5 желаний Санта-Клаусу

Take Me Home - ATEEZ (https://open.spotify.com/playlist/1qjSikFFot4K32q2hvDJFB)

Шумно. Мимо проносится серебристый хёндай, оглушительно сигналя винно-красной тойоте, выезжающей с парковочного места на трассу. Хосок жмурится, закрывая глаза и давя пальцами на виски. Голова немного ноет. Он уснул почти под самое утро, кропя над планом диплома, который нужно сдать до Рождественских выходных. Будильник сработал спустя три часа. В Инчхон надо было попасть как можно раньше, иначе место пришлось бы искать только на платных парковках. Самолет Чонгука приземлился уже как – Хосок бросает быстрый взгляд на панель магнитолы - полчаса назад. Он скинул ему координаты машины и в ответ получил целое ничего. Так бы и отвесил мелкому засранцу подзатыльник за то, что заставляет хёна волноваться. Хосок нервно поглядывает то в одно окно, то в другое и сдавливает пальцами мягкий кожаный руль старого, но все ещё резвого форда, который достался ему по наследству от деда. Пять лет назад. Воспоминания все ещё отдаются тупой болью в груди. Видел бы он его сейчас… Тук-тук. Хосок, вздрогнув, вскидывает взгляд на окно со стороны пассажирского сидения и видит широченную улыбку младшего брата. Ну точно самый настоящий кролик. Чонгук жестом просит открыть багажник, и Хосок, коротко кивнув, нажимает на нужную кнопку. Лицо брата исчезает. Слышится приглушенный скрип багажника, и машина чуть проседает, когда Чонгук закидывает в нее свою дорожную сумку. Стук. Крышка багажника захлопывается. Хосок проворачивает ключ зажигания. Дверь открывается. Чонгук плюхается на пассажирское сидение. Двигатель с рыком заводится. - Скучал? – младший садится к Хосоку в пол-оборота, и радостная улыбка не сходит с его лица. - Ты почему сообщение прочитал и не ответил? – скрестив руки на груди, спрашивает старший Чон, нахмурив брови. - Ну-у-у, хё-ё-ён, - по-детски тянет Чонгук. – Там такая толкучка была. Неудобно было набирать ответ. - Так себе оправдание, если честно. Но да, - Хосок заключает брата в объятья, похлопывая по спине. – Я ужасно скучал. - Я тоже, - Чонгук крепче сдавливает торс хёна, утыкаясь лбом в ткань куртки на его плече. Отпустив брата, Хосок пристегивается. Младший следует его примеру. - Ну, как тебе Токио? – спрашивает Хосок, в боковом зеркале высматривая проезжающие автомобили. - Яркий, - коротко отвечает Чонгук, расстегивая черную парку. – И разный. Я пробыл там две недели, но так и не смог его понять. Мне кажется, японцы и сами его не понимают. Но мне понравилось. Как-нибудь слетаем туда вместе. - Обязательно, - Хосок мягко выруливает на проезжую часть, и темно-синий форд становится единым целым с потоком его металлических собратьев. – Главное, что ты доволен поездкой. - Хён, представь там был сам Йоширо Токахаши! - глаза Чонгука загораются, а в голосе слышится искренний восторг. – Я по его видео-урокам свой первый видос смонтировал. Получилось, конечно, так себе, но первый блин всегда комом. Он был нашим лектором и даже провел мастер-класс по монтажу. Опыт на всю жизнь. - Здорово, – улыбается Хосок, бросая короткий взгляд на брата и тут же возвращая все свое внимание на дорогу. - А ты, хен? – Чонгук внимательным взглядом окидывает профиль старшего, в голосе проскальзывает волнение. – Как ты? - М-м-м? Я? – Хосок хочет казаться расслабленным и спокойным, поэтому откидывается на спинку сидения, сдавливая и разжимая пальцы на руле. – Всё как обычно. Учеба, работа, быт. Ежедневная борьба с моими собственными загонами. - Родители не… - Нет, - перебивает Хосок, и Чонгук виновато переводит взгляд на дорогу, закусывая изнутри щеку. Салон автомобили погружается в тишину. Давящую. Им обоим становится от неё не по себе. - Ты же знаешь отца, - глубоко