И на душе тепло

Прогуливаясь по площади Ленина, Смоленск следил за тем, как вокруг здания администрации области легко парят прекрасные снежинки. Время клонилось к позднему вечеру, и даже в центре города жизнь немного притихала. Люди сновали туда-сюда, но уже не такими бешеными толпами, как в час пик. Скорее невезучие бедняги отчаянно торопились тоже наконец попасть домой и согреться после жуткого мороза. Алексей слегка поёжился в своём пальто: морозы и правда стояли крепкие. Однако чарующая красота ночных фонарей стоила лёгкого обморожения. По крайней мере, Смольный был в этом искренне убеждён. Покинув открытую площадь, он зашёл в Блонье, под сень деревьев. Этот парк называли местом романтиков и мечтателей. Смоленск за свои века в святую романтику верить разучился: слишком жестока реальность — но парк не разлюбил. Впереди сверкали огни и шумела музыка. Кафе "Русский двор" в центре парка ещё держало свои двери открытыми, но, поглядывая на наручные часы, Смольный отмечал, что скоро и в той стороне станет тихо. Сам он повернул в сторону: хотелось разделить этот вечер с кем-то более спокойным, чем развлекающиеся смоляне. Пройдя по скудно освящённой дорожке, Алексей попал к оленю. Знаменитый сувенир из Восточной Пруссии. Бравые солдаты притащили памятник после Великой Отечественной. Смольный до сих пор помнил своё удивление от ящика с надписью «Подарок из Восточной Пруссии детям Смоленска от гвардейцев N-ского корпуса!» С тех пор оленя он даже полюбил. Молчаливый слушатель, как известно, отличный собеседник, даже если ты ничего ему не говоришь. И в этот раз, как и всегда, Смоленск подошёл к бронзовому товарищу, мягко гладя того по холке. Статуя, а ведь как живая. И смотрит так выразительно, так жалобно. — И тебе холодно, дружище, да? — сочувственно спросил Алексей. Олень промолчал, но молчание — вообще-то знак согласия, так что Смольному больше ничего и не надо было, чтобы навязчивая идея появилась в голове. Особо не сопротивляясь, Алексей с мягкой улыбкой легко стянул с себя шарф и завязал его на шее животного. Мигом стало холоднее от мороза, но на сердце было тепло, и этот жар не позволял Смоленску замёрзнуть. Святая, совершенно по-детски наивная вера, что, делая добро, ты получишь его в ответ, пробудилась в тысячелетнем городе, и он чувствовал, как олень отвечает ему этим самым теплом, в своём живом взгляде бронзовых глаз. Они так и стояли, безмолвно, но с искренним наслаждением от этой тишины и оседающих на них редких снежинок. — До встречи, дружище, не мёрзни тут, — наконец прошептал Алексей, погладив памятник на прощание. Он ещё не раз вернётся сюда, и тепло будет вечным спутником этих почти беззвучных встреч.