С новым счастьем!

Весь день Мина проходит как в бреду. После несостоявшегося разговора с Чимином Юнги ощущает какую-то пустоту и отрешенность. Что пошло не так? Да, по факту он требование младшего не выполнил. Но тот как бы и не настаивал. Мин неправильно понял его поведение? Но ведь можно же было как-то озвучить. Он же уже на все согласился. Полное непонимание и неприятие. Это все, что у него в душе. Уже сегодня Новый год, но праздновать его больше совершенно нет желания. Хочется… Да ничего не хочется, если уж быть до конца откровенным с самим собой. Любимый кофе будто потерял свой вкус, безумно тянет курить, но Юнги давит в себе это желание, потому что бросать будет трудно. На улице он ежится от промозглой погоды и легкой рысцой бежит в сторону метро. Заставляет себя пройти мимо магазинчиков с табаком. Он же сильный, он справится, да? Люди в метро дико раздражают. Они толкаются, спешат куда-то, смеются. Парочки держатся за руки, обнимаются, некоторые даже целуются. И Юнги им не завидует. Совершенно и абсолютно. Внутри все царапает. А пальцы продолжают набирать номер. Может, он просто выключил звук? Может, он просто спит? С ним же все в порядке? Вот и его станция. На улице сильный, пробирающий до самых костей ветер. Небо хмурое, полностью созвучное его настроению. Кажется, начинается дождь, по крайней мере несколько капель на лицо точно попадают. И это дождь, понятно вам? Потому что ни один нормальный мужик точно не будет разводить нюни. Тем более из-за другого мужика. Даже такого, как его ангел. Офис. Холл внизу пустой. И в лифте никого. Здание кажется вымершим. Сейчас уже практически обеденное время и большинство контор отпустили сотрудников готовиться к празднику. Но на их этаже чувствуется присутствие людей. Единственное желание — скривиться и попытаться тенью прошмыгнуть к себе в кабинет. Юнги практически воображает себя ниндзя, пока крадется вдоль стеночки на носочках мимо кабинета Намджуна, но сегодня точно не его день! — Вау! Мин Юнги все же явился! — Джун, не начинай! Мы рады тебя видеть, хён! — хорошо, когда что-то в твоей жизни остается неизменным. Жаль, что вот именно сегодня он общаться не в настроении, или не в состоянии. — Да ладно тебе, Гукки. Я ж любя. Юнги вздыхает — не быть ему, видимо, ниндзя, а жаль — и заходит к друзьям. Они не особо достоверно делают вид, что работают. А минералка так и вообще для антуража, а не из-за дикого сушняка. Джун и Гук пристают с вопросами. Что им неймется-то? Что он должен отвечать? Да, весь вечер пялился на Чимина. Да, свалил в неизвестном направлении. Причем Чим исчез с ним одновременно. Все — да. Вот только что с этим самым «да» дальше делать-то? Номер набирается каждые пятнадцать минут. А ответ все тот же, что абонент не абонент. Поэтому на все вопросы у него только недовольное сопение и порыкивания, которые вызывают недоумение у друзей. И почему-то еще и пристальные взгляды Чонгука. Отчеты проверены, цифры сошлись, и, теоретически, нужно испытывать удовлетворение от закрытия года. План выполнен, впереди ждет шикарная премия. Но идей, куда потратить денежки, не возникает. Он крутится на стуле, подходит к панорамному окну. Офис находится на десятом этаже, и ему раньше всегда нравился открывающийся вид. С одной стороны, довольно высоко, чтобы перед глазами открывалась панорама города. С другой стороны, если приглядеться, можно видеть пешеходов. Вот и сейчас по улице бежит живой ручеек радостных, озабоченных, грустных, веселых, в общем живых людей. Мин себя живым чувствует только отчасти. Дорога домой. Супермаркет по пути. Полки полупустые, потому что с них все буквально смели жаждущие праздника толпы. Мин направляется к отделу алкоголя. Есть совершенно не хочется. Но он заставляет себя завернуть по дороге к вожделенному вискарю и купить хотя бы немного снеков и минералку на утро. Дождь на улице наконец-то прекратился. Если бы еще и ветер перестал буквально пытаться выдуть из него душу, было бы вообще чудесно. Но все так, как есть. Квартира, ранее казавшаяся вполне себе уютной, сейчас ощущается пустой и холодной. Виски отправляется охлаждаться, формочки для льда в виде котиков наполняются водой и ставятся в морозилку. Должны же у человека быть слабости, и это — одна из них. Елки в этом году не будет. Кому она нужна? Он даже гирлянды не доставал. И лежат они где-то… Примерно там же, где его хорошее праздничное настроение. Телефон в конце концов просто выключен. Потому что нечего его доставать предложениями не тухнуть и приехать праздновать вместе и вопросами, что с ним происходит. Набирать номер смысла нет. Судя по всему, его кинули. И он уже задолбался просто переливать у себя в голове из пустого в порожнее все эти мысли про почему и зачем. Сейчас он просто сходит в душ, переоденется, сядет перед телеком, врубит какую-нибудь жутко тупую передачу и нажрется в хлам. План есть. Надо приступать к исполнению. Теплая вода в душе льется на лицо, пока Юнги стоит, уперевшись руками в стену перед собой и задрав голову. Пена скользит по телу под струями воды, создавая ощущение приятной щекотки. Вместе с водой в слив как будто смываются все неприятные мысли сегодняшнего дня. Любимый мандариновый запах геля для душа успокаивает и расслабляет. Вода приятно бьет по подставленной теперь спине, это как очень нежный массаж. Посвежевший и явно повеселевший Мин выходит из душа, вытирается, натягивает на себя домашние спортивки и растянутую футболку. С полотенцем на голове, потому что лень лезть за феном, варит кофе и смотрит в окно на улицу. На рой падающих снежинок, красивым хороводом летящих к земле. Особенно красиво они смотрятся в свете уличного фонаря, который освещает их и человека, неподвижно стоящего в круге света и разглядывающего окна дома Юнги. Мин расслабленно разглядывает бедолагу и мысленно сочувствует ему. На улице холодно, ветер никуда не делся. А снежинки — вещь красивая, но не тогда, когда порывами летит тебе прямо в лицо, забиваясь под одежду. Тут красота от ощущений сильно меркнет. Фигура внизу ежится, пританцовывает на месте и сильнее задирает голову в попытках что-то разглядеть в окнах. И вот тут Юнги давится кофе к чертовой матери, потому что свет этого долбанного фонаря освещает уж очень знакомые губы. Которых тут просто никаким образом быть не может, совершенно!

