Dance for me

      В дом господина Сапата Андреа устроила Триана. Они познакомились на базаре, куда Андреа пришел в самый разгар рабочего дня, чтобы попытаться незаметно стащить какой-нибудь еды у лоточников.       Триана заметила его, схватила за руку и заставила отдать хлеб, только что украденный у булочника. Но голодным она Андреа не бросила — угостила парой томатов и чесночной булочкой из своей корзинки.       Глянув на богатства, которые скрывались за наброшенным сверху льняным полотенцем, Андреа чуть не поперхнулся. Он даже не представлял, кто бы мог позволить себе все это. Султан, возможно? Сам Андреа жил с матерью в маленькой лачужке в самом бедном круге города, возле внешней городской стены.       Там обитали только те, у кого не было ни гроша для того, чтобы исправить в своей жизни хоть что-то: пьяницы, бродяжки, воришки, проститутки. Мать Андреа была из последних.       А он сам промышлял воровством столько, сколько себя помнил. Андреа не раз попадался городской страже и получал за это, приползая домой весь избитый, но выбора у него не было, и каждый раз он вновь возвращался на городские улицы, чтобы попытаться украсть у замечтавшихся прохожих их кошельки. Он был слишком тощим, даже хилым, для какой-то другой работы.       Разговорив Андреа, Триана пообещала замолвить за него словечко перед управляющим в доме, где она работала служанкой. Она настояла, чтобы Андреа пообещал ей прийти завтра сюда же, где они могли вновь встретиться. Триана была уверена, что придет с хорошими новостями.       Андреа же согласился только потому, что больше ему, в общем-то, идти было некуда. И на следующий день он действительно получил работу в доме господина Сапата. Его взяли помощником повара — то есть, по сути, поставили на самую низшую ступень. Но Андреа был бесконечно счастлив и не переставал благодарить Триану.       Девушка оказалась хорошим другом и даже смогла в скором времени уговорить управляющего перевести Андреа на работу получше.       Конечно, он бы не сказал, что уборка в комнатах и вынос ночных горшков за гостями хозяина, были таким уж благородным занятием, но, по крайней мере, ему больше не приходилось выслушивать крики главного повара, поливающего дерьмом всех своих помощников, если те хоть на минуту задерживали выполнение его приказов. Андреа теперь носил не мешковатые рубаху и штаны из грубой ткани, висевшие на нем словно мешок из-под картошки, а специальную форму, одобренную хозяином дома: белые шальвары и голубую курту. Ему даже нравилось такая работа, ведь теперь он мог давать деньги маме, когда у той не было клиентов.       Триана в какой-то момент пропала, а другие слуги стали шептаться, что такую красавицу господин Сапата точно забрал в свой гарем.       Гарем был запретной для Андреа территорией дворца, и он не мог проверить эти слухи, хоть и попытался. Как-то раз он, набравшись смелости, подошел к одному из охранников, пришедших, чтобы отвести двух допущенных в гарем слуг для уборки. Андреа чуть в обморок не грохнулся, когда тот здоровяк окинул его гневным взглядом.       Друзья потом облепили побледневшего Андреа, расспрашивая, зачем он полез к евнуху, тем более к этому.       Оказалось, что Хайро, так звали этого парня, был самым строгим из всех охранников. Он никогда не позволял слугам и шагу лишнего шагнуть в сторону гарема или комнат хозяина. Как и все охранники в доме, Хайро был евнухом, которого оскопили сразу же после того, как господин Сапата взял его в свой дом. Но в дополнение к этому, Хайро был нем. Поговаривали, что язык ему отрезали тоже после прибытия, но так как никто не знал этого наверняка, доказать эти россказни было невозможно.       Андреа страшился вновь встретиться с этим здоровяком, но, как оказалось, бояться нужно было совсем не его. Однажды ночью, задержавшись за уборкой зала, в котором до этого веселилась шумная толпа гостей, приехавших поздравить хозяина дома с получением должности в султанате, Андреа шел на этаж прислуги, чтобы рухнуть наконец на кровать и поспать хотя бы несколько часов до рассвета. Этим его планам было не суждено сбыться. Когда сильные руки толкнули его к стене, чуть не оторвав от пола, он даже вскрикнуть не успел. Чужой язык проник в рот, давая почувствовать привкус вина, и Андреа в панике захлебнулся стоном.       