Я всегда здесь

В кэбе друзья ни разу не обмолвились о деле — полезно было отвлечься, чтобы вернуться позже к расследованию с новыми силами. Ватсон рассуждал об увиденном на выставке, порой Холмс, провоцируя, вступал с ним в спор. Иногда они, выдохнувшись на морозе, замолкали. Лондон кипел в обеденный час, бурлил. Колокола отзвонили. Снег местами подтаял из-за немного упавшей температуры. Уши коченели. Временами где-то в груди зарождалось детское желание подуть паром на стекло и нарисовать на нём смешные физиономии. Чаю бы. Горячего. Сыщик предусмотрительно попросил возницу наёмного экипажа остановиться на переулок раньше — до небольшого особняка мистера Ричардсона двое вполне дойдут пешком. Кэбмен исправно выполнил указание и высадил джентльменов у таверны “The Bleeding Heart” с ярко-красными стенами. — И всё-таки, Холмс! — не унимался Джон, мягко улыбаясь и пропуская соседа первым наружу. — Нельзя так категорично относиться к вещам, разделяя их на полезные и бесполезные. У искусства есть своё место в мире! Оно обнажает душу человека, хотя и делает его уязвимым. — Чего же хорошего в уязвимости? — просипел Шерлок с улицы. — Лишь тогда мы можем быть поняты, — лихо соскочил с повозки доктор. На короткое мгновение Ватсону показалось, будто Холмс растерялся, однако тот быстро нашёлся и принял непроницаемое выражение лица. К нужному месту коллеги проследовали в абсолютной тишине: сыщик отстранённо погрузился в себя, врач, по привычке убрав руки за спину, оглядывался по сторонам — он редко бывал в этой оживлённой части города. Они остановились на противоположной стороне мостовой от дома: неприступный особняк в англо-нормандском стиле умел впечатлить — ничего другого и не ожидалось от владельца горнодобывающей компании. За высоким забором виднелся дружный ансамбль каменных пристроек, увитых заснувшим плющом, и остроконечная небольшая башня. Мозаика под самым навесом крыши. Кокетливая резьба на крыльце. Собственная оранжерея. Яблони в изморози. Калитка вдруг отворилась: из неё вышла скорбящая пожилая пара в траурных одеждах. Двое сразу же переглянулись. — Чёрт возьми, мы опоздали, — нахмурился Холмс. Мрачная решительность охватила его. — Прежде чем попасть внутрь, давайте обойдём дом вокруг по возможности. — Прежде чем попасть внутрь?.. — опешил партнёр. — Да, Ватсон, мы зайдём с вами внутрь. Скажем, преподаём в академии. Подул противный влажный ветер. Мужчины с трудом дождались, когда транспортное движение утихнет, чтобы перейти скользкую дорогу. К маленькой территории здания примыкали почти со всех сторон соседские земли, завернуть за угол оказалось возможным только слева, где находился тупик. Запрокинув голову, детектив неожиданно замер: с этого бокового фасада становилось видно — одно из окон башни было разбито. Его намертво заколотили, так как ещё не успели отремонтировать. Холмс на взводе прильнул к металлическим решёткам изгороди. Напряг зрение: интересовали помещения внизу. — Занавески всё заслоняют, — размышлял он вслух. — Ватсон, вы что-нибудь видите? Тот устроился рядом и едва с хрустом не провалился в лужицу — тонкие пластины мёрзлой воды не выдержали. — Нет, даже щели не оставили. Шерлок, разочарованно вздохнув, зачерпнул снега из бугрящегося поблизости чистого сугроба — благо чёрные кожаные перчатки укрывали руки. Задумавшись, сформировал небольшой шар, стал играючи подкидывать его. — Вы заметили, что все окна защищены решётками? — От воров? Ничего не ответил. Вдруг резко повернулся к доктору, с иронией кивнул на его шишку на лице: — Снежку приложить? — Не надо, - отойдя на шаг, почти по слогам строго отчеканил тот. — Как скажете, — ребячье фыркнув, Холмс кинул ледяной комок назад через плечо. Отряхнув ладони в инее, ободряюще похлопал товарища. — К делу, друг мой. Начнём штурм. Оба вернулись на Кирби-стрит, звенящую цокотом копыт и свистом плетей. Миновав калитку, они уверенно спустились по