С Новым годом.

Поздно вечером, когда вокруг гремела посуда, повсюду сновали обременённые приготовлениями к празднику матушка с бабушкой, а гости постепенно подходили к столу, топтались-топтались, снимая сапоги, сплошь покрытые таящим снегом, дедушка, как обычно хмурый, в очках, но с тёплой морщинистой улыбкой, сидел, кряхтя и покашливая, в старом кресле у камина и рассказывал чересчур впечатлительному Николушке о неком деде, что ходит с большим мешком и в шапке да разносит подарки послушным детишкам. Николушка, которому шёл уж тринадцатый год, сидел, насупившись, мол «не верю я ни в какого деда, а подарки вы мне суёте», особенно не верилось ему, что Дед разъезжает на трёх лошадях, ибо откуда, спрашивается, лошади в городе да и почему никто не видит их, на что получил ласковое потрёпывание по белёсым волосам и отправление в кровать, ибо поздно, детям за взрослым столом не место, и прочее, и прочее… Укутавшись пледом и слушая звон бокалов за стенкой и пьяный смех да смотря в окна на мерцания соседских гирлянд, Николай всё думал и думал о Деде, коего он ни разу не видел. Ну, знал, что с мешком и что в шапке. Но того, что он аж на санях и с большими лошадьми в колокольчиках, скачущими по Питеру, он и предположить не мог. Ну разве могут здоровые кони легко и бесшумно разъезжать по грязному асфальту? Может, дедушка снова выдумывает? Постепенно начиналась метель. Её завывания расшатывали стёкла, заставляли хлипкие рамы скрипеть, а слишком пугливую кошку, слепую на один глаз, прятаться и дотошно орать. Да ну этих коней. Что он ему подарит? Николушка и не просил ничего… Ему всего хватало, хотя хотелось бы конечно телевизор новый, только в его комнату, чтобы смотреть всё, что хотелось или пластинку группы «Кино». А больше ничего и не нужно. Пока мальчик обдумывал, сминая плед в руках и ворочаясь с боку на бок, голоса за стеной постепенно стихли, слышен был лишь чей-то громкий храп да вой попрежнему не утихшей метели. Чёрт её вызвал! Уснуть совсем не даёт. Ближе к утру глаза уже слипались, а Оле-Лукойе уже нёс сладкое молоко и готовился показывать мальчишке сны, как вдруг, внезапно и совершенно неожиданно, окно в гостиной заскрипело чересчур сильно да таким протяжным и ужасным звуком, что у Коли волосы дыбом встали, а вслед за этим послышались не менее жуткие тихие шаги. Сердце учащённо забилось, ладошки вспотели. Все спят, никто не может открыть сейчас окно, а тем более ходить по дому. Какие-то шорохи, топтание, даже грохот был, ну почему никто не проснулся!? И снова скрип окна. Собравшись с духом, Николушка всё же опускает босые ноги на пол, на цыпочках идёт к месту, откуда исходит звук, и… застывает в ужасе, видя тёмный силуэт, шипящий и силящийся протащить через несчастное окно внушительных размеров мешок. Его руки и ноги больше напоминают лапы паука - слишком уж они ломанные, худые и несуразные, и как он только тащит эту громадину… Но вот фигура, видимо заметив парнишку, застывает, и оба смотрят теперь друг на друга, не шевелясь. Фёдор Достоевский - семнадцатилетний воришка, что особенно любит пролазить в окна под Новый год, когда люди, как правило, в состоянии алкогольного опьянения и ухом не ведут, пока он опустошает их кошельки, благодаря своей комплекции без труда пролазя в любые дыры. Замечательный праздник, особенно для обедневшего подростка, что находит себе деньги хотя бы на тёплую одежду и свежую еду. — Ты… — шапка, ушанка, правда, и потрёпанная вся, но не суть, она ведь есть, мешок, новогодняя ночь, да всё точно сходится, — Ты Дед Мороз что ли? — решает подать охрипший от шока голос Николай. У Достоевского, конкретно ох-кхм-шокированного тем, что четыре часа утра, а какой-то ребёнок не спит, от такого заявления чуть мешок, который он с таким усердием пихал в оконную раму, из рук не выпадает. Дед Мороз?.. Однако это шанс выйти из неудачи как гусь из воды, и Фёдор, собравшись в кучу, подобрав свои паучьи лапы и перекинув их на край подоконника, умело им пользуется. Спину теперь обдувает морозный воздух, а что-то твёрдое в мешке больно колит сбоку. — Я.. да! Он самый. Николушка смотрит подозрительно, разглядывает смоль, обрамлявшую худое и бледное лицо, разглядывает сжатые в тонкую полоску губы, всматривается в две чёрные дыры, притягивающие своим нездоровым блеском, засасывающие, кажется весь свет, что только существует, готовые вот-вот поглотить мальчика. — А в мешке у тебя, — Коля подходит ближе, чем вызывает испуг «Деда Мороза», — подарки? «Дед Мороз» кажется совсем измученным и голодным. Вряд ли взял что-то ценное, да и нет у них в доме ничего такого. Фёдор нервно усмехается, хлопая по мешку. — Подарки. Мальчишка стоит, животом упираясь в острую коленку «Деда», сидящего на хлипком подоконнике, и заглядывает снизу вверх блестящими глазами. — А для меня есть? Достоевский ласково перебирает светлые волосы. Почему-то Коля совсем не боится незнакомца с паучьими лапками, лишь ещё больше подставляет голову для поглаживания. Метель постепенно затихает, храп сменяется едва слышным причмокиванием, и даже постоянно орущая по ночам кошка, слепая на один глаз, посапывает теперь где-то в углу. — А вот и есть! Коля смеётся тихо, заразительно, стараясь никого не разбудить, и переводит взгляд на синий мешок. Ух ты, со снежинкой. «Дед Мороз» на секунду теряется, закрывает ткань собой. — Только он не здесь, — Угловатый подросток чуть наклоняется, скрещивая ноги и оказываясь на одном уровне с мальчишкой. Ухмыляется, чуть склоняя голову вбок, буквально замораживая Колю своим взглядом. — А где же тогда? — Шепчет-шепчет еле слышно, касаясь ладошкой коленки в тонких чёрных джинсах. Вместо ответа Фёдор снимает с себя порядком потрёпанную ушанку, которую он, признаться, хранил, как самую важную вещь в его жизни. Тёплая и белая, она хорошо закрывала его вечно мёрзнущие уши, а теперь неплохо сидела на смущённом мальчике и закрывала ему глаза, что позабавило Достоевского. Полная темнота и чешущийся нос. «Эй» - хотелось крикнуть Николаю, однако он прервался, почувствовав лёгкое прикосновение чужих, холодных и сухих, но почему-то очень приятных губ к своим. — С Новым годом. Скрип окна, шум и шорох снега. Николушка приподнимает шапку, но перед глазами только открытое нараспашку окно. Он легонько касается своих губ, краснея. — Тебя тоже… С Новым годом.