Тайный помощник Санты

— Ну и что? Давай я заберу тебя на машине? Вот же настырный гад. Феликс жмётся всё глубже к углу остановки, пытаясь спастись от морозного ветра, но ничего не помогает. Восемь вечера, и, как назло, ни одного автобуса в расписании. Рядом жмутся ещё несколько таких же парней, один сидит прямо рядом с ним на скамейке, кутаясь в огромный клетчатый шарф, и Феликс начинает завидовать совершенно не белой завистью, потому что у самого уже зуб на зуб не попадает. — Я говорил тебе, если человек помощи не просит, значит, с ним всё в порядке. Я не прошу, понял? — устало огрызается Феликс и сбрасывает звонок. Пошёл к чёрту. Объявился тоже, в канун Рождества. Кучка галдящих студентов мерно загружается в подошедший автобус, и Феликс провожает их скучающим взглядом, оставаясь на остановке лишь с черноволосым парнем рядом, чей длинный и мягкий даже на вид шарф заставляет его чувствовать себя одиноким и покинутым в это грёбаное Рождество. На улице почему-то в конце декабря настолько холодно, что сил стоять без шапки и шарфа в одном пальто на свитер — он не ожидал, что придётся ждать автобус так долго — никаких нет, и он начинает наворачивать круги вокруг остановки, едва не прыгая пингвинчиком, потому что щиколотки от мороза тоже стынут уже последние несколько минут. Следующий автобус тоже не его — последний незнакомец, сидевший на скамейке, улыбается ему так солнечно, прежде чем зайти в автобус, что Феликс даже не сразу замечает, что тот оставил на остановке свой шарф. Длинный, широкий, небесно-голубой и клетчатый. Прямо мечта любителя шарфов. И вряд ли случайно, потому что тот аккуратно сложен на скамейке, и длинные кисти едва не свисают до асфальта, совсем немного припорошенного снегом, которого завтра уже не будет. И всё. Феликс остаётся в сумерках один на один с шарфом незнакомца и полной неопределённостью, приедет ли его автобус сегодня вообще. — Грёбаный сочельник… — вздыхает Феликс, садясь на скамейку, и уже совершенно не стесняясь наматывает на шею шарф, на концах которого оказываются небольшие кармашки. В одном из них находится несколько одинаковых визиток фотографа Хван Хёнджина с ссылкой на инстаграм. Хван Хёнджином оказывается тот самый черноволосый парень, хозяин шарфа, судя по фотографиям в профиле. Феликс едва не пропускает свой автобус, который набит битком под конец дня, из-за того, что листает профиль парня и его потрясающие работы, в том числе и новогодние.

«Вы забыли шарф на остановке. Как мне вернуть его вам?»

Руки мёрзнут даже в автобусе, пока он набирает сообщение в директ, и хочется побыстрее в тёплую квартиру и под толстый плед. Ответ приходит почти сразу. Феликс уже выходит на своей остановке и бредёт уныло в сторону дома, когда приходит новое уведомление. «Можете не возвращать. Пусть будет вашим подарком на Рождество, вы мне понравились. Просто примите помощь, даже если вы не хотите её просить. И улыбнитесь — ваша улыбка очень вам идёт». Феликс хмурится, пытаясь вспомнить, когда он уже успел поулыбаться на остановке, но так ничего в голову и не приходит.

«Хорошо, тогда как я могу вас отблагодарить?»

«Можете скрасить моё одиночество в это Рождество. Я буду в студии — адрес на визитке. Если, конечно, не боитесь ехать к какому-то незнакомцу». Боится ли Феликс ехать к какому-то чуваку, который определённо его клеит с самой остановки своей помощью, улыбкой и добротой? Не просто же так он оставил визитки в кармане? Не просто же так он завалил комплиментами совершенно незнакомого человека? Не просто же так… Феликс мотает головой, пытаясь выключить в голове режим подозреваки, и заходит в супермаркет за ингредиентами для брауни, параллельно набирая в сообщении:

«Я приеду, ждите».

