Честность

Москва раздражала меня. Меня раздражала куча высоток, слишком бурное движение на дорогах, словно уставший от этой суеты полумертвый воздух и чересчур громкие люди. Москва вызывала у меня что-то вроде аллергии, и я хотела скорее вернуться в полюбившийся мне пригород, но она с упорством умирающего тащила меня вперёд. Я снова взглянула на неё. Из-за своего воистину выдающегося носа и огромных вечно грустных бешено голубых-голубых глаз она напоминала мне мелкого, побитого жизнью дворового пса. Она снова нервно взмахнула руками. Окей. Поправочка. Мелкого, побитого жизнью и очень СуЕтЛиВоГо дворового пса. Временами мне казалось, что я могу увидеть нервно дёргающийся за её спиной хвост. Такой она была. Моя Лэйм. - Ну долго нам ещё? - я недовольно пнула попавшийся под ноги камешек. - Ещё недолго! - протянула она, умудряясь вытягивать не гласные, а согласные. Я завидовала этой её способности. Из моего рта слова выходили со скоростью пуль словно из хорошо отлаженного автомата. Наверное, так было от того, что Лэйм использовала свою речь, чтобы вылечить, поддержать, облегчить боль. Бережно обвязывала ей чужое сердце, как рану бинтами. В то время как мне казалось, что слова даны мне, чтобы резать и колоть, подобно оружию. Ближе к тому времени, как мне уже хотелось поинтересоваться, не прихуела ли она, Лэйм наконец остановилась возле одного из частных домов. Довольно богатых частных домов. Заходя в секторы, подобные этому, я всегда чувствовала себя неуютно в своих поношенных четырёхлетних джинсах и кроссовках за ВоСеМь тысяч. Единственное моё достоинство. Впрочем, мне казалось, что люди, живущие в таких местах носят кроссовки ценой дороже всего моего гардероба. Лэйм же кажется не стесняло ничего. Этот человек мог ходить с пакетом вместо рюкзака, так что я не удивилась. Удивилась я, когда она совершенно бесцеремонно пошла долбиться в дверь дома. Правильно, зачем звонить человеку, зачем вообще звонить в дверь, давай, Лэйм, сломай эту дверь, КОТОРАЯ СТОИТ БОЛЬШЕ НАС ДВОИХ. Человек, открывший ей, однако, не разделял моего настроения, наоборот, увидев, кто пытается вынести его дверь, он будто очень обрадовался. Что ж, очевидно гримёры в сверхъестественном были настоящими профессионалами, иначе как объяснить почему в обычной жизни Дженсен Эклз выглядел настолько хуже своего сериального образа. Круги под глазами, глубоко залёгшие морщины, неухоженная щетина, взгляд побитой жизнью собаки, чем-то напоминающий Лэйм. Возможно, поэтому они и сошлись как собутыльники. Два усталых от жизни пса. Я всё ещё не могла понять их странной природы отношений. Просто два замученных человека, периодически жалующихся друг другу на жизнь. Явно что-то глубже дружбы, но при этом я была совершенно уверена в том, что они не спали вместе. От размышлений меня оторвал удивительно полный теплоты и чего-то неуловимо родного тон: - О-о-о, Марина-а-а, ну заходи! А это у нас...? - Я Инна, но ты можешь звать меня замуж, - я перевела взгляд на его поношенную неглаженую рубашку. - Хотя нет, не можешь. Не дожидаясь реакции, я скорее прошмыгнула в дом мимо него, мне почему-то показалось, что я должна оставить их наедине, будто бы мешала чему-то личному. Уверена, что Лэйм извинится за меня. Через десять минут мы уже устроились на удивительно маленькой кухне. В ней было что-то от своеобразного очарования хрущёвок. Что было странно, учитывая, как дом выглядел снаружи. Хотя, дом это отражение своего хозяина, верно? Дженс достал дешёвое вино, фыркнув, я потребовала виски. Лэйм снова коршуном следила за количеством употребляемого мною алкоголя. Как всегда, такая мамочка. Но, если честно, не знаю, что бы я делала, если бы она вдруг перестала вести себя так. Я внимательно наблюдала за ними. Удивительные люди. Словно бы весёлые от вина внешне, но очевидно грустные внутри. Разочарованные в жизни, а может и в людях. Усталые, но честные. Я прикрыла глаза и ясно увидела это. Большой зеленоглазый породистый и умный пёс, который в какой-то момент понял, что хозяева любят его исключительно за внешность и места, которые он приносит на конкурсах, и маленькая нервная дворняжка с вечно грустными голубыми глазами. Её пнули однажды, но она всё равно даётся людям в надежде, что может быть ну хоть в этот раз её погладят. Всегда полная восхищения, сочувствия и готовая помочь. Я улыбнулась. Иногда мне казалось, что этот мир просто не заслужил Лэйм. Мне было жаль их, поэтому я придуривалась как могла в надежде по-настоящему рассмешить этих грустных людей. Вечер наступил неожиданно быстро, как всегда бывает в хороших компаниях. У ТоГо СаМоГо ДжЕнСеНа ЭкЛзА завтра был занятой день, полный съёмок и прочего звёздного дерьма. Лэйм, надевая ботинки, посмеялась над ним: - Спасибо, что уделил время нам, простым смертным, О великая звезда мирового телевидения! Он с какой-то клинической нежностью, которую могут дарить друг другу только псы, чмокнул её в лоб на прощание: - Ну, что ты, Марин, какая из меня звезда... - БАЙ-БАЙ, ДИН-О! - невпопад крикнула я. Я прошмыгнула мимо них на улицу. Мне снова казалось, что я нарушаю что-то личное. Какие-то исключительно пёсьи штуки усталых, но честных людей.