вздохнув, говорит Хосок и невесело усмехается. – Он делает вид, что меня не существует уже четвертый год. Вряд ли что-то изменится в ближайшее время. Вряд ли вообще что-то изменится. Если только я не приведу в их дом свою невесту и не встану перед ним на колени, вымаливая прощения. Но сам понимаешь, такого не будет. - Вам просто надо поговорить… - Он не хочет разговаривать. Слишком гордый. А я – его сын, и во мне гордости не меньше. Минутная тишина. Хосок идет на обгон. - Хочу провести Рождество с тобой, - тихо и с надеждой говорит Чонгук. - Нет, - слишком резко отвечает старший и тут же виновато закусывает губу, когда слышит тяжёлый вздох брата. – Чонгук-а, не надо. Не трави душу мамы, ты нужен ей, и не доводи отца. Чонгук мрачнеет. Опускает лицо, прячась в вороте черной толстовки. Хосок бросает на него встревоженный взгляд. - Что-то случилось? – Хосок давит на тормоз слишком резко, потому что не сразу замечает, как светофор переключается на красный. Их обоих по инерции бросает вперед. Чонгук упирается руками в черную шершавую панель над бардачком. - Прости, - Хосок трет ладонью глаза и отчего-то хочет кричать. - Я иду на свидание, - закрывая глаза, шепчет Чонгук, но Хосок слышит его слова отчетливо. - Правда? – старший Чон натягивает на губы улыбку – он правда хочет порадоваться за брата, но сил нет даже на самое простое действие – и поворачивается лицом к Чонгуку. – Как её зовут? - Его, - поправляет младший, нервно усмехаясь. – Ким Тэхён. В ответ Хосок молчит. Долго. На светофоре загорается зеленый, но Хосок поспешно давит на газ лишь тогда, когда раздаются рассерженные гудки застрявших позади автомобилей. - Хён, скажи что-нибудь, - просит Чонгук, заламывая пальцы. — Это ты так меня поддерживаешь? Или отца позлить хочешь? – фыркает старший, сдавливая руль до побелевших костяшек. – Желание поэкспериментировать в голову ударило? – в голосе его кислота, которую сдержать не получается. - Какого черта, Чонгук? – Хосок ударяет ладонью по рулю, не отводя взгляда от дороги. Младший давится словами и без того огромные глаза распахивает. В них боль и обида наворачиваются слезами. - Хён, как ты можешь так говорить? – голос дрожит где-то на грани всхлипа. Хосок вздрагивает всем телом. Плечи передергивает, и он бросает испуганный взгляд на брата. Резко выкручивает руль, сворачивая на обочину, на что старенький форд в свою очередь обиженно фырчит двигателем. Хосок ставит его на ручник и ладонями сдавливает лицо, лбом ударяясь об руль. - Гук-а, прости своего глупого хёна, - шепчет Чон, теперь и его голос дрожит. – Я… я правда не хотел ранить тебя… - Я понимаю, хён, - пытается улыбнуться Чонгук, сдавливая плечо брата рукой, но глаза все ещё блестят. – Но он, действительно, мне нравится. Хосок кивает, не отнимая лица от руля. - И когда ты понял, что тебе нравятся парни? - Парни? Не знаю, - пожимает плечами Чонгук. - Мне нравится он. И будь он девушкой, ничего бы не поменялось. Его пол – это последнее, на что я обратил внимание. - Сказано сильно, - Хосок откидывается на спинку мягкого кожаного сидения, на лбу красное отекшее пятно от руля. – Надеюсь, ты не собираешься рассказывать об этом родителям? Хотя бы пока. Отец скажет, что это все мое пагубное влияние, а ориентация, как какая-то зараза, передается воздушно-капельным путем. Не хочу, чтобы его слова причиняли тебе боль. Не хочу, чтобы мама разрывалась между нами всеми ещё сильнее. - Это наша с Тэхёном первая живая встреча спустя полтора года после его выпуска из старшей школы, - качает головой Чонгук. – Я ещё сам не знаю, что из этого выйдет. Поэтому не переживай. Я не буду ничего говорить родителям. Тем более я – бедный студент и ещё пока не потяну квартиру. Мне надо где-то