Блины для Блинного принца

Он старается не слишком пристально смотреть на меч на бедре Сэма. Он Надзиратель, и что бы Ранбу ни натворил во время лунатизма, это уже разозлило его. Он ступает по льду, тонкому, как лед, и слышит, как он хрустит у него под ногами. — Ты в порядке? — спрашивает Сэм, и в его голосе такая забота, такое сострадание. — Нет, — говорит Ранбу, потрясенный до глубины души. Рука Сэма отходит от рукояти меча, и он делает шаг ближе. Ранбу берет два назад. — Я могу что-нибудь сделать? — спрашивает Сэм, к счастью останавливаясь, не подходя ближе. Он не подходит ближе, он просто стоит там, Ранбу в порядке. Он может уйти. Возможно. С надеждой. Пусть он сможет уйти. — Нет, — повторяет он снова, слова вырываются у него изо рта, слишком много, — это не то, что я могу сказать… Ты. Сэм делает еще один шаг к нему: — Ты уверен? Ранбу, ты выглядишь… Ты неважно выглядишь. — Я в порядке, — Ранбу говорит, он машет рукой в воздухе, слишком быстро, рука Сэма дергается назад за мечом, — я в порядке! — настаивает Ранбу, его голос слишком громкий, слишком высокий. Он делает еще один шаг назад. — Я в порядке. — Ранбу, — говорит Сэм тихо и строго. Он протягивает руку и снимает шлем: — Я действительно так не думаю. — Нет, нет, нет, — смеется Ранбу, слишком резко, слишком быстро, слишком отчаянно. Почему он так плох в этом. Он делает еще один шаг назад. — Я просто. Ты знаешь… Я опаздываю! Я опаздываю, мне нужно идти, вообще-то, так что я просто собираюсь… — Остановись, Ранбу. Он останавливается, он не может не видеть этого тона. Сэм протягивает руки, как будто это он сдается, как будто он беспомощен, как будто он не Начальник. Как будто он не единственный надзиратель неизбежного, в котором в настоящее время содержится тот, на которого Ранбу может работать, а может и не работать. — Я не думаю, что мне нравится идея о том, что ты уйдешь сам по себе, как этот Ранбу, — говорит Сэм, — ты паникуешь, ты чуть не сошел с тропинки! Он указывает на ноги Ранбу, и когда он опускает глаза и снова поднимает их, Ранбу понимает, что он прав. — Я не хочу, чтобы ты вот так шел, — говорит Сэм, — не один. Почему бы тебе не позволить мне проводить тебя домой? Он не может привести Сэма в дом Техно. Этого не может случиться. Ни за что, Техно уничтожит его. Даже Фил не удержался бы, если бы он привел Надзирателя на их секретную базу. — Нет! Ты не можешь. Ты не можешь пойти ко мне домой. Я в порядке, Сэм, правда. Я просто немного. Знаешь, я пил кофе. Кофеин действительно заводит меня, — он смеется, и это звучит фальшиво даже для его ушей. Почему он так плох в этом? — Хорошо, — говорит Сэм тихо и тихо, как будто пытается успокоить испуганную лошадь, — тогда мы не пойдем к тебе домой. Ты можешь прийти ко мне, хорошо? Он не может сказать «да», он не может сказать «да», но он также не может сказать «нет». Потому что Сэм теперь за ним следит. Он ни за что не позволит Ранбу уйти. Ранбу никак не сможет убежать от него. Не в первый раз Ранбу жалеет, что не получил способности телепортироваться вместо того, чтобы использовать магию, которая осталась у него на руках. — Пошли, — говорит Сэм, — мы сейчас пойдем. Все равно уже поздно. До захода солнца еще несколько часов, но ни один из них не указывает на ложь. Меч Сэма все еще у него на боку, сверкающий чарами и обещаниями. Воля Хранителя, Ранбу знает, как это называется. Он не знает, откуда ему это известно. — Конечно, — выдыхает он. Сэм улыбается ему, но улыбка не доходит до его глаз. Он знает. Каким-то образом он