Первая леди

Глава 5. Рон Уизли не подготовился к предстоящему занятию по Трансфигурации, а его лучшая подруга, обычно «спасавшая» положение и отвлекавшая внимание декана на себя, в этот раз не спешила поднимать руку и отвечать. В итоге Рон получил за устный ответ «Слабо», и, обиженный, сел, бросив неласковый взгляд в сторону Гермионы. Девушка едва ли не первый раз в жизни не казалась озабоченной своими и чужими оценками, и вообще выглядела странно, покусывая кончик пера и отрешенно глядя прямо перед собой. Рон какое-то время сверлил взглядом ее затылок, но потом ему надоело, и тут он заметил небольшой свиток, исписанный аккуратным почерком, который Гермиона старательно прятала за учебником Трансфигурации. «Уж не любовное ли послание от Крама она там прячет?» — Ревниво подумал Рон и решил непременно это выяснить. Когда урок закончился, и гриффиндорцы разошлись, Гермиона — единственная осталась сидеть за своей партой. Впрочем, этот факт не смутил Макгонагалл – в конце-концов, Гермиона была старостой, и могла остаться в кабинете, чтобы в тишине закончить какие-то дела. Тем временем Рон незаметно подкрался к девушке, и, когда та меньше всего ожидала, вдруг наклонился и выхватил письмо. — Нет, Рон, это личное! – пришла в себя гриффиндорка, покраснев от негодования. Но рыжий сделал вид, что этого не слышал, и, быстро развернув свиток, прочитал его содержимое. Затем он с недоумением уставился на Гермиону: — Кажется, Крам на этот раз не при чем. Похоже, у тебя и без него хватает поклонников. Как думаешь, кто этот таинственный «Доброжелатель»? Очень не хочется верить, но, кроме Малфоя никто в голову не приходит. — Рон, — осуждающе начала Гермиона, но тот поднял вверх руку, призывая ее к молчанию: — Слушай, если это – и правда Малфой, который изводил нас столько лет, то у тебя появилась возможность отомстить ему за все. Сломай его, растопчи, ведь он постоянно цеплялся к тебе, называя гря…, маглорожденной, не достойной дышать воздухом в мире волшебников! – Рон так воодушевился этой идеей, что принялся размахивать руками. Но, к его большому сожалению, Гермиона только тихо потребовала: — Верни мне письмо. Что-то в ее лице заставило Рона понять, что девушка не будет использовать ситуацию в своих интересах, и тогда рыжий заявил: — Ну, уж нет, дудки! У меня в руках компромат на Малфоя, и ты хочешь, чтобы я так легко отказался от плана мести? – он уже собирался спрятать послание за пазухой, когда ему на плечо легла ладонь Гермионы. И в то же мгновение мир изменился. — Рональд Уизли – ты жалок. Отдай мне письмо. Ему показалось, что плечо сжимает не человеческая рука, а чья-то хищная когтистая лапа. Правда, взглянуть на руку девушки было некогда, потому что он не мог отвести взгляда от глаз Гермионы, превратившихся в два черных мерцающих опала. В этих глазах не было радужки, они ничем не напоминали человеческие. Стоило Рону это осознать, как он в ужасе выронил письмо, которое девушка тут же подняла и стала поспешно собирать вещи. …Рон был не в силах оторвать взгляд от гриффиндорки, в лице которой секунду назад ему привиделось что-то демоническое. Сейчас она напоминала ангела, складывая в сумку лежавшие на парте свитки и книги. Ее глаза вновь стали обычными, золотисто-ореховыми, разве что сияли чуть ярче. Странное чувство сдавило Рону грудь – девушка казалась сейчас неестественно-красивой. Как в старой песенке «погода была прекрасная, принцесса была ужасная» и наоборот – также быстро за минуту преобразилась Гермиона. Рыжий растерянно смотрел вслед своему другу (про себя он предпочитал называть Гермиону именно так, чтобы уравнять ее в статусе с Гарри, и чтобы не возникало ненужных ассоциаций), не понимая, что произошло. Или же все, что ему привиделось минуту назад – обман зрения и игра воображения?… * * * Вечером того же дня Виктор Крам нашел Гермиону в библиотеке. Лучший ловец Болгарии все еще раскаивался в своем опрометчивом поступке – украденном поцелуе, что, похоже, девушку не на шутку разозлило. Но он надеялся, что его страстные письма смогли доказать Гермионе всю серьёзность его намерений. Поэтому о своей вине он успел забыть и даже немного обижался, что его избранница так равнодушна, что не удосужилась написать и пару строчек в ответ. В любом случае, Виктору надо было поговорить с девушкой как можно быстрее, потому что с каждым прошедшим днем его миссия становилась все менее достижимой. А вернуться домой, признав поражение, было невозможно. Поэтому он решительно опустился на стул напротив Гермионы Грейнджер, погруженной в чтение древних фолиантов. Девушка не сразу заметила его, но, когда подняла голову, напряглась, словно натянутая стрела, выпрямилась, и произнесла ледяным тоном: — Виктор, что тебе нужно? — Мы не договорили в прошлый раз…Мне нужно объяснить тебе, что я серьезен в отношении тебя, — Негромко произнес в ответ Крам, раздраженно прикусив губу. «Кажется, идея с письмами провалилась». — Виктор, ты не захотел услышать меня вчера. Почему я должна слушать тебя сегодня? Я не давала никаких поводов, чтобы ты на что-то надеялся, и никогда не пыталась увлечь тебя. Вчера ты сказал, что я – еще маленькая, и, когда стану взрослой, буду думать по-другому. Хочу уверить тебя – это не так. Даже через три года, когда я закончу Хогвартс, в моем сердце не будет места для тебя. Извини за резкость, но я просто хочу быть честной. Крам неожиданно запаниковал. Разговор получился совсем не таким, как он рассчитывал: — Миона, умоляю, выслушай! Ты не должна меня отвергать. Знаю – ты умна и талантлива, и рассчитываешь на блестящее будущее. Но ты должна знать, как устроен волшебный мир: он не примет тебя, несмотря на все твои достоинства, если рядом с тобой не будет человека из древней и уважаемой семьи. Примешь мое предложение – и перед тобой разом откроются все двери. – С этими словами Виктор протянул ей маленькую бархатную коробочку. Девушка осторожно взяла ее в руки и открыла. Ей очень не хотелось думать, что ее догадка верна, и все же любопытство взяло верх над рассудительностью. На красном бархате лежало золотое кольцо с бриллиантом. — Что это? – Пробормотала Гермиона, задумчиво проведя пальцем по ограненному камню. – Виктор, ты серьезно? Я не могу это принять. Я уже сказала тебе, почему… — Нет, этот перстень – твой, тут нечего и думать, — черные глаза Крама сверкнули. – Кстати, неужели было трудно ответить мне хотя бы на одно письмо? — Письмо? – Растерянно пробормотала Гермиона. – Поверишь, если я скажу, что их не получала? Я была так сердита на тебя, что не сразу открыла окно, и наверное, письма разнесло ветром по округе. Прости… — А это что? – Неожиданно резко произнес Крам, выхватывая все то же письмо «Доброжелателя» из-под груды свитков. Девушка покраснела, собираясь что-то сказать, но потом передумала, и резко поднялась, оставив Крама читать чужое письмо и гадать, кто это решил перейти ему дорогу. Никто из них не заметил две тени за стеллажами с книгами, метнувшиеся вслед за Гермионой…