очищенной дорожке, отбили белые хлопья с ботинок на трёх ступеньках крыльца и постучали в дверной молоток: грозный металлический лев держал в пасти, полной зубов, увесистое кольцо. Из глубин особняка раздался звонкий лай маленькой собаки. Басистый мужской крик. Никто не подходил. Снова ругань. Различались слова: «В этом доме, провались он в пекло, может кто-нибудь в конце концов открыть дверь?». Ватсон за спиной Холмса почти стыдливо уставился в пол. Каким-то таким он себе и представлял мистера Ричардсона — а сомнений почти не оставалось, что это именно его голос. Кто-то в панике просеменил к тяжёлой бордовой двери и, с трудом совладав с замком, через пару мгновений открыл её. На них испуганно уставилась буквально рыбьим взглядом немолодая женщина в трауре — нетрудно было догадаться по её обильно украшенным пальцам, это хозяйка, миссис Ричардсон. — Добрый… Добрый день, джентльмены, — робко промямлила леди. — Чем… Чем обязана? «Кого там нелёгкая принесла?» — рявкнуло изнутри. Опять лай. Увесистый удар. Скулёж. Джон напряжённо сжал правую руку в кулак — перчатка заскрипела. Шерлок же, вытянувшись, стоял совершенно невозмутимый. — Добрый день, миледи. Примите мои соболезнования, — слегка поклонился детектив. Та скромно кивнула. — Мы с коллегой преподаём в Королевской Академии Художеств. От последней фразы побледневшая миссис Ричардсон, затаив дыхание, прикрыла рот ладонью. Её бесцветно-голубые глаза тут же наполнились слезами, но она даже не успела ничего молвить, как из глубин коридора показалась грузная гигантская фигура мужа. Ватсон слегка выглянул из-за плеча соседа и остолбенел: его прожигал бешеным хищным взором сам Олоферн с картины R.B. — Я спрашиваю, кого там нелёгкая принесла?! — прорычал седовласый мистер Ричардсон, порывисто выдернув сигару изо рта. Он в отличие от супруги не носил траур: поверх костюма бутылочного цвета накинул коричневый халат с золотыми отворотами из шёлка. — Здравствуйте, сэр, — ледяной учтивостью встретил Холмс главу семьи. Ему порядком начинало надоедать стоять на улице. — Мы из Королевской Академии Художеств. — А мне какое дело?! Убирайтесь отсюда! — откровенно грубил владелец дома. Шерлок не шелохнулся. — Дорогой... — тихо взмолилась подавленная дама, ласково погладив его по спине. — Пожалуйста, не надо… Тот, совсем не торопясь, затянулся сигарой — мороз с улицы ничуть не тревожил могучее тело. Тем временем жена его тряслась так, что у неё зуб на зуб не попадал. Он будто бы смягчился. — Заходите, — соизволил мужчина, выдержав горделивую паузу. Убранство дома было сделано в горячих красных оттенках. Их провели в круглую залу, сокрытую в конце коридора. «Преподаватели» академии, к своему удивлению, обнаружили немало гостей: пришли пожилые дамы, родственницы хромой миссис Ричардсон. Мягко шаркая по ковру в орнаментах, две солидного возраста горничные всячески им прислуживали, хотя, казалось бы, тем давно пора на покой. Словно почувствовав недоумение, глава компании прокомментировал: — Никому нельзя доверять! Руки бы отрезал! Рабочий сброд по объявлениям крадёт столовое серебро! Поэтому оставил только Кэт и Брон — служили моему отцу, послужат и мне! То ли из вежливости, то ли из презрения Холмс медленно покачал головой, почти улыбаясь — две яркие складки появились у рта. Четыре леди сдержанно поздоровались с ним и с Ватсоном. Бело-коричневый кавалер-кинг-чарльз-спаниель, грустно лежавший на подушке в углу, подорвался знакомиться с новыми посетителями, но хозяин пнул животное, чтобы то не дёргалось и сидело смирно. Джон порывисто хотел вступиться, однако Шерлок лёгким касанием остановил друга — не сейчас. Хозяин приказал Кэт налить себе и джентльменам по доброй порции виски. Рухнул на своё почётное место у дышащего пламенем камина — в этом особняке на отопление не скупились. Дым от его длинной сигары вязью тянулся к одной из посетительниц, сидевших по правую руку, поэтому