жить, а быть тебе в тягость я не хочу, - смеётся младший, пытаясь немного смягчить напряжение. Хосок улыбается, поворачиваясь к брату лицом. Его улыбка искренняя и легкая. Чонгук чувствует тепло, растекающееся внутри, - хён теперь редко так улыбается. Хосок снимает машину с ручника и вновь выруливает на трассу. - Гук-а, пожалуйста, запомни, что я всегда буду на твоей стороне. Я всегда буду тебя поддерживать. Несмотря ни на что, - голос старшего брата серьезный и мягкий. На губах младшего вновь расцветает яркая кроличья улыбка. Хосок видит её в зеркале заднего вида, и на душе становится спокойнее. Они пересекаются взглядами в отражении зеркала. - Ты не одинок, Хосоки-хён, - говорит Чонгук, его огромные глаза, в глубине которых свернулась целая вселенная, искрятся. – Делай, что хочешь, но от меня ты никуда не денешься. Я всегда буду рядом. В носу начинает жечь. Хосок всеми силами сдерживает слезы, готовящиеся вот-вот брызнуть из глаз. Он встряхивает головой, возвращая всё своё внимание на дорогу. - Ну, так давай, расскажи мне про этого Тэхёна поподробнее, тихушник. Чонгук смеётся и рассказывает. Рассказывает про безумно красивого старшеклассника, с которым он столкнулся как-то в коридоре, упав и чуть не сбив того с ног. Помнит, как сидел на пыльном полу, разинув рот, забыв даже извиниться от волнения, а Тэхён рассмеялся, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. В груди тогда что-то защекотало от чужой улыбки. Рассказывает про беглые портреты Тэхёна в своем скетч-буке, который спустя годы всё ещё надежно спрятан в нише под половицей в его комнате. Не потому что он не доверяет родителям – они даже в его комнату без разрешения не заходят, уважая личное пространство своего ребёнка, а просто потому что когда держишь что-то далеко от глаз, то можно притворится, что этого и вовсе не существует. Не было. Не случалось. А на тот момент ему очень хотелось, чтобы непонятное тепло в груди, которое пугало сильно, ведь он был совсем ещё мальчишкой, исчезло. Рассказывает про школьный фестиваль, по случаю которого их в пару поставили рисовать праздничный плакат, хотя Тэхён никогда не позиционировал себя как художника, в отличие от Чонгука. Они тогда в первый и последний раз сделали совместное селфи, которое все ещё хранится в отдельной папке в его айфоне, а также на его ноуте, ну и на всякий случай в облачном хранилище… и на самый всякий случай на жестком диске. Ну а что? Это же всё-таки память. Рассказывает про то, как не ходил на выпускной вечер в тот год, когда Тэхён закончил школу и их пути разошлись. Каким-то чудом не навсегда. Но он же тогда об этом не знал, поэтому двухнедельная депрессия, последовавшая за этим, может считаться обоснованной. Спасибо Хосоки-хёну за то, что выпинал его тогда из комнаты на свет божий и в душу лезть не стал, давая самому прийти в себя. Жизнь продолжилась. Рассказывает про то, как месяц назад они столкнулись в случайном чате в приложении знакомств. Чонгук всё ещё не знает, зачем зарегистрировался там. Наверно, сама судьба в спину со всего маху толкнула. Рассказывает про их километровые переписки, про стук пальцев по экрану смартфона, шепотом разносящийся в тишине спящего дома часто до самого рассвета, потому что остановится трудно. Тыкает на кожу под глазами, говоря про черные круги, которые приходится даже консилером замазывать, чтобы родителей не беспокоить лишний раз. Рассказывает про то, как осознание и принятие своей симпатии к этому парню перевернуло все внутри с ног на голову, наконец, ставя на свои места то, чего боялся в школе, давая этому имя. Но язык правда всё ещё не поворачивается произнести это вслух. Тогда все станет по-настоящему. Рассказывает про то, как ноги подкашиваются от мысли