Господин Сапата, навалившись на него всем весом, шарил руками под куртой, явно намереваясь снять ее со своей жертвы, как и шальвары.       Андреа вцепился в пояс шальвар и заскулил. На глаза навернулись слезы. Он и представить себе не мог, что однажды столкнется с таким, и совершенно не знал, что делать. Ноги будто онемели, а рот, все еще терзаемый хозяином, не мог издать ни звука, кроме жалких писков, которые не привлекли бы внимания даже самого рьяного охранника. Андреа видел много жестокости по отношению к женщинам-проституткам, когда еще жил с матерью, но сам никогда не оказывался в такой ситуации. И это было настоящим кошмаром.       — Перестань сопротивляться! — рявкнул господин Сапата и дернул ткань так сильно, что шальвары поехали по швам, а после с силой ударил Андреа по лицу, да так, что тот впечатался скулой в шершавую стену. — Убери руки, мальчик! Ты мой! Ты принадлежишь мне, так что делай, что велено!       Рыдая, Андреа не услышал шагов, но в следующее мгновение руки хозяина его отпустили, и он грохнулся на пол, пытаясь натянуть порванную одежду обратно. Его трясло, и все, что он слышал, это звуки ударов. В странном забытьи ему казалось, что бьют именно его, а потому он пригибался после каждого глухого стука. В себя Андреа привели чужие руки, укачивающие его, словно ребенка. Андреа попытался вырваться, но руки лишь крепче сжали его в объятиях. Проморгавшись, он увидел перед собой знакомое лицо — Хайро смотрел на него полным волнения взглядом, а всю одежду его покрывала кровь.       Хайро покачал головой, когда Андреа хотел посмотреть туда, где лежал хозяин дома.       — Ты убил его? — в ужасе прошептал Андреа.       Вновь покачав головой, Хайро поднялся, помогая встать и Андреа. Он огляделся и потянул его за собой в сторону гарема, проходя незнакомыми слугам коридорами.       На сопротивление у Андреа сил не было, а потому он слепо следовал за своим проводником.       Хайро остановился у одной из дверей и постучал.       Открыл им другой охранник, работающий в доме, которого Андреа не знал по имени, но много раз видел. Он оглядел их с ног до головы: покрытого кровью Хайро и Андреа, держащего одной рукой шальвары, чтобы не спадали, — и поманил за собой в комнату. Усадив Андреа на стул, выдав смоченное водой полотенце и налив ему крепкого чая, он приказал Хайро все объяснить.       Общались они жестами, поэтому Андреа ничего не понял, но он и так знал, что произошло. И даже порадовался, что ему не нужно будет слушать эту унизительную историю о себе, переживая все еще раз.       — Вам нужно бежать. Сейчас же, — друг Хайро тут же деловито принялся собирать какие-то вещи. — Пока никто не заметил. Я прикрою вас. Буду врать, сколько смогу, но вы должны уйти как можно дальше отсюда. Понятно?       Хайро кивнул, а Андреа всхлипнул.       — Эй, малыш, — друг Хайро сел напротив Андреа на полу, взяв его руки в свои. — Даже не представляю, как ты это пережил. Но с ним ты будешь в безопасности, — он ткнул пальцем в сторону Хайро, пока тот делал вид, что вообще его не слушает. — Это он с виду такой грозный, а на деле совсем другой. Вот увидишь. Подумай, это ведь он тебя спас.       — Я думал, он меня ненавидит, — шепнул Андреа, надеясь, что Хайро действительно не услышит, но судя по тому, как дернулись его плечи, здоровяк действительно просто делал вид.       — Дурачок. Ты хоть знаешь, как Хайро переживал, что господин Сапата заметит такого красавчика и захочет… ну ладно, об этом не будем. Да он же влюблен в тебя с первого дня! — друг Хайро захохотал, увидев, что оба его гостя смотрят на него большими глазами, правда, по разным причинам. — И ты должен был давно признаться, — он вновь ткнул пальцем в Хайро. — А теперь забирай своего птенчика. И бегите отсюда.       Хайро впервые с момента, как они пришли в эту комнату, взглянул прямо в глаза Андреа и показал какие-то жесты руками, которые воспаленный мозг Андреа даже не смог запомнить.       — Он спрашивает, пойдешь ли ты с ним.       — Спасибо, — выдохнул Андреа, благодаря своего спасителя за все. — Пойду. Я пойду с тобой.