Чепуха разнообразная

Фея задумчиво крутила в руках телеграмму, судя по всему срочную, даже можно сказать — «молнию». Телеграмма нашлась утром на крыльце и успела основательно подмокнуть, разобрать написанное удавалось с трудом. «… Г…бы …го тчк Ср…но тчк Помог… …. …ть тчк Ждем тчк Су…ок… Б…ки прибыли Спаси… вскл зн Таша тчк» Фея задумчиво поскребла затылок. Непонятно, что там у Синей Кошки стряслось, то ли дрова закончились, то ли шашлык остыл, но по всему выходило, что опять эти чушки чего-то натворили. Фея решительно заткнула топор за пояс, свистнула Лжевского и взяла рукавицы. Кот Глаша встопорщил усы и прыгнул Фее на плечо. В лесу было снежно и морозно. Ну ничего, домик Синей кошки не так, чтобы очень далеко, в той же В-кой волости; ей, Фее, хозяйке леса, раз плюнуть сбегать, посмотреть как там эти чушки городские. Сбоку что-то завыло, застучало и захрипело. Глаша воинственно задрал хвост и на всякий случай посильнее вцепился в хозяйку (а то было дело, застрял раз на столбе, а к хозяйке потом два молодых нахала клеились, мол мы вашего котика спасли… Еле прогнал!). Лжевский мотнул рогатой головой и недовольно покосился в сторону, вспоминая, не положен ли ему сейчас гон? Вот если положен, то он им покажет! Всем! — А это что? — удивилась Фея. — Следы какие-то странные. — Мяу, — согласился Глаша, предлагая вернуться назад. Подозрительные следы вели к домику Синей Кошки, и Фея, поправив топор, уверенно двинулась по следам. — Ой! Огненно-рыжий мухомор плюхнулся на тропинку и шустро покатился в сторону. За ним еще один, поменьше и понахальнее: увидев Фею со товарищи, он высунул язык: — Бе-е-е! — и тоже откатился в сторону, следом за первым. — Зима же, — оторопело пробормотала Фея, но тут же сообразила: — Шатуны! Грибы-шатуны! Безобразие, надо разобраться! Идею залезть в кусты не одобрили ни Глаша, ни Лжевский, но кто их спрашивал? Фея, с уверенностью крылатого спецназа, перла напролом, не замечая препятствий и видя цель. Елку обогнули с разных сторон. — Мя-у-у-у! — Глаша взлетел на самую макушку дерева. Лжевский ломанулся следом. Фея выхватила топор! Куча мухоморов, матёрых, рыжих, как воины-берсерки, и, кажется, таких же свирепых, окружала по всем правилам тактики и стратегии: заходила сбоку, сзади, и спереди, беря в кольцо. В ведьмино кольцо! — А ну, стоять! — рявкнула Фея. — Покрошу на салат! Мухоморы подпрыгнули дружно и завопили хором: — Славься, Фей! Славься, Фей! Самый наглый и самый мордастый попытался даже подлезть поближе и урвать кусочек Феи и чуть не оторвал карман у новой, недавно экспроприированной, пуховой куртки. — О! Фея! — из-за кустов выскочила Синяя Кошка — А ты чего у ёлки делаешь? — Это не ёлка, — недовольно поправил Сурок, выходя из других кустов. — Но да, Фея, мы тебя осенью ждали, по грибы. Ты чего так долго-то? — Всё, что с иголками — ёлка, — назидательно ответила Синяя Кошка. — Или ёж! — сказал кто-то тоненьким вздорным голоском с самой макушки дерева спорной ориентации. — Ёж! Ёж! — рассыпалось вокруг такое же вздорное эхо, и по снегу заскакала целая куча серых по-зимнему и пушистых белок. — Мяу! — заорал Глаша дурным голосом, спрыгнул с дерева и моментально эвакуировался в Феин пуховый капюшон. Мухоморы же не отвлекались на пустяки — скакали себе вокруг озадаченной Хозяйки Леса, увязая в снегу по самые шляпки, да знай себе горланили: — Славься, Фей! Славься, Фей! — А ну, ЦЫЦ! — рявкнули вдруг все белки разом. Получилось довольно внушительно: с окрестных кустов попадали снежные шапки. И только мухоморы не обратили на это никакого внимания. А самый нахальный еще и запустил в ближайшую белку снежком! Не попал. — Ц-ц-ц! — возмущенно зацокала белка. — Так ты чего так долго-то? — спросила Синяя Кошка. — То есть как это? — удивилась Фея. — Вот как только телеграмму получила, так и… Да, так кого надо спасать? — она подбоченилась и отерла рукавичкой блестящее лезвие топора. — Лжевский, слезай с сосны! Выходи на построение! Белый лось, свернувшийся клубком на развесистой сосновой ветке, вопросительно приподнял ухо, но слезать явно не собирался. Каждый нормальный лось имеет право на спячку! Раз уж гона все равно нет. — Спасать? — удивилась Синяя Кошка. — Никого не надо спасать. — Ну как же? — Фея достала телеграмму из кармашка. — Вот же: «Гибнем без спиртного тчк Срочно тчк Помоги нечего выпить тчк Ждем тчк Спасите вскл зн Таша». — Да быть того не может! — удивились все. — Не было там такого! — решительно заявил Сурок. — Я сама отправляла телеграмму. А ну-ка… «Грибы много тчк. Срочно — ну да, тут без ошибки. Помоги собирать. Ждем. Спасибо! Таша». И вообще, Фея, это телеграмма еще сентябрьская! - То есть, спасать никого не надо? – на всякий случай уточнила Фея, засовывая топорик за пояс. – И спиртное у вас в наличии? Ложная тревога, что ли? Сурок потупился: - Ну, не то, чтобы ложная… И не так, чтобы прям в наличии… - Сурок! – сказали с укоризной одиннадцать белок и одна Синяя кошка. Сурок жалобно засопел. Ну очень доброе сердце Феи не могло это снести, и чтобы отвлечь внимание от покаянного Сурка, она спросила, кивая на бушующий вокруг грибной гопак: – А это – что? Рыжие мухоморы, вконец распоясавшись, скакали по снегу, выписывая круги и восьмерки, а самый нахальный затеял прыжки в высоту, норовя дернуть одну из белок за пушистый рыжеватый хвост. - Грибы, - ответила Таша. – Ты же сама видишь. - Зимой? – подозрительно спросила Фея. Мало ли, какие опасные генетические эксперименты затеяли тут эти зверушки? С виду-то они мирные, а по сути… Глаз да глаз за ними, городскими! - Так может, они того… Как бишь это слово?... А, озимые! – догадался Сурок. – Озимые мухоморы, известное дело! - А вообще, идем в дом, - разумно предложила Синяя Кошка. – Погреемся… - А я бы даже чего-нибудь и съела, - рассеянно глядя в небо, сказал Сурок. – Только у нас нет ничего… - Сурок! – Синяя Кошка закатила глаза. – Ну как же так? - Ц-ц-ц! – зацокали белки. – Ничего страшного! Сейчас всё будет, причем в одном флаконе. Фея, ты же ешь ризотто? С грибами? Свежими! Озимыми!