увидел тебя такую красивую в халатике и… — усмехнулся, двигая бёдрами и потираясь об неё. — Не продолжай… — выдохнула. — Почему? — притворно удивился и зашептал ей на ушко продолжение. Зажмурилась, румянец на щеках стал ярче. — Обожаю, когда ты смущаешься, как девчонка, — довольно улыбнулся. — Придурок… — пробубнила. Неожиданно подался вперёд и почувствовала его внутри. — Гриша… — выдохнула с тихим стоном, закусывая губу, а затем и указательный пальчик, чтобы не застонать в голос от удовольствия. Проиграла! — Наконец-то… Вот так, милая… — довольно выдохнул и, крепко держа женщину за бёдра, начал двигать своими. Ирину разрывало от удовольствия, хотелось кричать, но она не смела — слишком много свидетелей. Продолжала кусать палец и жалобно постанывать, подаваясь бёдрами назад, навстречу Лепсу. Второй рукой кое-как ослабила узел на поясе, и полы пеньюара распахнулись, открывая ему доступ к пышной груди. — Умница какая… — его рука тут же проникла в вырез, обхватывая грудь и поглаживая торчащий сосок. — М-м-м, Лепс… Ускорил темп. Его бёдра практически бесшумно шлёпались об её ягодицы — пеньюар скрывал эти звуки. Сходила с ума от ощущения, как проникает всё глубже и глубже, а внизу всё буквально горит от его движений. Давно уже образовавшийся внизу живота горячий комок вдруг начал постепенно раскрываться. — Ещё-ещё-ещё… — просила самым тонким голосом, на который только была способна. Прорычал что-то, сам уже начал постанывать от удовольствия — слишком сильно хотел её. Пара его движений — и яркий оргазм взорвал женское тело, задрожала в его руках. — Обожаю тебя, милая… — с хриплым рыком кончил вслед за ней. Почувствовала, как внутри ударила горячая струя, заливая всё свободное пространство. Ослабевшие ноги подкосились. Упала бы, но успел крепко прижать к себе. Медленно повернулась к нему и обессиленно прижалась к волосатой мужской груди. — Лепсверидзе, я тебя убью… — пробормотала ему в грудь, сжимая руки в кулачки на его плечах. — Только не говори, что тебе не понравилось, — ласково усмехнулся, поглаживая её по спине. — Я чуть со стыда не сгорела… — выдохнула и, приподняв голову, несильно укусила его в плечо, — Сюда мог зайти кто угодно… Как тебе вообще ума хватило… — Ну всё, не бурчи, — чмокнул её в макушку. — Люблю тебя, ненормального такого… — почувствовал плечом, что улыбается. — И я тебя, душа моя. Кофе-то сварился? — поинтересовался как ни в чём не бывало. — С тобой сваришь, — усмехнулась. Повернулась к плите, разливая чуть остывший напиток по чашкам и протягивая одну Лепсу. — С добрым утром, любовь моя, — улыбнулся и отпил приготовленный ею кофе.