догадался об этом и знает. Ранбу бросает взгляд назад, его прямой путь обратно к порталу, ничто не может сбить его с толку или встать у него на пути, но и ничего, что могло бы обеспечить прикрытие. Насколько быстр Сэм? У Ранбу длинные ноги, большинство людей не могут за ним угнаться, если он… — Ранбу, — тихо зовет Сэм, он ждет в дверях, шлем зажат под мышкой, тело якобы расслаблено. Но Ранбу видит сквозь это, он видит равновесие в позе Сэма, то, как он едва заметно приподнимается на цыпочки. Готов бежать. Готов к погоне. — Давай, — мягко говорит Сэм. Не требуется много силы, чтобы привести ягненка на заклание. Но Ранбу не какой-нибудь безобидный ягненок, он все это время работал на льва. Может быть, для всех будет лучше, если его тоже запрут. — Иду, — его голос едва слышен, он крепко обхватил себя руками. Сэм ободряюще улыбается и мягко кладет руку ему на плечо. Не хватает, просто кладет его там. Готов остановить его, если он побежит. — Все в порядке, Ранбу, — говорит Сэм, — мы разберемся с этим. Но сначала тебе нужно немного отдохнуть, хорошо? — Хорошо, — тихо говорит Ранбу, побежденный. Он позволяет вести себя туда, куда Сэм решит его отвести. Не то чтобы он мог его остановить. Всю дорогу он не сводит глаз с ног. Он не хочет видеть нависшее над ним, он знает, что если увидит, то попытается сбежать. И если он убежит, Сэм выследит его. Он подписал эти отказы, или это сделала какая-то его версия. Он не знает, что в них было. Он не должен знать, что в них, но у него такое чувство, что один из них дает разрешение на такие вещи. Считается ли все еще, если он стер весь текст? В любом случае, никто не смог бы-или не смог бы-остановить Сэма. Не для него. — Дыши, Ранбу, — говорит Сэм рядом с ним, все еще тихо и нежно. Как будто он знает, что Ранбу делает все возможное, чтобы сотрудничать, это мило с его стороны. Ранбу не думает, что его нервы выдержали бы, если бы Сэм говорил холодным тоном Надзирателя, которого Ранбу никогда раньше не слышал, но все равно знает. Он прерывисто выдыхает, даже не осознавая, что задерживает дыхание. Рука Сэма теплая на его плече, более чем теплая на самом деле, почти обжигающе горячая. Как клеймо. Разве это было не так? Клеймить предателей? Знакомое жужжание нижнего портала, статичное, головокружительное ощущение перехода на другую сторону. Жар, всплеск лавы. — Мы почти на месте, — говорит Сэм. Ранбу тупо кивает. Хрупкая пустота хрустит под его ботинками — ничего такого не было у входа, не так ли? Он не помнит. Но в этом нет ничего необычного. Холод льда, контрастирующий с жаром, дерево под его пальцами, ветер в лицо. Потом они снова идут. Это не знакомо. Так ли это? Стена отваливается. — Сюда, — говорит Сэм, — просто продолжай дышать. Они проходят через другой портал в потусторонний мир. Ранбу зажмуривает глаза, он не может вынести мысли об этих неизбежных стенах вокруг него. Он едва ли даже заметил, когда они покинули остальной мир, его последние свободные минуты, и он даже не вспомнит их. Может быть, однажды он вообще не вспомнит о свободе. Это было бы хорошо? Не так ли? Чтобы даже не знать, чего ему не хватает. — Пошли, — бормочет Сэм, — почти пришли. Ты хочешь пить? Мы принесем тебе что-нибудь попить, хорошо? Ранбу кивает, теперь он согласится на все. Это не значит, что он может сказать «нет». Сэм — Начальник, и он вместе с ним. Скрежет камня, поршни пыхтят под землей. Он рефлекторно поднимает глаза. Это не то место. Это гора, где-то в незнакомом мире, гора с огромной каменной плитой, которая неуклонно