***

(Утром этого же дня)

Вставать не хочется. Чимин какое-то время лежит, подперев голову рукой, и разглядывает лежащего рядом парня. Это была самая лучшая ночь в его жизни. И он бы хотел ее продолжения, но работа… Да, к сожалению, деньги сами себя не зарабатывают. Поэтому он неохотно скатывается с кровати и, быстро ополоснувшись в душе, до которого они вчера, кажется, так и не добрались, одевается и строчит записку Мину. Безумно хочется продолжить игру, поэтому он поддевает написанным белобрысого, напоминая о так и не выполненном обещании. Это кажется прикольной идеей, которая поможет подстегнуть парня позвонить ему. Ведь любой настоящий мужчина никогда не откажется от своего слова. Правда? Даже не заезжая домой, Чим едет на работу, смотря на проплывающие мимо окна автобуса дома, но мыслями совсем не здесь. Его не волнует ни мерзкая погода, ни утренние пробки. Он постоянно косится на свой телефон и ждет. Ждет и ждет. Юнги, наверное, еще спит. Он ведь даже не уточнил у парня, работает ли тот сегодня. День на работе тянется, как никогда ранее. Чим постоянно проверяет свой телефон, но уже обед, а на нем пусто. — Чимини, ангелочек мой! — громкий вопль, раздающийся у двери кабинета, возвещает о приближении Тэхёна. — Как поживает мое обожаемое похмельное чудо? Куда ты вчера пропал? — Тэ! Богом клянусь, если ты еще раз сегодня так завопишь, я достану кляп из своих запасов и ты проходишь с ним минимум до нового года! — Не злись, солнце. Лучше расскажи-ка мне, не с блондинистым ли красавчиком, который буквально пожирал тебя глазами весь вечер, ты вчера свалил? — В тебе проснулась сплетница, Тэ? — Нет, дорогой. Сплетница — это когда для всех, а я исключительно для удовлетворения собственного любопытства. — Всё-то тебе надо знать… — Если дело касается моего обожаемого ангелочка, то абсолютно все и в мельчайших подробностях! Ну так что?! Мин Юнги, верно? И как он? А вы уже? И что теперь? — Тэ! Ты можешь не строчить вопросами, как чертов пулемет?! Я… я не знаю, что сказать. Мы… Он… Все так сложно. — Что может быть сложного, если было явно видно, насколько вы друг другу нравитесь? — Он не позвонил. Он до сих пор не позвонил мне, понимаешь? Уже обед… — Минни… Ох… Давай не будем думать о плохом и начнем с формулировки. Не «уже» обед, а «еще только» обед. Мало ли, может ты заездил человека до потери пульса. А ты ведь заездил? Признавайся уже! Ты же не хочешь, чтобы я умер во цвете лет от передозировки любопытством? Ну же, ангел, хватит меня мучить. Колись! — Ну… Я… Все было замечательно. Но мне кажется, я сильно прокололся. И пожалуйста, давай не будем сейчас об этом. Я уже отпросился, мне пора домой. — Ты уже решил, где будешь отмечать? У меня планы… Но, если у тебя все так… То давай я все отменю и встретим вместе? — Нет, Тэ-Тэ. Я хочу побыть один. К тому же у меня есть идея… — Как хочешь, солнце. Тогда с наступающим тебя, я тоже побежал. Парни обнимаются, стоя так минутку, делясь теплом, и разбегаются каждый в свою сторону. Чимин выходит на улицу и останавливается в задумчивости. Идея, пришедшая ему в голову, кажется сумасшедшей. Но другой нет. Он хочет к Юнги. Хотя бы просто увидеть. Еще лучше — поговорить, наконец, просто поговорить, обсудить все. Утренняя шалость уже не кажется такой удачной. Он просто обязан попробовать все исправить. Поэтому он ловит такси