она время от времени задыхалась в кашле — мужчина с потрясающим упорством это игнорировал. Над очагом на стене висело ружьё, на полке под ним — чучела птиц и грузная статуэтка, запечатлевшая Дафну и Аполлона. Холмс и Ватсон заняли два кресла у остеклённого эркера в чёрных тканях. — Утопил бы, — угрожающе махнул мистер Ричардсон в сторону собаки. — Да Инес не позволяет, — показал на жену. — Она принадлежала Руфь, та полностью самостоятельно о ней заботилась, — поспешила пояснить миссис Ричардсон, присев на самый край дивана к своим двоюродным старшим сёстрам. — Я хотела пристроить её куда-нибудь, но никак времени нет. — Собака воспитана? — коротко поинтересовался сыщик. Он с благодарностью принял хрустальный стакан виски от домработницы. — Да, Несс ко всему приучена! — леди Инес активно закивала, лихорадочно дёргая заусенец на крючковатом указательном пальце. — Возьмём на время? — вопросительно взглянул джентльмен на компаньона. — Само собой разумеется. Оба без лишних слов, произнесённых вслух, чувствовали взаимную солидарность: собаку немедленно нужно забирать. — Ах, вы нас так спасли! — хлопнула радостно в ладоши дама. Её кузины эхом вторили. Напыщенный муж и здесь не упустил дать яду: — Не собака, а помойная крыса какая-то! Разве это собака? То ли дело мои гончие в Йоркшире! Какое-то время детектив молча изучал, как золото терпкого напитка плещется на дне. Из-за плохого освещения в помещении его глаза казались непривычно тёмными и пугающе бездонными. Зимняя бледность ложилась мёртвой маской на лицо. Тёплый бордовый цвет пиджака на госте будто бы горел. Глядя на миссис Ричардсон, он как можно мягче произнёс: — Мы сожалеем, болезнь забрала её так скоро. У мистера Ричардсона не укладывалась в голове мысль, что в этом доме джентльмен может обращаться не только к его благородной особе, поэтому тот грубо ответил вместо жены: — Болезнь?! Слабость воли и духа! Вот как я это называю! Холмс не удостоил хозяина даже взглядом: он всё так же неподвижно сидел лицом к даме, делая вид, будто сэра (если его так можно назвать) не существует. На заднем плане новый приступ хриплого кашля. — Дорогой… — плаксиво попыталась вмешаться супруга, но муж ничего и слышать не хотел. — Да разве я не прав?! Ватсон с трудом находил в себе силы терпеть самодурство потрясающего сударя: он с беспрецедентным энтузиазмом накинулся на виски, согреваясь после зубодробительной сорокаминутной тряски в кэбе по холодному Лондону. — Миссис Ричардсон, — бережно продолжил сыщик. — Леди Руфь — не ваша дочь, я правильно пони- Ему даже не дали договорить, хам брызнул слюной: — Вырастили, как свою! Хоть мне всего-навсего племянница по Инес! Прикрыв глаза на мгновение, Холмс устало потёр переносицу. О мистере Ричардсоне ходила молва по городу, как о чрезвычайно неприятной личности, однако наяву тот оказался ещё хуже. — Ни в чём не отказывали! Жизнь — малина! Как в теплице росла! Я с собственным сыном меньше возился, чем с ней: Джек чуть подрос, так сразу отправил его в Швейцарию, чтобы уму-разуму набирался, нечего держаться за бабью юбку, — не унимался мужчина. — В вашу чёртову академию, чтоб ей провалиться, разрешил пойти, а ведь девицу не всякий родной родитель ещё пустит! Зря дал слабину, надо было запретить, тогда б уберегли! — затряс пальцем. — Собаку, дрянь эту мелкую, позволили завести! Вздохнув, «преподаватель» собрался задать следующий вопрос даме, пытаясь всем своим видом показать, что она в безопасности и может ему довериться, ей нечего бояться, однако вдруг мистер Ричардсон выдал, перекричав кашель гостьи и озверелый хруст камина: — А она?.. Повесилась! Шерлок резко повернулся к владельцу рудников, позабыв о своём отвращении, Джон до слёз подавился. — Не понял. Как повесилась? — Ха! А вот так! Мыло, верёвка, прыг! — расхохотался промышленник, изображая жестами выполненные девушкой операции. — Что мать, что дочь — обе не в своём