об их завтрашней встрече. И Хосок понимает, что его драгоценный младший брат влюблен. По-настоящему. Потому что голос его звенит восторгом и искренним теплом. Потому что глаза сияют в сотни раз ярче. Потому что ещё никогда Чонгук не улыбался так нежно от мысли о ком-то. Хосок улыбается, но внутри… внутри по непонятной причине растекается горечь. И сердце колет. Наверно, потому что собственная первая и последняя любовь, самая красивая и вместе с тем самая разрушительная, оставила на его сердце раны настолько глубокие, что всё ещё дышать тяжело. И ему страшно. Страшно, что такое может случиться и с его братом. Но этот страх маниакальный и, по сути, необоснованный, поэтому он Чонгуку и слова не скажет, и препятствовать не будет, и даже позволит на собственные грабли наступить. Просто потому что это его жизнь, его выбор, и Хосок уважает это. Он будет рядом, как хороший старший брат, который готов в любой момент протянуть младшему руку помощи. В конце концов, не всем же такие невезучие по жизни, правда, Хосок? За восторженным рассказом о Ким-самом-прекрасном-создании-на-свете-Тэхёне Чонгук и не заметил, как холмистые пейзажи, растянувшиеся вдоль магистрали, сменились аккуратными частными домиками с покатыми крышами на окраине Гванак-гу. Возле одного из таких они и останавливаются. Чонгук замолкает на полуслове и поворачивает голову к окну, всматриваясь в черты дома родителей, своего дома, который с того самого момента, как за Хосоком в последний раз захлопнулась входная дверь, кажется чужим и неприветливым. В нем холодно и душно. - Пойдем со мной… - тихо и совсем неуверенно просит Чонгук. - Гук-а, - тяжело вздохнув, качает головой Хосок и даже не смотрит в сторону когда-то своего дома. – Пожалуйста, не надо. Я не могу… Не проси. Мне там не рады. Не хочу снова видеть этот его взгляд… - Хён, вам просто надо поговорить. Ему тоже тяжело. Он сам мучается. - Однажды этот разговор состоится, - кивает Хосок и поворачивается лицом к Чонгуку, заглядывая в его погрустневшие глаза. – Но сейчас я к нему не готов. - Хорошо, хён, - неохотно соглашается младший. – Но когда-нибудь, - он протягивает к брату кулак с оттопыренным мизинцем. Губ Хосока касается тень печальной улыбки, и он цепляет мизинец брата собственным. - Когда-нибудь, - они закрепляют это расплывчатое не совсем обещание подушечками больших пальцев. Чонгук застегивает парку и делает это настолько медленно, насколько только может. Хосок с этого посмеивается. Придя к финишу, бегунок насмешливо щелкает, а Чонгук, прикрыв глаза, обреченно шмыгает носом. - Тогда скоро увидимся! – Чонгук через силу возвращает на губы легкую улыбку, ведь его брат в этом нуждается, нуждается в том, чтобы Чонгук был счастлив, раз он в собственное счастье уже не верит, но они что-нибудь с этим сделают, обязательно, его Хосоки-хён заслуживает счастья. – На выходные я к тебе! - Буду ждать, - Хосок руку запускает в черные вихри брата и с глухим смешком ерошит их ещё сильнее. – Удачи завтра, и не забывайте предохраняться. - Хён! – давится возмущенным вздохом младший, его уши краснеют. - Давай-давай иди уже, - смеется Хосок. – И, если что, я всегда на расстоянии телефонного звонка. Чонгук, закатывая глаза, кивает и выскакивает из форда, махнув на прощание брату рукой. Хосок взглядом следит за тем, как младший Чон с тяжелой сумкой на перевес подходит к каменному забору, давит на кнопку звонка и ждёт. Снимая автомобиль с ручника, Хосок выезжает с обочины на трассу. Он не дожидается, когда мать выскочит из дома, чтобы впустить Чонгука. Не смотрит в зеркало заднего вида и не оборачивается. Даже спустя годы чувствует на затылке этот разочарованный и осуждающий взгляд, а сердце в груди вновь и вновь пускает алые слезы.