Он ставит в духовку тесто на таймер и уходит в душ, вытаскивая из шкафа сразу новый свитер в красно-белых тонах с оленями и снежинками. Давно хотелось, но вот руки не доходили купить, а в этом году звёзды сошлись. И, видимо, не зря: даже есть куда выгулять вещицу. К его выходу на улице холодает ещё сильнее, так что ехать с едва высушенными и уложенными волосами на автобусе — затея крайне абсурдная, особенно с его любовью простывать с полтычка. К тому же, он собирается так долго, что, кажется, его даже мёртвый не дождётся. Да и ехать в незнакомое место всегда проще на такси — тут он уже денег не жалеет, прикидывая, что так приедет хотя бы свежим и незапыхавшимся. Чужой шарф, который он надевает перед отъездом, впервые пахнет так ярко цитрусовым парфюмом с нотками хвои, и Феликс думает, что Хёнджин и вправду фанат Рождества. Студия находится в какой-то глуши, в узеньком переулочке, который едва находится водителем на карте, чуть ли не в подвале. Феликс стряхивает с ручки уже наваливший за вечер и успевший схватиться коркой снег, и проходит внутрь, стараясь громко не цокать ботинками. В конце небольшого коридора приглушённый свет и просторная студия, где украшена ёлка и оформлено другое рождественское убранство. Феликс не сразу замечает стол, за которым сидит Хёнджин к нему спиной в больших накладных наушниках и обрабатывает фотографии рождественского интерьера, который, видимо, сам и создал. Пугать парня не хочется, но, как бы аккуратен Феликс ни был, Хёнджин всё равно вздрагивает, когда тот появляется перед его лицом с огромным контейнером брауни и пакетом мандаринов. Хёнджин мило усмехается собственной трусливости, снимая наушники, и смотрит на Феликса снизу вверх так, что хочется поправить ему взлохмаченную удлинённую чёлку. И он всё равно протягивает руку и касается мягких волос. — Я уже думал, ты не приедешь, — забирая из рук Феликса контейнер и мандарины своими огромными ладонями и сгребая всё в одну руку, откровенничает Хёнджин и поднимается из-за рабочего стола. — У меня есть вино, сок, шампанское… — Сок. — Правильно, ни к чему пить с незнакомыми дядями, — подкалывает его Хёнджин, направляясь к столику, заменяющему кухню, где рядом стоит мини-холодильник и микроволновка, а также минимум посуды. — Да, Хэнбог-и? — Феликс, — тут же поправляет он Хёнджина, морщась от понимания, что так и не представился. У Хёнджина хотя бы на визитке было написано, а у него — только ник в инстаграме. — Ладно, шампанское. — А Хэнбок — это…? — Производная от корейского имени, — смущённо улыбается Феликс, забирая из его рук тарелки и помогая переложить часть брауни. Хёнджин в это время наливает из уже початой бутылки шампанское в обычные кружки, видимо, за неимение бокалов. — Ну ты действительно выглядишь, как счастье, — усмехается Хёнджин и замечает, что Феликс ищет, куда повесить верхнюю одежду. — Погоди, помогу. — Да ладно, — отмахивается он, уже сняв пальто и шарф и завидев крючочки с висящим на них длинным пуховиком чуть поодаль от стола. — Сюда? — Угу. Прости, что не домой. Нужно было доснять материал. — Хёнджин кивает в сторону рождественского интерьера для съёмок, чтобы примоститься там. — Ты как-то так плавно перешёл на ты… — Некомфортно? Я могу… — Да нет, всё в порядке, просто… Забей, — присаживается на плотном ковре Феликс, сняв перед этим ботинки. — И что тебя толкнуло встречать Рождество в компании незнакомого человека? — Я в Корее недавно, и у меня здесь почти никого, — пожимает плечами Феликс. С Хёнджином рядом внезапно уютно и легко, так что он без смущения начинает тут же вываливать о своей жизни неприглядные подробности. — Идиот-начальник, придурок-бывший и сестра, у которой есть с кем его встречать. — Негусто, — чокается с ним кружками Хёнджин и пробует кусок брауни. — Очень вкусно. — А ты? — А я творческая личность, «грёбаный трудоголик» и «вообще никогда не найду себе пару». — И кто это такой добрый? — смеётся над цитатами Феликс и, почистив мандарин, отдаёт Хёнджину. Тот не возникает, но половину отдаёт ему. А потом чистит сам следующий и тоже отдаёт Феликсу. Забавный. — Девочка-помощница. Что-то вроде секретаря тут, но иногда и за курьера подрабатывает. — Мне кажется, она неправа. — Почему? Она сказала мне это сегодня днём, когда уходила, на твои фото из инсты, что я ей показал. — Она решила, что ты нашёл новую модель? — Хёнджин кивает, смеясь и отпивая шампанское из кружки, и улыбается своими глазами-полумесяцами так тепло, что Феликс понимает: не зря приехал. — А ты? — Ну я не стал её разочаровывать, что к тому моменту уже пригласил тебя на свидание, — говорит Хёнджин вкрадчиво и смотрит прямо в глаза не моргая. Сердце Феликса пропускает удар, и тепло обжигает не только горло от шампанского, но и его целиком, выливаясь на скулы. — Так что иногда стоит принять чужую помощь, когда она необходима, не считаешь? Вдруг человек окажется тайным помощником Санты? Клетчатый шарф молчаливо висит на крючке со своими длинными кистями, и Феликс вздыхает, думая, что Хёнджин всё-таки прав.

Fin.