и направляется к дому, из которого утром сбежал в такой спешке. Когда он приезжает, на улице уже совершенно темно. Дождь сменился снегом, и становится, откровенно говоря, жутковато. Он разрывается между одинаково пугающими его вещами: с одной стороны — темнота вокруг, с другой — разговор с Юнги. И он никак не может выбрать, чего же он боится больше. Вся решимость, возникшая около офиса, позорно сбегает и бросает его одного в компании с неуверенностью. Он встает под фонарем, чтобы чувствовать себя в круге света хоть немного более защищенным, и начинает рассматривать окна, пытаясь отыскать глазами нужное. Зачем — черт его знает, но это успокаивает. Он не знает, сколько так стоит, пока вдруг кто-то не подлетает к нему и не останавливается, как вкопанный, буквально в полушаге. — Чимин?! — Юнги?! — Господи, Чим, ты что тут делаешь? Почему стоишь тут? Тебя же всего снегом засыпало! — Я… Я… Ты… А я… — Я звонил тебе весь этот чертов день! Что у тебя с телефоном?! — Что значит, ты звонил? Вот! Смотри — пусто! Ни одного звонка или сообщения! Я подумал… подумал… Что ты решил поступить со мной… ну… как со всеми остальными… — Чимин больше не может смотреть в глаза Мину и продолжает, опустив голову. — Я подумал, что не понравился, что ты больше не хочешь меня… видеть. И слышать. — Боже! Что за глупости?! Я звонил тебе, каждые пятнадцать минут! Вот! Давай позвоню прямо сейчас, при тебе, если ты мне не веришь! Юнги включает телефон и набирает номер, который выучил уже наизусть за этот день. Ответ тот же — абонент недоступен. Мин смотрит с вызовом, а Чимин в полном недоумении, ведь его телефон в руке молчит. — Юни… А можно мне посмотреть, какой номер ты набирал? — Да пожалуйста! Смотри, сколько хочешь! — Юни… У меня на конце номера 8, а не 6… Они пялятся друг на друга целую минуту, не моргая. Первым отмирает Юнги. — Кхм… Ладно… Ты… хочешь зайти ко мне? Тут безумно холодно. И ты уже похож на безумно симпатичного снеговика. Чимин просто кивает, хватается за протянутую ему ладонь и буквально бежит за Мином в тепло дома. Они молчат, пока едут в лифте и когда раздеваются в небольшой прихожей. Молчат, когда Чим садится за стол, а Юнги заваривает им чай, чтобы согреться. Молча сидят, каждый обхватывая свою чашку обеими ладонями, и смотрят друг на друга. Иногда мы сами совершаем ошибки, последствия которых аукаются нам всю нашу оставшуюся жизнь. Иногда такие ошибки совершают другие люди, и мы по каким-то причинам, важным или не очень, не можем их им простить. А иногда происходят банальные случайности, как одна плохо написанная в спешке цифра, которые могут не дать случиться чуду в нашей жизни. За окнами небольшой квартиры Юнги валит снег. Там холодно, дует ветер. А здесь, на диване перед включенным телевизором, тепло и уютно. Здесь сидят двое, тесно прижавшись друг к другу и завернувшись в большой мягкий плед. Их свел случай, и случай чуть не расстроил их только начинающиеся отношения. Но они смогли все исправить. И сейчас по телевизору идет обратный отсчет секунд до начала нового года, на улице гремят феерверки, слышны восторженные крики людей, поздравляющих друг друга. А здесь и сейчас слышно тихое: — С новым годом, мой ангел. — С новым счастьем, Юни. Здесь и сейчас уютные объятия и звуки нежных поцелуев. Здесь и сейчас, возможно, действительно рождается новое счастье.