падает в землю, открывая… — Дом, милый дом. Ранбу смотрит на Сэма, он улыбается, мягко, обеспокоенно: — Будь это так скромно, — говорит он, в его глазах искра смеха. — Это неправильно? Ошибка? Сбивает с толку? — он не знает, что происходит. Он не знает, что делать. — Это действительно классная дверь. — Спасибо! Сделал это сам! Как будто Сэму понадобился бы кто-то еще, чтобы построить что-то для него. Ранбу снова смотрит себе под ноги. Он не знает, что происходит, он не знает, где он, где он должен быть. Они куда-то собирались, не так ли? Он пытается ухватиться за воспоминания, но все они улетают из его рук, как стая пугливых птиц. — Где мы находимся? Теперь Сэм выглядит действительно обеспокоенным: — Моя база, Ранбу. Я же тебе это говорил. — Извини, — прикрой это, прикрой это. Не позволяй им увидеть, насколько ты поврежден, насколько слаб. Если они узнают, то используют это против тебя. — Верно, да, извини, — он смеется, — просто, ты знаешь. Шокирован этой дверью. Не ожидал этого, — он снова смеется. Все равно это звучит неправильно. Сэм не выглядит убежденным. — Давай, ты голоден? — Нет, нет… — его желудок урчит. Когда он ел в последний раз? Сэм смеется, это нежный звук, почему ему хочется напрячься? — Почему-то я тебе не верю. Это заставляет страх пробежать у него по спине, Сэм должен ему поверить, Сэм не может его ни в чем подозревать. — Присаживайся, — говорит Сэм, указывая на барный стул у стойки, — я посмотрю, не смогу ли я что-нибудь нам предложить. — Тебе не обязательно… — Ты гость, — говорит Сэм, — ничего страшного. Он ныряет в сундук и достает маленькую пачку крекеров: — Вот, начни с них, я тоже принесу тебе стакан воды. Ранбу неловко сидит за стойкой Надзирателя и спокойно ест свои крекеры. Сэм приносит ему стакан воды, и они сидят в тишине, пока он упорно проглатывает один за другим. Он знает, что им придется поговорить, как только он закончит, поэтому начинает вытягивать их, глядя куда угодно, только не на Сэма. — Ранбу, — тихо говорит Сэм, но у него все еще есть один, конечно, — Ранбу, насколько плохая у тебя память? Он возится с половинкой кракера, царапая ее ногтем. Крошки падают ему на брюки. — Становится лучше. Или я так и думал. — А твоя книга памяти? — спрашивает Сэм так тихо и нежно, что Ранбу почти забывает, что он — единственное, что сдерживает Дрима. Что он тот, кто управляет. Кто построил это. — Это помогает. — Но только если ты не забудешь все записать, — заканчивает мысль Сэм. — Да, — Ранбу сгибается, он позволяет изодранным остаткам крекера упасть на прилавок. — Я беспокоюсь о тебе, — тихо говорит Сэм, — ты весь потрясен, поговори со мной, Ранбу. Я помогу тебе. Он осмеливается взглянуть на Сэма, на лице Начальника читается настоящее беспокойство, настоящее сострадание. Ранбу прикусывает губу, пытаясь сдержать слова. Если Сэм узнает, он останется здесь или еще чего похуже. Он должен держать это в секрете. Но слова горят у него в горле, страстно желая вырваться наружу. Конечно, было бы лучше, если бы кто-то знал, даже если это Сэм. — Иногда, — говорит он почти шепотом, — иногда я просыпаюсь, и меня нет там, где я спал. Сэм слушает спокойно и терпеливо, и когда Ранбу заканчивает говорить, он не кричит, не бесится, не запирает Ранбу там. Вместо этого он встает и говорит: — Давай съедим немного блинов. — Блинчики? Сэм улыбается: — Да, их делали для меня, когда у меня был плохой день. Нет ничего, что блинчики не могли бы исправить. Ранбу не уверен, что блины могут это исправить, но он готов попробовать.