уме! Детектив снова опустил взгляд в стакан, задумчиво стуча пальцем по звонкому хрусталю. У Ватсона теперь ещё больше жгло в груди, чем прежде: история разворачивалась поистине трагическая, буквально с шекспировским размахом. Врач всерьёз переживал за будущее тёти художницы и уж тем более прислуги: им никак не защититься от гнева господина, если тот на них обрушится градом. Будто чувствуя печаль, собака умудрилась к нему подползти, незаметно миновав кресло обидчика с другой стороны. Несс уткнулась мокрым носом в клетчатую брючину. Ласково погладил её по голове. Такая красавица, маленький львёнок, невозможно не влюбиться. Взял питомицу на руки. — Разве вы совсем не оплакиваете погибшую? — строго спросил доктор, так как мистер Ричардсон всё ещё продолжал хохотать, утирая весёлые слёзы. — Поплакать мы всегда успеем, — поделился своей жизненной мудростью хозяин. — Сейчас есть дела поважнее, — хлопнул по подлокотникам. — Кэт! Что на обед сегодня? — Суп с зайчатиной, сэр, — хило отозвалась старуха. — Треска. Картофельное пюре. Желе из пунша. — Маловато, куропаток не хватает. Завтра чтоб были, без куропаток — не серьёзно. — Слушаюсь, сэр. Странное дело: округлая форма комнаты визуально должна была увеличивать пространство, делать его более открытым — в действительности же помещение душило. Снова хриплое сотрясание воздуха. Бессмысленная чепуха Ричардсона; он подкинул ещё дров в камин, хотя люди буквально плавились от тяжёлого жара в зале. Очередные слова мольбы леди Инес, со всеми её странными укачивающими интонациями. Скулёж скучающей Несс. Монотонное хоровое поддакивание старух. Холмс, неожиданно вскочив, проследовал к небольшому эркеру, заставленному горшками зелени: цирк пора было заканчивать, иначе несчастного Ватсона, топившего тихий гнев в виски, придётся нести на себе — честное благородное сердце друга плохо переваривало ублюдков. Сыщик, совершенно не стесняясь недоумения хозяев, нагло дёрнул шторы. — Как в пещере сидим, ей богу, — обрадовался он белому свету. Отсюда открывался вид сквозь решётку на маленький сад и оживлённую улицу сразу за высоким забором. Люди неслись туда-сюда, кэбы подпрыгивали на снежных буграх. Знакомый поворот на тупик — получается разбитое окно почти над ними, но несколько правее. Пригляделся — из-за угла скрытно выглядывала невысокая женская фигура в чёрном. Гревшая руки в муфте девушка явно наблюдала за домом и никак не решалась войти. Трудно сказать наверняка, но кажется совсем молоденькой. Не из академии ли? Шерлок с колючей улыбкой обратился к мистеру Ричардсону: — Воистину ваш дом — неприступная крепость! Так воров боитесь? — Ха! Им меня стоит бояться! — загоготал мистер Ричардсон, зачесав назад лапищей бурьяном росшие белые кудри. Сыщик, качая головой, тоже странно посмеялся, но вдруг очень резко прекратил — уголки рта тут же опустились. — Действительно. Бандит в своём уме сюда не полезет — в этом районе полицейские на каждом углу, — на секунду замолчал, вскинув глаза к потолку. — В подобной клетке и одуреть не долго, — впился взглядом в промышленника. — Уж не вы ли довели леди Руфь до петли? Зловещая тишина опустилась на комнату ледяной коркой. Мистер Ричардсон, держа алкоголь в руке, медленно встал. Женщины застыли. Миссис Ричардсон в ужасе прикусила палец с заусенцем. Прислуга, будто умудрённая горьким опытом, попятилась в сторону ружья. Рука Ватсона скользнула во внутренний карман жилетки за револьвером — он готов был отважно вступиться в любую минуту. В мёртвом безмолвии чудовищный Олоферн с картины прошагал к детективу. — Что вы себе позволяете? — убийственным тоном придавил мужчина, нагнувшись почти вплотную. Шерлок невозмутимо выдержал его тяжёлый тёмный взгляд. Снова кашель. Старуха с покрасневшими от дыма глазами задыхалась. Холмс вытащил сигару из безобразного рта и потушил её в стакане виски — прошипело. — Нет, мистер Ричардсон, что вы себе позволяете.