***

Пепельные волосы разбросаны по подушке, которую судорожно сжимают длинные красивые пальцы. Рука в татуировках плавно и медленно скользит от шеи вниз, проходится по позвоночнику, мягко очерчивая каждую косточку, доходит до ягодиц. Ныряет вниз, сжимает яички, нежно перекатывает их в ладони. Раздается звук открывающейся крышечки и прохладная смазка льется на судорожно сжимающуюся дырочку. Кончики пальцев осторожно кружат по входу, слегка нажимая, массируя, расслабляя. Когда один из пальцев плавно погружается внутрь сразу по костяшки, из подушки раздается приглушенный стон. Палец медленно двигается, оглаживая стеночки, постепенно растягивая вход. Вскоре к нему присоединяется второй, а стоны из подушки становятся громче и прерывистее. Влажный язык скользит по мягким полушариям выпяченной попки, а зубы иногда прикусывают влажную от испарины кожу, заставляя Тэ вскрикивать. Когда в него проникает третий палец и находит внутри комочек нервов, тело начинает бить крупная дрожь. — Гук-и… пожалуйста… — Голос звучит прерывисто и переходит в низкий стон, когда пальцы заменяет горячая пульсирующая плоть. Теперь подушка глушит судорожные, уже хриплые стоны глубокого бархатного голоса. По комнате разносятся частые звуки шлепков кожа о кожу и тихое порыкивание Чонгука. Крепкие руки до синяков сжимают бедра Тэ, пока Гук яростно вбивается в него сзади. Тела блестят от пота в отблесках от разноцветных взрывов за окном. Дыхание у обоих сбито напрочь. Наслаждение накатывает волнами, зарождаясь где-то в районе живота и распространяясь, как цунами, по всему телу, и наконец взрывается, ослепляя и оглушая обоих. Чонгук, не торопясь, выходит из Тэхена. Падает рядом, тут же прижимаясь к нему всем телом, обнимая его и притягивая его голову к своей груди. Они медленно восстанавливают дыхание и растворяются в ощущениях тепла и покоя. Губы сталкиваются в нежных поцелуях и шепчут о любви. За окнами гремят салюты, а здесь тепло и тихо. — Ты все-таки выполнил то, то нагадал Чимину? — Да, Гук-и, но только благодаря тебе. Это же ты предложил познакомить их.

***

Не важно, что именно сводит людей в этом мире. Будет ли это слепая удача, или же о такой удаче позаботятся ваши друзья. Важно разглядеть свое возможное счастье и постараться не упустить его.